Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Кое-что об антигероях (фэнтези и фантастика)
без названия (стихи)
Я хочу быть (стихи)
Московское время - зима (стихи)
Легенда об Арфе (фэнтези и фантастика)
БОЛЬШОЕ И МАЛЕНЬКОЕ (фэнтези и фантастика)
Оборотни (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

До изобретения аннотаций на суперобложках автор был вынужден зарабатывать себе имя писательским мастерством

(Лоренс Питер)

Rambler's Top100







Youngblood

Шорох ходит в кедах (о художнике, философии и секрете)

H. Chris Black>

Вы - 3156-й читатель этого произведения


Шорох ходит в кедах

Эта странная встреча произошла на потрепанной ветром крыше. Присевший рядом мальчик сначала не пробудил во мне никакого интереса. Кроме, конечно, того факта, что мы были высоко над землей и я, возможно, так сильно увлеклась, что не обратила внимание на приблизившуюся ко мне фигурку.
Паренек с острыми чертами лица и маленькими темными глазками с жадностью взирал на задержавшейся, на полпути в мой рот, бутерброд. Именно им я собиралась перекусить, запив чаем из термоса. На крышу заброшенного завода меня привело творчество. Видите ли, я пишу городские пейзажи, а вид с высоты шестнадцатиэтажного здания какого-то цеха меня вполне устраивал и вдохновлял.
Неожиданный гость сообразил, как снова привлечь к себе внимание и заерзал на месте. Я оторвала задумчивый взгляд от бутерброда и протянула его пацану. Тот схватил еду без всяких церемоний. Пришлось грустно вздохнуть, покачать головой, и налить в пластиковый стаканчик еще и горячего чая для него.
Стоял ранний май, и сильный порывистый ветер мешал как работе, так и отдыху. Только чай из термоса мог как-то придать уюта. Сделала глоток из горлышка, наблюдая за тем, как паренек частыми глотками заливает еду у себя в желудке. На вид мальчику примерно лет тринадцать. Он грязно одет, но не так, как беспризорник или беглец. Скорее, как неряха.
Меня подводит разыгравшееся любопытство, и я неловко говорю:
– Ты откуда взялся?
Этот вопрос возник еще и из-за того простого факта, что единственная отвесная лестница ведущая по стене на крышу – у меня за спиной.
– Пришел на запах, – без улыбки говорит парень, смотря на меня так, как будто только что заметил.
– С облака слез? Или есть помимо лестницы еще один лаз на крышу? – говорю я, пытаясь, это делать как можно непринужденнее.
– Конечно, – охотно кивает собеседник, – не по облаку, но есть.
Понимаю, что точного ответа не найду, просто киваю головой и смотрю куда-то мимо, на, призрачного цвета, небо над серым городом.
– А кто ты?
Парень думает над моим вопросом и, диковато облизывая губы, говорит:
– Тот, кто пришел на запах еды, тот, кто лазает по стенам и крышам, тот, кто еще не заслужил шкуру, тот, кто рад компании, тот, кто видит город под мутным небом. А ты кто? Можешь ответить в той же манере? – говорит он без улыбки.
– Попробую. Я, та, кто видит голодного мальчика в кедах, та, кто устал, та, кто любит писать пейзажи, та, кто забралась на крышу в поисках прекрасного, та, кто расстелила свой фартук на холодном бетоне, та, кто боится, что вот-вот пойдет дождь… Правильно?
– Ага. А дождь помешает? Я об этом не подумал, когда наблюдал за тобой. Хочешь, я отменю дождь? – серьезно говорит мальчик.
Подавляю смех. Пытаюсь определить какую-то связь, но не могу, говорю:
– Да, пожалуйста. Как тебя зовут?
– Меня тут зовут Шорохом. Тебя?
– Меня везде зовут Ксюшей. Приятно познакомиться. Ты такой загадочный.
– Зато ты умеешь рисовать. Всегда хотел. Может, научишь? – говорит Шорох.
– Ну, это же не так просто! – всплескиваю я руками, но, замечая, что парень с этими словами вздрогнул и потускнел, сама себя поправляю:
– Но я могла бы кое-что показать.


Карандаши и йогурты

С Шорохом мы встретились на следующий день. Я лезла по холодной лестнице, этюдник перевешивал вниз, рюкзак тянул плечи. Тут сверху вниз протянулась его рука и парень, не изменившись в лице, помог мне.
Первым делом, как только отдышалась, я выложила из рюкзака нехитрые подарки. Пять йогуртов, три творожных сырка, пачку яблочного сока, упаковку плавленого сыра и пакет с вареными яйцами и сосисками. А так же альбом, цветные карандаши и большую красочную книгу с рисунками.
Только сначала Шорох все слопал, а потом перерисовал медвежат и зайчиков с фантиков от творожных сырков.
Он если и учился где-то рисовать, то, как мне показалось, только по телевизору или книжкам-раскраскам. И еще он был анималистом, то есть рисовал животных, а значит, я мало чем могла, ему помочь. Моей стихией, как я уже говорила, были пейзажи.
Но мальчик сидел рядом по-турецки и старательно перерисовывал из книги таблицу «Кошачьи глаза» морщась и фыркая. За наше недолгое знакомство он впервые как-то изменился в лице и обозначил свои эмоции.
Я же продолжала делать наброски отдельных домов, в своем альбоме изредка кося глазами в сторону мальчишки. Теперь он высунул кончик языка от натуги и тренировался рисовать лапы с когти. Он улыбался.
Матовое солнце переползало по небу, портя мне светотень. Где-то разорались птицы. Ветер еще сильнее уперся в мою спину, и в голову заглянула мысль о перекусе. Пришлось расстелить фартук и выложить из рюкзака термос и бутерброды. Мальчик не обратил на меня внимания, оставаясь верен делу.
Когда же облака вытянулись, а бледное солнце зависло над западом, мальчик поднялся и сказал:
– Ксюша, тебе пора. Минут через двадцать начнется дождь.
Вопросительно подняв брови я уставилась на него. Кисть повисла над пятном, что вот-вот должен был стать печной трубой.
– Даже если так, – медленно говорю я, – хотя и нет видимых признаков, я едва ли успеваю доехать до дома.
– Не успеваешь, – кивает поганец, щурясь, – но успеваешь спрятать подсохшую работу в папку не дождавшись капель, собрать этюдник и закрыть краски.
Только обречено киваю головой.
Дождь начинается ровно тогда, когда я спрыгиваю с высокой отвесной лестницы. Ударяюсь подошвами ног об асфальт и рассерженно что-то бормочу. Но, на самом деле, в голове у меня совсем другие мысли. Думаю, что должна о чем-то думать. О мистике в словах мальчика, о самом мальчике, о его происхождении и странном досуге в моей компании. Но, что особенно терзает мои мысли, так это тот факт, что отношусь я к происходящему не со всей ответственностью взрослого человека. По простым правилам нравственности мои действия – глупы и безрезультативны, будто бы я обязана вернуть пацана в человеческую среду или, по крайней мере, выяснить о нем все и сообщить куда следует. Но я плюнула на нравственность и посоветовалась с собой. Так вот, я сказала себе, что нужно выждать и во всем разобраться без наводящих вопросов. Что прямые расспросы приведут к тому, что он уйдет, и я его не увижу больше никогда. А пока буду цинично подкармливать его, как приблудившегося котенка. Что-то подсказывало, что тринадцатилетний паренек не желает никакого вмешательства в свою жизнь, кроме поверхностного.


Люди-загадки

Домой я попала поздно вечером. Все из-за того, что споткнулась об какой-то камушек и едва ни рухнула в лужу. Грустно. Нет, ни чуть. Меня подхватил кареглазый парень в широких джинсах и испачканных грязью светлых кроссовках. Простите за странное описание, но это единственные приметы, что бросились в глаза в самый первый момент. Вероятно потому, что я падала.
Мы мило посидели с моим спасителем в кафешке. Он что-то рассказывал, а я косилась на поблескивающий за стеклом асфальт и отстранено размышляла. О Шорохе. Кто он? Призрак заброшенной фабрики? Слишком романтичный бред. Тогда голодный беглец из детдома? Нет, это слишком грязная, правда. Просто выдумщик? Тоже что-то не то… Помощник настоящего волшебника? Опять обреченная романтика. Ну, тогда это паренек просто проворная зверюшка… Точно! Он, как оборотень из миллиона книг. Он ночью какой-нибудь зверек, а ко мне выходит ребенком покормиться и побыть хоть в чьем-то обществе.
Я расплылась в потерянной улыбке.
– Ты в порядке? – усомнился парень, которого, кстати, звали Игорь.
– Да-да, продолжай.
– А тебе интересно?
– Люблю слушать, – пришлось неопределенно сказать мне, что бы избежать правды.
Нет, ну мне действительно было бы интересно, будь я хоть чуть-чуть более внимательной. А так я впала в транс под его легкое жужжание, и мне было очень приятно раздумывать.
Шорох, Шорох, Шорох…
Паренек завис в голове.
С Игорем договорились встретиться на неделе и получше отметить мое счастливое спасение. Странно, на самом деле не часто попадаются такие любезные приветливые обаятельные и просто симпатичные парни, как он, и нужно было не только удивиться случайной встрече, но и обрадоваться, однако после тех слов, что Шорох сказал о дожде, все другое казалось мне простым и обыденным.
Девушка, с которой я делила квартиру, развалилась на подоконнике. В двух сантиметрах над полом зависла книга «Таинственные исчезновения и перемещения», сжатая в ее пальцах. С Викой мы не были уж слишком хорошими приятельницами, но это скорее по моей вине. Я так любила сбегать из дома, лазать по крышам и мансардам заброшенных зданий, как своего рода дайвер, ныряла в подвалы и катакомбы в поисках неведомого. Все мои пейзажи – стилистические изображение города с душой, дома с историей, интерьера с чувствами. И вероятно только по причине моей сомнительной занятости я плохо изучила Вику и мы, так и не смогли сблизиться. Но где-то глубоко в сознании я рассчитывала наверстать упущенное.
На секунду пришлось задуматься, будить ее или нет. Книга ее была зажата почти у самого своего конца. У этой девушки вообще вся библиотека состояла из теоретической НФ, каких-то сомнительных очерков русских и заграничных уфологов и прочей ерунды. Я не разделяла ее взглядов в плане литературы, хотя тоже уважала НФ и приятную мистику. Но моя библиотека была вся электронной, за исключением специальных коллекционных изданий, глянцевых фотогалерей и пособий по ИЗО. Итак, если книга в ее руках зажата почти в конце повествования, и я помню, что на этой неделе она ее не читала, значит, Вика утомилась от чтения, следовательно, ее можно будить без особого вреда для своего здоровья. Но поскольку у меня к ней есть разговор, лучше сначала переодеться.
В моей комнате все был как всегда. Ноутбук в «спящем режиме» папки бумаг и баночки красок повсюду. На стане была большая карта города с отходящими от некоторых улиц и домов стрелками. На другом конце их были мои наброски и фотографии. Напоминало это ассоциативную стену в каком-нибудь полицейским участке.
Быстро натянув на себя бесформенную футболку, я вернулась к Вике, она даже положения не сменила.
– Вика! Вик! – позвала я.
Девушка только поморщилась во сне. Но после еще одного такого позывного она удивленно открыла глаза и, потянувшись, села вертя в руках недочитанную книгу.
– Который час? – первым делом спросила она.
– Час бесед, – ответила я, улыбаясь, – мне нужно кое-что у тебя спросить.
Вика закрыла книгу и убрала ее куда-то в раскинувшуюся на подоконнике ткань. Она, держась за спину, молча прошла на кухню и села за наш общий маленький стол. Я щелкнула по кнопке на чайнике. С минуту мы смотрели, друг на друга молча, потом Вика уточнила:
– Ну, так что ты хотела?
– Ты знаешь, чем я занимаюсь?
– Да, лазаешь по крышам с мольбертом.
– С этюдником, – поправила я, – но в общем – да. Так вот, я зачастила на одну крышу, она очень далеко, да и вид с нее не ахти, но там кое-что есть.
Пришлось растерянно замолчать, подумать, что сказать дальше.
– И что же? – сказала Вика, зевая.
– Вернее даже кое-кто…
– О! Так ты встретила еще одного скалолаза в художественном фартуке? Это круто! – но, заметив, кто я качаю головой, смущенно поправилась: – Кого же тогда? Животное? Ты же только по заброшенным зданиям лазаешь, так?
– Так. Это мальчик. На вид ему лет тринадцать, он там всегда, когда я прихожу. Он сидит и наблюдает, пока я рисую. Вроде бы ничего особенного, но где он прячется, пока меня нет? Я же не сообщаю ему, когда приду! Кормлю его, а Шорох, так он себя называет, просит, что бы я учила его рисовать. А еще этот дождь!
– Я ничего не понимаю, в твоих словах смысла нет никакого.
– Представления не имею, как объяснить понятнее! Я же не писатель! Просто, пойми, что мальчик этот с точностью до минут говорит мне, когда будет дождь и всегда находиться на этой крыше! Ты же кучи книг с подобной ерундой читаешь, помоги.
– С ерундой?! Между прочим никаких социальных драм и книг по психологии нет в моей библиотеке! – вспылила Вика в ответ.
– Нет, я про другие книги. Про паро-нормальные явления, мистику всякую научную, про перемещения, призраков, людей-животных, пришельцев и русалок.
– А, про такое… Ну, про существ умеющих управлять погодой, или предсказывать ее, я ничего не знаю. Собаки, самые обыкновенные, умеют предупреждать людей о сходе лавин, оползней и тому подобных катаклизмах. Есть еще Нимфы – но это прекрасные девушки, живущие в лесу, да и управляют они только водой и растениями. Кто там еще? Сатиры, играющие с Нимфами – весьма туманные существа, умеют наигрывать погоду, но страшные и обличия детей не принимают… Послушай, а ты не находишь наш разговор смешным? Нелепым?
– Есть чуть-чуть… Не отвлекайся, пожалуйста. А есть существа, которые, как оборотни могут проживать животными, когда хотят, и в людей превращаться по желанию. А-то у этого пацаненка такой вид, словно он обиженный зверек.
– О! В индийской мифологии говорится, что жабы, почти все умеют предсказывать дождь и поэтому живут в достатке. Это самое богатое существо, потому как во время дождей тащит в свои глиняные пещерки деньги в своих скользких лапках.
– Нет, он не похож не на лягушонка, не на жабу. Он вроде как… Нет! Ну точно есть такой персонаж.
– Не сежу я в твоей голове! Не могу мысли прочитать! На кого он похож? Думай!
– Он как стилистическое изображение из мультика. Он в кедах и джинсах, какой-то темной накидке и невзрачной куртке. Шорох словно бы птичка…
– Воробей? – попыталась угадать Вика, наливая нам чай.
– Нет. Теперь мне кажется, что мы делаем что-то странно. Я хочу сказать, угадываем, на кого он похож?
– Не чуть. Все на кого-то похожи! Помнишь, ко мне заходила белобрысая девчонка в цветастой футболке, ну та, с большим носом… Чем не попугай? А твой приятель, кажется, Антон… Тебе не напоминает рысь? Худой, с длинными ногами-руками и в серо-коричневой гамме.
– А я-то думала! Нет, по-моему он больше напоминает гуся.
Мы расхохотались и вернулись к основной теме.
– Значит, он ребенок-зверек? Интересно. Нужно залезть в интернет. Ты не пробовала? – поинтересовалась Вика.
– Нужно знать, что набирать в поиске… Как тебе «призрак питающийся йогуртами»?
– Нет, не катит… А ты его йогуртами подкармливаешь?
– Да, всегда пропагандировала развитие мозга при помощи молочных продуктов, – улыбнулась я.
– Надо попробовать, – кивнула Вика, – Шорош-Шорох… Почему такое имя? Может это ключ? У меня ассоциируется с ветром, с ночью, с листьями, значит с осенью… Твоя очередь…
– «Шорох»? Раз с ветром – значит с проникающей в любые щели стихией. С блуждающим воздухом. А вообще с неожиданностью. «Послышался шорох» – так пишут; или с неосторожностью. У тебя с осенью? Может, он родился осенью? Да! Он же еще чувствует дождь… Что все это значит?
– Только то, что мы с тобой либо занимаемся ерундой, превращая бродяжку в литературного персонажа, либо разгадываем интересную загадку.
Моя чашка опустела. Потянувшись, я пробормотала:
– Давай продолжим завтра. Надо поспать, восстановить силы. Завтра я снова иду работать на ту крышу, бьюсь об заклад, что снова увижу пацана.
– Возьми ему чего-нибудь посущественнее кисломолочных продуктов, Ксюш, – наставительно велела Вика, споласкивая свою чашку.



Последний этаж волшебства

Утром, собираясь отправиться на крышу раньше обычного и проверить кое-какие свои догадки, я совершенно не была настроена рисовать. Набросков набралось уже на толстую папку. Поэтому-то и взяла только уголь. Обычно, после таких халтурок, по пути домой, в маршрутном такси, я понимала, что забыла вытереть руки и стыдливо прятала черные ладошки в карманы, таинственно улыбаясь.
Вика еще спала. В этой квартире обычно так рано не вставали. Я скушала кое-что оставшееся от моего же обеда, то есть борщ и вышла прочь. С погодой вроде как повезло. По крайней мере, не было дождя, но холодный, порывистый ветер настойчиво предлагал свои услуги турбо-ускорителя, подталкивая в спину.
Шорох сидел в позе «Лотоса» и с интересом смотрел в небо. Я сглотнула и подошла к нему поближе.
– Привет, приятель.
– Привет, Ксюша, – кивнул он и медленно повернул голову ко мне.
– А что ты делаешь?
– Сижу, – пожал плечами Шорох, казалось он удивлен вопросом.
– Какой вопрос, такой и ответ, да? – улыбнулась я.
Парень вместо ответа только встал, потянулся и, запрокинув голову, хорошенько набрал воздуха носом.
– Колбаса? – почти утвердительно сказал он.
Я рассмеялась и присела на пол, доставая еду, завернутую в пакеты.
Мы обменялись понимающими взглядами, и мальчишка стал есть, а я расхаживать вокруг него, говоря:
– Ты мне кое-что ни объяснишь?
Он кивнул, не отрываясь от процесса.
– Кто ты?
Парень снова кивнул и медленно, проживав, коротко спросил:
– А как ты меня видишь? Кем я для тебя предстал?
Остолбенев, я перевела взгляд с панорамы города на его ухмыляющееся лицо.
– Ты – мальчик, – словно заколдованная не своим голосом сказала я, – Тот, кто пришел на запах еды, тот, кто лазает по стенам и крышам, тот, кто еще не заслужил шкуру, тот, кто рад компании и так далее. Что ты там говорил?
– Мальчик? Мальчик, так мальчик. Что не так? Ты же художник, так доверяй же глазам.
– Но ты только так выглядишь! Ты не ребенок, – уже без смущения сказала я, испытывая легкий страх перед неведомым.
– Да я даже не человек, не током, что ребенок! – наконец заулыбался и он, сменив раздраженную ухмылку. – А ты человек… Во всем есть свои положительные черты.
– Так кто ты такой? Почему мы встретились? Чего ты хочешь? – понимая, что злюсь, сказала я.
Он стал жевать дальше, поглядывая на меня, потом вздохнул и ответил:
– Ты третий раз задаешь один и тот же вопрос. Я два раза ответил по-разному. Что не устраивает тебя? Я не человек, не ребенок… Меня зовут Шорох. Мы встретились случайно. Хочу научиться рисовать, но из тебя никудышный учитель, – он взглянул мне в глаза и раздраженно добавил, – я – крысенок. Был когда-то очень плохим человеком, а теперь жду участи на этой крыше. Кое-кто определил, что самый мой страшный грех, это опыты над животными. Я должен многому научиться перед тем, как переродиться в крысу. Дело в том, что тот, кем я был – уже умер, а крысенок еще не родился. Вот я и могу пока набраться хоть какого-нибудь опыта. Уже умею проникать в дома, фокусировать зрение, плавать, чувствовать ближайшие процессы. Становлюсь крысой.
Я осела на пол. Ну и бред! Ну и фантазия у этого Шороха! Я растерянно огляделась. Грязная крыша, пакеты из-под еды, мой рюкзак, бумага и уголь в нем.
– Нет, но самое обидное, что, родившись, я все забуду. Все мои старания лишь выиграют время. Например, вот сейчас я хорошо передвигаюсь, а потом придется заново учиться, вроде как освежать знания. Я чуть-чуть умею рисовать, но это пригодится мне, минимум через жизнь. А если крысой правильно все проживу?! Так кто знает, может, тогда вообще не пригодится. Но я хочу рисовать, пока у меня еще пять пальцев и пока меня это интересует. Как представлю, что даже мыслить стану куда примитивнее, не замечая ни время, ни солнце, ни искусство, ни людей. Так плохо становится!
Поморгав, я потрясла головой, но пространство не спешило видоизменяться. Может и не сон… Что он говорит? Слова были понятными и доступными, но их смысл не складывался в картинки. Крысенок не родился? Эксперименты над животными, грех, желание рисовать, умение чувствовать ближайшие процессы. Все перемешалось и казалось, что вот-вот закружится голова, но этого чувства все не наступало и не наступало. Вдруг захотелось подняться и уйти, но я представила себе отвесную лестницу, что отделяла крышу от асфальта и осталась сидеть. В таком состоянии помутнения, ветер может и сорвать меня вниз.
– Я бы даже сказал, что мне надоело здесь сидеть, но не могу. И мало в этом твоих заслуг, Ксюша! Просто если я не здесь, то я там, – многозначительно закатывая глаза, доверительно сказал Шорох. – А события прошлой жизни так быстро стираются. Я уже не помню, чем точно занимался, какого был пола! Как могли меня наказать, если я уже ничего не помню и не признаю? Но так уж посчитали, что я виновен, и ничего тут не попишешь…


Плохо помню, как вернулась домой. В мыслях я все еще сидела, подпирая спиной одну из кирпичных труб. До сих пор мало что, соображая и находясь в том самом странном раздумье, которое бывает на утро после очень реалистичного сна, я опустилась на свою кровать. Время было весьма раннее – семнадцать часов. Спать не хотелось, но было чувство, что я работала на износ, а теперь заведенная не могла полноценно отдохнуть. Возможно, от части, так и было. Мой мозг действительно за это короткое время много чего переделал в себе, меняя устои, понятия и ценности. От всего этого кружилась голова.
Вики не было. Да если бы и была, то, вряд ли я смогла бы передать ей свои чувства и мысли. Даже не стала бы пытаться. Внутри меня кружились водовороты и сходили селевые потоки, все терялось в них и пропадало. Наконец я поймала себя на мысли, что тупо смотрю перед собой не мигая. Огляделась. Все вокруг по-прежнему – значит, мир не перевернулся. И всем все так же нет, не до чего дела.
На кухне затренькал старенький телефонный аппарат. Поднимаясь с постели, я рассеяно подумала, что не хочу не с кем разговаривать. Но на том конце провода оказался Игорь. Он был чем-то взбудоражен и говорил, словно мы с ним старые знакомые и выбираемся на кофе каждый четверг. Тем ни менее его уверенность и непосредственность подкупили мое помутневшее сознание. Да и не просто подкупили до положительно ответа, а до того, что я приблизила время встречи с девятнадцати, до семнадцати-сорока. И если учесть, что пол часа мне только на дорогу – то, следовало уже выдвигаться.
Странно, казалось, что я счастливый обладатель тайного знания или, ну, по крайней мере, контрольного пакета акций «Майкрософт». И более сомнительным для меня оказались те смешанные чувства, что переполняли меня. Желание поделиться с кем-нибудь, не оставаться не в коем случаи одной, доказать себе, что все это в реальном времени, а не вызвано моим хроническим недосыпанием и в тоже время, полным нежеланием ни с кем разговаривать.
Когда я уже сидела за уютным столиком, все эти чувства преломились. Усталость ушла, перевоплотившись в легкий бытовой испуг за свой макияж, прическу и тому подобную абракадабру. Но это быстро прошло, стоило только мне вспомнить, что если бы человек, сидящий напротив, не остановил полет в лужу, моя персона выглядела бы куда хуже в любом раскладе.
– Почему у тебя такой встревоженный вид? – с наигранной внимательностью поинтересовался Игорь. Я лениво отметила, что если бы он заменил «встревоженный» на «растрепанный», то было бы ровно столько же правды в его словах.
– Просто странный день. Но я помню, что по телефону ты был каким-то наэлектризованным, в чем дело?
– О, мы с друзьями неплохо повеселились сегодня. Запоздало вспомнили, что так и не проводили зиму, – он забавно хохотнул, – и отправились на каток. Было очень весело! Как-нибудь составишь нам компанию?
– Обязательно, – широко улыбаясь, кивнула я. Всегда ненавидела лед еще больше жары, но непременно схожу с этим милым парнем на каток. – Хочу у тебя спросить кое-что странное.
– Конечно, что?
Все-таки мы безнадежно мало знакомы. Хотя бы по тому, как насторожился от моих слов паренек. Он обратился в слух. Именно это льстило мне. Шло наше второе спонтанное свидание, и его уж скорее можно было назвать «свиданием», именно по этому я так подробно слежу за его жестами и действиями, а он за моими. Но Игорь зря беспокоится, с моей стороны не будет не подколок, не глупостей. Мои вопросы будут странными и полностью понятными только мне одной.
И к нашим взаимоотношениям не будут иметь никакого отношения. Чертова тавтология!
– Только не пытайся искать в моих вопросах какую-нибудь рациональность. Это я так…
– Речь идет уже не о вопросе, а о вопросах?! – наигранно возмутился Игорь, но кивнул, показывая, что ему интересно.
– Кое-что случилось в мое жизни и теперь мне кажется, что я обладаю секретной информацией. Словно бы каким-нибудь волшебством, недоступным никому. Что бы ты сделал на моем месте, поняв, что без ущерба для себя самого не можешь ни с кем поделиться этим? – выдала я и замерла.
Его реакция и удивила и порадовала.
Он сел покомфортнее, будто бы готовясь к интересной беседе и глотнув кофе, спросил:
– А какого рода мне будет ущерб? Я хочу сказать, ты боишься, что тебе не поверят и сочтут все это ложью или тебе кто-нибудь наваляет за разглашение тайной информации.
– Вряд ли меня будут бить, – покачала я головой, – но, да, я волнуюсь по поводу первого твоего предположения. То, что я узнала настолько нереально, хотя бы для меня, что я боюсь странных взглядов и непонимания. И сначала я хотела выложить все кому-то, кто мне не важен просто, что бы проследить за реакцией и поговорить об этом. Но ты безнадежно не подходишь. Не спеши с выводами! Ты не подходишь, потому что ты уже ни этот «кто-то», понимаешь? Ты доказал, что ты мне не безразличен.
Игорь опасно переменился в лице, сказал:
– Я не собирался никому ничего доказывать.
– Прошу, не горячись. Вся моя болтовня не имеет прямого отношения ко мне или к тебе. Волшебство этих слов уже невольно действует на нас обоих. Прости меня, за то, что впутываю, но мне все равно нужно поделиться этим, только не знаю как.
– Попробуй сказать, как есть, – куда миролюбивее предложил он. Этот парень мне действительно нравился.
– А как есть? – риторически воскликнула я, – Я сама не могу разобраться. Даже по порядку не выходит.
И я рассказала ему все в том же порядке, в каком Вы это читаете. До самого звонка телефона, который и привел меня за этот столик. Игорь молчал довольно долго. Минуту он взвешивал все это, потом еще минуту странно смотрел на меня, за тем сказал:
– Ты уверена, Ксюша? Ну, в том, что это крысенок говорил правду? Просто если это так, то тогда я не совсем понимаю, зачем я оканчиваю институт, прозябаю на практике. Если все так, то просто нужно больше думать. Если прожить жизнь правильно, то больше ничего не понадобиться. Нужно только умело оттягиваться всю жизнь, а потом умереть. И ничего не останется. Не воспоминаний, не возвышенных чувств, не впечатлений, не желаний.
Теперь мы седели в сквере, обнявшись, взволнованно и задумчиво глядя в затянутое облаками небо. Нас сковали одни и те же мысли и чувства. Я все-таки смогла этим поделиться, но ощущение было такое, что тот случайный прохожий Игорь остался где-то далеко, а тот, кто сидит рядом и задумчиво водит рукой по моим волосам – совсем другой, давно знакомый мне человек. Из моей истории он узнал все что нужно, кто я, чем занимаюсь. Так что я казалась безоружной, но понимала, что как только парень переварит все информацию в себе, он поймет это и составит умелый рассказ и о себе.
И так же внезапно мне пришло в голову, что уже завтро с утра он растеряет все мои интонации, правильные слови и ему будет казаться, что он попал под мои чары. И мужское самолюбие заставит его отказаться от мысли, что все это – правда. А пока я здесь, это является доказательством, грузом в подтверждение слов. От этих мыслей я вздрогнула и прижалась к небу сильнее.
Он посмотрел на меня внимательно и улыбнулся, сказав:
– Все это странно, и то, как мы познакомились, и то, что ты говорила. Но все это неотъемлемая часть волшебства вокруг нас, смертных. Я не за что с ним не расстанусь.



Интро наших речей

Когда я вернулась домой пешком, ноги горели. Случилось это из-за того, что такси не оказалось, а транспорт давно перестал ходить. Викиной обуви нигде не валялось, следовательно, она пока не вернулась. Перед сном я подумала, что в этот самый момент Игорь бредет от моего дома (так как провожал меня от сквера) куда-то в сторону.
Снова проснулась я далеко не утром. Совершенно не понимая что, происходит и который час, я подняла голову из-под подушки и встретилась с раздраженным взглядом Вики. Она стояла надо мной упирев руки в бока. Совсем как она недавно, я потянулась и спросила, который сейчас час, но вместо ответа Вика удовлетворенно хмыкнула и, поманив меня, ушла из комнаты. Я, злясь, сбросила одеяло и пошла за ней на кухню. Там меня ждал традиционный чай. Но его вид совсем не утешил.
– Думала заинтриговать и отделаться? Нет уж, рассказывай!
– Ты о Шорохе или об Игоре? – как-то невпопад уточнила я сонно.
– О каком еще Игоре?
– О, значит о Шорохе… Прошу, давай завтра… – заныла я, так как события минувшего дня возвращались ко мне с нарастающей скоростью.
– Говори! – крикнула она злобным диктатором.
Я заохала, но подчинилась:
– Встав рано, я отправилась на ту самую крышу. Мальчишка был там. Да какой он мальчишка?! Черт! – я выругалась, хотя и в меру прилично, но неожиданно для самой себя, – Он вроде как йогой занимался там, принимал солнечные ванны и именно по этому не был похож на ребенка. Спросив его «кто он?», получила в ответ ухмылку и долгую вполне взрослую беседу о том, кто есть кто. Он говорил, что удивлен, что я вижу его ребенком, что он даже не человек…
Еще где-то сорок минут рассказывая ей обо всех важных словах, произнесенных этим крысенком, я так и не притронулась к чашке. Как, впрочем, и Вика.
Когда же она, погруженная в раздумья о бытие, ровно после того, как закончила терзать меня дополнительными вопросами, отпустила, я легла обратно в кровать, поняла, что уже не усну. В голове назойливо скрежетало от недосыпа, за окном почти светило солнце, окрасив небо и мое стекло в оттенки теплой гаммы. Я поймала себя на мысли, что, делая скидку на то, что свет от Светила добирается до нас световые годы, возможно, вместо его самого мы видим именно тормозящий свет. А на самом деле сейчас собственно началась ночь, а не день. Мол, не смотря на то, что солнце отвернулось от Евразии, свет только дошел до нас, и все считают, что взошло солнце. Но это не так.
Короче, понимая, что я уже брежу, попыталась уснуть. Но не вышло. Вздохнув, потопала в комнату Вики, прекрасно понимая, что она не спит. И действительно. Девушка склонив голову, сидела на постели. Поняв, что я рядом, он пробормотала почти то же, что и Игорь:
– Значит все зря. Все зря, если только он не лжет.
– Кто знает, – зачем-то сказала я и села прямо на пол. – После разговора с ним я думала, что уже ничего не хочу, но потом я встретила Игоря снова.
– Кто это – много упоминаемый Игорь?
– Мой молодой человек, – язык с трудом повернулся на этот мерзкий штамп, – Он спас меня недавно от очень сомнительной опасности. А сегодня, – я помедлила, – уже вчера, я рассказала ему при встрече все о Шорохе, и он сказал то же, что и ты. Что все зря. Но я так не думаю. Думаю, это знание, лишний повод делать поменьше плохо обдуманных поступков, и больше теплым и честных. А еще не забывать, что хоть жизнь и не одна, и что, по сути, она не так важна, но мы должны жить достойно.
Вика молчала.
– Еще кое-что… Я удивлена, что не ты, не он не изъявили желания посмотреть на Шороха лично, своими глазами. Почему?
– Так будет правильнее, – поднимая голову, говорила она, – и тебе стоит бросить это дело. Не хорошо знать то, что не положено. Теперь я это прекрасно понимаю. Хватит и этого. Так что завтра простись с ним и перестань терзать его заблудшую душу. Пусть он ждет чего-то, чего ждал. И мы не будем лесть в это.



Последний визит на фабрику городских видов

Сегодня я не взяла с собой ничего из материала. Он был ни к чему. Но захватила побольше еды для крысенка, еще кое-какие книги и бумагу. Шорох ждал, в безысходности свесившись, встречая меня на лестнице. Я все так же осторожного говорила с мальчиком, который теперь гораздо больше улыбался, нежели в первый день нашего знакомства. Осторожность моя изменилась, если раньше она была сделана из любопытства, то теперь только из искрящегося благоговения перед тайной. Меня не покидало ощущение, что я общаюсь с духом их индейского костра шамана. И говорить с ним нужно вежливо и осторожно, так как он взбалмошен и своенравен.
Шорох продолжал свои беседы о вечном, но я ненавязчиво отстранялась.
Дав ему кое-какие уроки перспективы, светотени, композиции и объема в ускоренном варианте длиною в два часа, я поспешила исчезнуть, честно признавшись, что не вернусь.
– Я закончила свою работу здесь, Шорох. И мне нет смысла возвращаться, – тихо и доходчиво говорила я, – Мне жаль, что больше не увидимся, но так должно быть.
Подхватив рюкзак, я уверенно направилась к бортику, за которым была лестница вниз, но остановилась. Мне захотелось в последний раз взглянуть на чудо. Я резко обернулась и чуть не осела. Крыша была пуста. Не осталось ни бумаги, которую изрисовал паренек, ни его самого. И мои книги исчезли вместе с ним.
Улыбнувшись, я полезла вниз. Через полчаса я встречалась с Игорем.









06. – 07.07.06 год 5:38 AM

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

bulat: Не знаю, что-то скучновато мне показалось. Есть местами не нужна вода, которую просто хотелось перешагнуть прямо по абзацам. Размышления и т.д. которы...   (10.07.2006 11:08:07) перейти в форум

AlBoro: У меня же срочная работа! А я не мог оторваться пока не прочитал до конца...   (10.07.2006 11:39:41) перейти в форум

H. Chris Black: bulat, спасибо. Но к вам прозьба. Не могли бы вы сказать, какие обзаци по-вашему надо бы убрать, а-то мне-то весь текст кажется вполне целостным. А ид...   (10.07.2006 9:39:10) перейти в форум

bulat: ха-ха :) Ну значит, не талантлив я. Автору совет, оставьте текст на месяц, может еще, кто что напишет. Потом распечатайте и прочтите его сами вслух....   (10.07.2006 10:43:39) перейти в форум

Неждан: Рассказ показался мне не особенно интересным, хотя, возможно, сегодня я просто не в том настроении. В целом: порадовал не вполне тривиальный подход а...   (11.07.2006 10:29:14) перейти в форум

Wulfenghoust: Ну как сказали "захватывающего" в философском ничего и не должно быть. На то он такой и жанр. Много воды?? Ну я бы так не сказал. В класиике и у совре...   (23.01.2008 8:35:46) перейти в форум

Алексей Макарский: "Жизнь имеет свои начала и имеет свои,простите, концы. Но это не делает её пустой и бессмысленной" - я так понял. Нет, смысл определённо в произведени...   (24.01.2008 11:20:30) перейти в форум

Wulfenghoust: согласен, оригинальности в любви мало. Но куда от нее денешься? А этот Игорь показывает еще одного человека, который посоветовал ей не вмешиватся в де...   (25.01.2008 5:59:02) перейти в форум

Саша Лиждвой: Я согласен с AlBoro : очень интересно и "легкочитаемо", хотя рассказ явно нужно читать под настроение. Мне понравилось и я хотел бы ещё почитать подоб...   (05.11.2009 2:39:35) перейти в форум

Revenger: Произведение понравилось однозначно, но все же есть одна просьба к редакторам относительно грамматики. Очень частые орографические ошибки мешают созда...   (01.11.2010 11:54:52) перейти в форум

H. Chris Black: Спасибо за комментарий! Правда редакторы тут не при чем. Рассказ написан мною очень давно, сейчас я делаю чуть меньше ошибок )   (15.08.2011 2:07:15) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

SAN_the_Braincutter


Случайное произведение

автор: Илья Гутковский


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008