Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Сказки народа кенга (проза)
Старик (нечто иное)
текстовый шаблон (нечто иное)
Вспышки тел (нечто иное)
Разум по братьям (фэнтези и фантастика)
Привет, друг! :) (проза)
Парниковые девушки (в поисках солнца) (проза)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Одни покупают книги, другие крадут, а третьи выпрашивают у авторов на презентациях

(Джеймс Рош)

Rambler's Top100







Youngblood

Хроника глобального бреда - кн.1, ч.1

Frolov>

Вы - 5871-й читатель этого произведения

АЛЕКСАНДР ФРОЛОВ

ХРОНИКА ГЛОБАЛЬНОГО БРЕДА

Роман


ОТ АВТОРА


Дорогой мой читатель!


Эта книга рождена опытом человеческой судьбы, накопившимся в результате долгого наблюдения за всем сущим. Такая книга нужна современному, думающему человеку - нужна как воздух.
Я надеюсь, что она одна сможет заменить собой целые горы бездумного чтива, которыми забиты полки книжных магазинов, и буду рад, если ты примешь ее всем своим сердцем: мои размышления - это твои размышления.
Я писал о глобальной катастрофе, происходящей в недалеком будущем и ты, конечно, спросишь: а будет ли она на самом деле?.. Читай внимательно и сам все поймешь. Не пугайся, если уверишься в неизбежности скорого катаклизма; я показал в своей книге, как нужно поступать тогда.
Всякое планетное помешательство не бывает долгим – жизнь продолжается и после него. А происходит она из прошлого; поняв прошлое, сумеешь понять и настоящее, и будущее.
Больше чем о катастрофе, я хотел написать о жизни - чудесном богатстве, дарованном людям великой Природой. Ты сам видишь, что наша с тобой повседневная жизнь далека от идеала; подумай вместе с моими героями – какой же стоит ей быть.
Прошу не очень обижаться, если ты верующий или иной со мной национальности, и я больно задел тебя своим словом; меньше всего я хотел кого-то обидеть. Попробуй глубже вникнуть в чтение и, может быть, ты разделишь мое мнение.
Читай мою книгу, человек Земли, и ты поймешь все!..


С искренним уважением, Александр Фролов.


Все будет совсем не так.
Автор.




КНИГА ПЕРВАЯ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1

- М-м, твою мать! - взвыл Орлов, кувыркнувшись метров с пяти и сочно сев прямо на "пятую точку".
Автомат упал рядом, морозозащитные очки соскочили на подбородок; стеганная мехом "полярка" смягчила удар, не то бы копчику - каюк! Скрипя зубами от боли, пытался встать, переворачиваясь на бок и колени, но не смог.
Лег на спину и огляделся: кругом та же темень, что и снаружи. Да и откуда здесь взяться свету?.. Света не может быть нигде - с тех самых пор, когда еще полгода назад солнце скрылось за плотной пеленой пыли, поднятой по всей планете нескончаемыми ураганами, и небо заволокло копотью пожарищ и вулканической сажей. Все, что могло гореть, уже давным-давно прогорело. По всей Земле сейчас нет ни огонька, ни искорки – только сплошная сумеречная мгла; мгла, мгла и пыль, что скрипит на зубах и под унтами на черном снегу. Завывающий ветер из края в край и бесконечное царство стужи, сковавшей мир. Хоть что-нибудь живое уже давно вымерзло, окоченело; и так –всюду…
- Градусов восемьдесят сегодня, - подумал солдат.
С трудом повернулся на правый бок, освобождая карман с сигаретами. Прикурил, осторожно покашлял, пережидая боль. Онемевшие пальцы спрятал в рукавицы и скоро почувствовал, как они отогреваются. Заметно было, что тут намного теплее, чем на улице: не ниже минус двадцати-пятнадцати - прямо Ташкент!..
Достал зажигалку, посветил вокруг, ничего толком не разобрал: бетонные стены в нескольких метрах, пол, высокий потолок; поодаль – угловатые стеллажи. Бункер какой-то!.. Решил долго здесь не задерживаться.
- Отлежусь немного, побреду своих искать; похоже, к вокзалу они рванули. Давят "черные"!.. Не догоню наших, поймают: они сейчас везде рыскают – ловят отступающих. Уже не издеваются… торопятся, просто добивают.
Бросил окурок, повернулся на спину. Слушал свое сиплое дыхание и смотрел в потолок - там едва заметно светилась дыра, через которую провалился в подземелье. Наверху чуть светлее, чем в бункере: если бы не пыль, которая висит и висит в воздухе уже многие месяцы, то там была бы картина черной звездной ночи. А теперь и на улице – в десятке метров ничего не разглядишь.
Боль унималась с трудом. Боец тревожился:
- Неужто конец мне? Без своих не оклематься - в поясницу, гадство, будто лом вбили!.. А ноги ничего, шевелятся. Значит, позвоночник цел. Может, разойдусь как-нибудь? Доберусь, доползу до наших!.. Лишь бы "черти" не поймали: две гранаты осталось, да полтора магазина в "калаше".
Больно сдавило под ложечкой.
- Пожрать бы еще чего-нибудь!.. "Сундук" - прапор, позавчера последние сухарики раздал; и по банке тушенки на четверых.
Снова лежал, закрыв глаза. Взглянул на часы: светящиеся стрелки показывали пять двадцать утра.
- Утра! - хмыкнул про себя. - Утром солнышко встает, птички поют. А птички-то - еще когда окочурились!.. Какие не дуры, на юг улетели; там ничего, жить можно! Там - как здесь в бункере: ниже минус двадцати температура не опускается.
Полежал еще. Спина ныла, но сел без труда; нехотя размышлял:
- Скоро час, как здесь - надо идти. Где же тут выход может быть?.. До дыры не дотянуться. А-а, ладно! Если что, веревку какую-нибудь найду, "кошку" сделаю. По стенке, ногами... так и вылезу, поди?
И вдруг обмер: в кромешной тишине ясно уловил шорох крадущихся шагов. Пошарил возле себя, подтянул за ремень автомат, судорожно вцепился в рукоятку. Подполз задом к стене, оперся головой.
Шаги уже близко. Понял: "черные" подбираются!.. Быстро достал гранаты из нагрудника, положил на живот. В мозгу страшная мысль: - Все… хана! Подойдут ближе, "эргэдэшку" кинут.
Опять лежал, слушал: шагов больше не было. Ушли, что ли?..
И вдруг звонко:
- Эй, чурка! Автомат клади и ползком ко мне. Че не так - очередь схаваешь! Давай без дуры; ну… ползи!
- Наши! - аж засмеялся беззвучно. Хотел крикнуть: свой... эй, я свой! - а из груди сиплое: - О-ой... о-ой.
- Че ты там?.. Ползи, давай - щас врежу!
- Да свой я, свой! - выдавил, наконец.
- Че гонишь, тварь?.. какой "свой"?
- Свой, русский... Орлов я!
- Свой?.. Ну, все одно ползи. Давай-давай, ползи!
Орлов пополз вперед, и тут тьма озарилась маленьким огоньком: в руках неизвестного зажглась свеча. Простая фабричная свечка, которой уже давным-давно нигде и не увидишь! - все, что могло гореть, освещая дорогу, сожгли. Он поднял голову и посмотрел на державшего свечу.
Небольшого роста, укутанный в ворох всевозможных одежек - военных и гражданских; на ногах какие-то бахилы из тряпья, на голове лохматый собачий малахай. Лицо узкое, курносое, в пятнах сажи от рук; светлый чуб из-под шапки, неясного тона глаза.
- Ну, вставай, коли русский. Давай, помогу!
Вдвоем поплелись по коридору, скоро приведшему к большому каземату, заполненному остатками таких же, как и в соседнем, стеллажей. Уцелевшие еще стеллажи заставлены коробками, жестянками, мешками и мешочками. Угол в каземате отгорожен фанерой и обломками досок, образующих подобие хижины; скорее, даже каптерки - метра три на четыре.
Вход завешен плотной тканью, похожей на ковер или кошму, внутри "каптерки" солидный топчан с трех сторон, посредине ящики. На них чашки и кружки, несколько пустых жестяных и стеклянных банок и штык-нож. А главное, в углу от входа – настоящая, полыхающая огоньками, тускло освещающими помещение, печка-буржуйка; и на ней - эмалированный чайник!
Спаситель вошел первым, распорядился:
- Давай, падай! Щас чаю попьем. Задубел, ага?..
Оружие поставили в угол. Орлов скинул рукавицы на топчан, бросился к печке и грел, грел руки и лицо у столь нежданного источника тепла, жадно тянулся к нему всем своим существом. Какое чудо: оказаться у случайного огонька среди снежной пустыни в жуткий восьмидесятиградусный мороз!
Изо рта валил пар, а он дышал и дышал струящимся жаром, торопясь насладиться им. Согревал заледеневшие ладони, подносил их к закоростившимся от мороза щекам и снова протягивал к раскаленной печке. Вот оно - блаженство!.. Уже четыре дня не сидел так у огня; грелся бы и грелся.
Но вот начал поколачивать озноб от входившего внутрь тепла, застучали зубы. Незнакомец ухмыльнулся, быстро налил кипятка в кружки, всыпал по щепотке чая. Снял с самодельной полки коробочки с рафинадом и галетами, подмигнул в полутьме.
- Давай, пей, земеля! Пожуй вот, да еще налью.
Минут двадцать сидели молча, прихлебывая чай и хрустя галетами с сахаром. Говорить не хотелось: все силы уходили на жадное приобретение шальной бодрящей энергии.
Наконец новый друг поставил кружку на ящик. Приподнявшись, передвинул свечу, снял с полки жестянку - поддев ногтем крышку, протянул ее:
- На, харю смажь! Топленое сало это.
Подождал, пока гость освободит руки, подал пачку сигарет.
Курили, глядя друг на друга, молча смеялись, и пускали колечки дыма. Дыхание уже не перехватывало: в каптерке было тепло, чуть ли не плюс!.. Подкинули в печку чурочек, огненные зайчики заплясали на стенах веселее.
Из-под ног вылезла живая кошка - пушистая, с улыбающейся мордой. Запрыгнула на топчан, ближе к хозяину, стала деловито облизываться.
- Ну, и хто ты?.. - спросил хозяин каптерки. Так и сказал "хто" - деревенский, однако!
- Орлов Александр - сержант, фельдшер Сводного отряда Нижегородского УВД. А ты?
- А я - Хорьков Леха, ни от кого и ни с кем. Рядовой.
- Как здесь-то очутился?.. и что это вообще?
- Тут склад МЧС был. Меня по мобилизации сюда кинули, охранять - с под Курска я. Наши уже тогда отступали: джигит танками как даванул, все посыпалось!.. Армия большая, а толку хрен. Как солнышко пылью да сажей затягивать стало, стужа нахлынула, так – кто куда поперли. Полками разбегались!.. Седня четыре батальона, а завтра – и роты не наберешь! Да оно и понятно: все мобилизованные, к части не привыкшие; "возраста" большие, про срочную уж забыли начисто. У всех семьи недалеко - километров двести-триста; их спасать надо!.. А тут еще кавказец... прет несметно! И тю-тю – всей армии. Тока просчиталась братва!.. Кто до дому и добрался, да-авно уже ледышками сделался - вместе с семьями. Прямо к Деду Морозу в гости прибежали, ха-ха!.. А уж трибуналы лютовали... прости господи! Я видал, как дезертиров во рву пулеметами резали – ду-уже гарно! Так я из части и не побег: войска МЧС народ эвакуируют, запасы еды, шмутья, горючки; под пули не лезут! Этот вот склад набили, охрану поставили, а сами дальше: думали вернуться. Да какая тут охрана?.. С Воронежа две бригады отступали, все на хрен смели! - по очереди. Охрана – ж... в горсть и маху отсюда!.. Дезертиры остальное подчистили. Так то - сверху, про подвалы никто ж не знал! А я хитрый: за две недели входы обломками засыпал, себе тока лаз оставил - "маскировку" навел! И сижу здесь. Еды тут много, всякой! Стеллажи ломаю, печку топлю. Тут и уголь есть!.. За стеной котельная была - я дырку пробил туда, натаскал себе. Снег с глубины копаю, на печке растаиваю. Тут две войны пересидеть можно! Даже витамины есть - в медскладе. А ты же – медик?.. врубаешься в "пилюлях"?
- Угу.
- Вот и оставайся! Вместе "куковать" будем. Склад же не военный, а эмчеэсовский - тут всякого добра полно. То, что надо!
- Мне своих догонять нужно, они вроде к вокзалу побежали.
- Зачем тебе к вокзалу?
- Наш отряд там. Мы в разведке были - искали, как пробиться.
- К вокзалу не пройдешь, я же местность знаю.
- А что так?
- Вы по "железке", через элеватор, шли?..
- Да вроде.
- С этой стороны овраги, и снега – с трехэтажку; как в воду булькнешься! Обратно – только опять по "железке", а вы там "духов" растревожили… Поймают сходу, и – "прощай мой инкубатор": вмиг отрежут!
- Что же тогда?
- Ничего... здесь сиди! Давай закурим еще.
- Ну, давай.
Курили молча. Когда недалеко от бункера ударил крупнокалиберный ДШК, Орлов аж подпрыгнул!.. Леха "заржал". И сразу же пошла перестрелка подальше - все гуще и гуще.
Снова долго бубнил ДШК, поодаль другой и еще другой; рвались гранаты, взвизгивали автоматы. Постепенно все стихло.
Долго молчали. Леха первым подал голос:
- Понял?.. Нет больше твоих.
Орлов не ответил. Еще помолчали.
- Знаешь что, Санек?.. Давай помянем ребят!
- А у тебя есть?
- Да тут все есть! Щас тушенку открою, голубцы из банок, салаты мороженные. Разогреем - и все путем!.. Хлеба только нет, зато сухарей полно.
Быстро сварганили стол, зажгли новую свечку, разлили.
- Запьешь или так?..
- А что, чистый?
- Медицинский же!
- Нет, лучше запью.
Первой помянули ребят. Орлов поставил кружку, поморщился.
- У нас, Леха, от Ростова и доныне от восьмисот человек тридцать два оставалось. Из них половина раненых, все обморожены.
- Дак че ж теперь?.. Знамо дело!
-Жалко ребят: столько вынесли, а к своим не вырвались.
- Всех жалко!
Закурили. От сытной пищи и спирта теплота пошла по всем жилкам - хорошо, однако!.. А душа требушится:
- Знаешь, Леха... я ведь предатель теперь, дезертир.
- Так и че?
- Как что?.. Стыдно.
- Стыдно - у кого видно! А у тебя ниче не видно... давай еще, лучше.
- Ну, давай.
Заметно было, что охота Лехе поговорить: наскучило, видать, одному.
Выпили, закусили. Леха все ерзает:
- Ты сам откуда? Расскажи!
- Сам откуда?.. Издалека. Сибиряк я - из Кузбасса. Когда Сибирь заливать стало, мы первыми оттуда сбежали. Даже квартиру продать успели! - потом уже никто не взял бы. Я заранее знал, что происходит... Дом купили через Волгу от Нижнего - в Борском районе. Три года прожили в деревне, там и мобилизацией накрыло: приехали три красавца на "уазике" и – в военкомат!.. Зоны тогда разгоняли: зэков в штрафроты - кровью искупать, а ментов и охранников - в Сводный отряд УВД. Меня в штат, фельдшером: медики везде нужны... Как "сознательных", бросили под Ростов сначала. Кубань уже вся горела!.. Ставрополье тоже. Две недели подступы держали на стыке Псковской и Краснодарской дивизий; у джигитов тогда бронетехники еще мало было. Так, суки, в штабе фронта продали, конечно!.. сидела же там какая-то мразь. Краснодарская дивизия еще только сформированная: ни тяти, ни мамы - едва держится. Ей с тыла Нахичеванская и Кабардинская бригады ка-ак в ж... всуропили!.. Ошметки дерьма летели. Наши же, по приказу из штаба фронта, их в тыл пропустили... будто бы свои это части; купили приказ за "бабки", ежу понятно. Казаков сбили, и сразу – "десантуре" по рогам! Тем и так Грозненская и Моздокская бригады в рыло давили, а тут еще эти. Короче, до города Шахты добежали!.. Им тут же хохлы во фланг, двумя дивизиями. И – крандец! Всему Северо-Кавказскому фронту.
Незаметно "завелся":
- Это уже в Генштабе не чесались! Думали малыми силами обойтись. Они, видишь ли, "не придавали значения" передислокациям "мелких бандформирований". Да как же не придавать значения, если от Грозного до Ростова уже допятились?.. Это "черным" и хохлам бежать некуда: на них море сзади наступает, все заливает - они по любому вперед пойдут. А в Москве тишь да благодать! Ведь только у Курска - Воронежа второй эшелон обороны сформировали. К тому времени уже и кавказцы перегруппировались, техники нахватали; и хохлы всерьез через Белгород и Брянск ломанули. И прорвали этот эшелон!.. Теперь вот на Тульско - Калужском рубеже на честном слове наши держатся. Свою-то технику еще в степях побросали: на таком морозе ни один движок не заводится, автоматики только едва-едва попукивают. А противнику другого хода нет - только к Москве!.. Только здесь сухое место остается, морем не залитое и не заледенелое.
Орлов перевел дух и с горечью добавил:
- Сил – нет уже! Одна надежда вечная - на мороз. Слава богу, не обманула!.. И они уже выдыхаются: мрут как мухи, последние вымерзают! Ведь, как и мы - пешкодралом прут и без жратвы. Наши хоть из теплых убежищ, складов "подогреваются", а им негде и нечего взять!.. Мороз уже под сотню жмет; еще неделя-другая, и все это кончится… по лесам околеют. Да ты в курсе дела: все же было заранее понятно. Ребят вот наших жалко - это да!..
- Ну, давай, Сань!
- Давай.


2

Они понимали друг друга - и понимали, что происходит.
Земля начала переворачиваться уже давно. Ученые замечали дрейф магнитных полюсов - с каждым годом понемногу ускоряющийся, но какой-то еще не выраженный, не внушающий серьезной тревоги. На учащение природных катаклизмов закрывали глаза. К идее близящегося "конца света" относились легковесно, с усмешкой: поповские бредни! Никто не хотел ничего осознавать, и без того забот хватало. На вопросы беспокойных журналистов отвечали: "Лет через пятьдесят, или сто… может и случится что-то. А сейчас?.. Да что вы! Такого просто не может быть".
И близорукие ученые кроты – геофизики и гидрометеорологи – пели "колыбельную" с волшебными словами о "данных многолетних наблюдений, опровергающих катастрофические гипотезы"… об "отсутствии полноценных исторических климатических прецедентов". Уверяли, что похожее уже было: в таком-то веке и в таком-то веке. Так ничего же страшного не произошло!.. И все же понимание чего-то необычного в состоянии планеты, качественно нового и необъяснимого пока, уже назревало. Возникающие догадки таили.
Орлов понял суть надвигавшегося неожиданно.
В декабре 1999 года смотрел передачу Александра Гордона о катастрофах. Уловил мимолетное сообщение о смещении Южного полюса в направлении Индийского океана, совместил с датами, вычисленными супругами Зима в пророчествах Нострадамуса, и вдруг его озарило: а ведь "конец света" уже близко!
Заставил напрячься мозги, пытаясь представить, что будет, если Земля сильно накренится... может, даже опрокинется!.. Как будут развиваться события?
Мысли рождались на удивление легко: картины чудовищной силы катаклизмов мелькали в сознании, как в страшном кино. И все было так логично связано, одно вытекало из другого, что просто опешил.
- Пора в "дурничку"! - перебил сам себя.
В следующие дни старался отгонять лишние думы, но покоя не было. Ведь ясно понимал: конец света, о котором говорили тысячи лет и которого ждали в 2000 году, наступает!.. И не в 2000 году дело: просто он произойдет после 2000 года... начиная с 2000 года. И правда: по "телику" все чаще и чаще говорят о природных катастрофах, с климатом творится что-то неладное, и все собирается одно к одному.
А если Земля в самом деле переворачивается, то почему?.. Какова причина этого?
И вдруг в какой-то передаче увидел неизвестного ученого-геофизика, который подтвердил его догадку о перевороте планеты и назвал это "переполюсовкой" - обычным и регулярным для всех планет явлением. Даже объяснил, отчего это происходит!.. В волнении Орлов не запомнил ни названия передачи, ни фамилии того исследователя - думал теперь об услышанном.
Оказывается, во время движения Земли в космосе на ее поверхности постоянно оседает электрозаряженная космическая пыль, образуя за тысячелетия некое подобие шапки. Эта "шапка" своим зарядом влияет на собственное магнитное поле планеты и изменяет его конфигурацию так, что солнечное тепло все больше и больше притекает к полюсам. Приполярные ледники тают тогда быстрее, чем раньше и сам собой включается естественный механизм последующей катастрофы, развивающейся по строгому и неизбежному алгоритму. Только катастрофой переворот Земли оборачивается лишь для живности на ее поверхности, а сама планета просто... "стряхивает" эту шапку! И движется себе дальше во Вселенной, вновь накапливая космическую пыль - чтобы опять когда-то стряхнуть ее.
- Получается, что все мы - все наше поколение землян, просто попадаем в пик неизбежного природного цикла. Ну, спаси-ибо, "матушка-кормилица": этого нам еще не хватало! - думал Орлов, и в нем возникало желание немедленно сообщить открытое людям, предупредить их об опасности.
Остановило здравое сомнение:
- Что я – умнее всех, что ли? Никто не смог до такого додуматься, а я смог?.. Глупость какая! - и остался один на один со своим открытием.
...А день шел за днем, и никто не тревожил народ. Между тем, Александр еще несколько раз наткнулся в газетах и на ТВ на косвенное подтверждение его догадок другими людьми.
Прямо о катастрофе никто ничего не говорил, но вольно или невольно они сообщали о том, что только подтверждало опасную близость роковых перемен. Народ же в целом так ни о чем и не подозревал!
Решение сказать все людям, наконец, созрело: сама собой сложилась статья. Быстро, без осечек - мысли просто лились на бумагу! Отпечатал написанное на старенькой машинке "Москва", договорился со знакомым редактором и в апреле 2000 года статью решили опубликовать в областной газете "Томь". Орлов с таким трепетом нес рукопись в редакцию, как нес бы бесценное сокровище: наконец-то люди узнают о том, что ожидает их вскоре... пусть немногие, но поймут!
И вот изданный номер оказался у него в руках. В правой части первой страницы еженедельника бросался в глаза анонс: Сибирский прорицатель предсказывает будущее. Саму статью поместили в середине газеты - Александр и сейчас помнил ее почти дословно. Заголовок был шикарный: ЗЕМЛЯ ПОВОРАЧИВАЕТ! И ниже: Индия и Китай утонут, Кузбасс вспотеет. Слева от заголовка располагалось вступление:

"Много шума наделали книги Дмитрия и Надежды Зима о пророчествах Нострадамуса, где в итоге все сводится к мировой войне с ее ядерной зимой, ураганами, землетрясениями, всеобщим отравлением, неизбежным одичанием оставшихся в живых и медленным "выползанием" из катаклизма. Отмечаются, кстати, ключевые даты: обострение мирового политико-экономического кризиса к 2004-5 гг., который поставит мир на грань ядерного уничтожения (подразумевается конфликт Россия - НАТО); максимальное развитие его к 2010-15 гг.; затухание к 2020-2025 гг. и, наконец, восстановление условий обитания с наступлением в 2034-35 гг. нового "золотого века".
Красочные картины катастрофы взяты из Нострадамуса, вплоть до описания пожаров и разрушений, звериной жестокости, убиения младенцев о каменные стены, бесконечной резни, потопов, смерчей, землетрясений".

Читая вступление уже напечатанным в газете, Орлов чувствовал себя немного изворотливым иезуитом: какой там шум вокруг книг семейства Зима? Их вообще никто не заметил! Может, и добрались до них такие "книжные черви" как он, но таких - раз, два и обчелся. Кого ни спрашивал из знакомых, и фамилии-то авторов даже не слышали! Где уж там читать? Да и у самого Нострадамуса "картинки" зверств весьма-а бледные, хотя с темой связаны.
А уж к основному тексту просто "присобачил" то, что на самом деле помнил еще из школы:

"В книгах Зима и других авторов речь идет чаще всего именно о мировой, с обострениями и затуханиями сражений, войне. Причем допускается, что ее и вовсе можно избежать, если суметь "договориться", уладить конфликты миром. Множество "если бы да кабы", упований на божью помощь и на собственное благоразумие человечества переводят повествование в разряд моралите и фантастики. Ну мало ли, о чем "наплел" Нострадамус!..
А действительно, о чем? Да и при чем здесь война?.. Сейчас уже каждый понимает губительность большой войны - для всех, сразу! Об этом ли нужно вести речь?.. Давайте поразмышляем.
При всей привязанности пророческих дат к рубежу второго-третьего тысячелетий ни отрицать огульно, ни верить безоглядно этим пророчествам и их толкователям не следует. Но!.. В одном из прошлогодних декабрьских выпусков телепередачи "Собрание заблуждений" на фоне рассказов о причинах глобального потепления, вызванного как деятельностью человека, так и более усиленным, чем ранее проникновением солнечного тепла в полярные области Земли (районы "озоновых дыр") в полслова замечено, что полюса меняют свое положение! Например, южный магнитный полюс (а значит, и северный) уже сдвинулся от "нормального" положения на несколько сот километров в сторону Индийского океана. И скорость этого сдвига возрастает!
Известно (еще из школы), что Земля уже не раз "меняла" положение своих полюсов. Что в этом особенного? Да то, что полюса, будучи связаны с Солнцем в жесткую электромагнитную систему, не могут менять своего положения! А следовательно - медленно поворачивается сама Земля, причем угловая скорость ее поворота растет.
Поворот начался (стал заметен) в послевоенное время: сначала на десятки, сотни метров в год, затем - в 60-70-х гг. - уже на километры, десятки километров; в ближайшие годы счет пойдет уже на сотни и более километров в год!.. Что будет тогда с атмосферой и океанами, "стоящими" на месте на поверхности планеты? Да они как бы "хлынут" в обратную повороту сторону, продолжая оставаться на месте! Вот вам и ураганы, и землетрясения, и цунами (земная кора тонка и будет лопаться и сдвигаться). Вслед за этим - закрытое пылью небо без солнца, ужасное похолодание, гибель растений и животных, как при "ядерной зиме". А значит - голод, соблазн грабежа, войны, озверение голодных и т.д. Продолжите сами!
Похоже на мировую войну?.. Отчасти. А на конец света?.. Еще как! Ведь и впрямь тогда живые позавидуют мертвым (так в Библии).
Поворот Земли станет реально ощутим учащением природных катаклизмов как раз в 2004-5 гг. (как у Нострадамуса). В 2012-15 гг. будет его пик, к 2020-25 гг. - значительное замедление. До 2034-35 гг. полностью восстановятся условия прежней жизни на планете, будут преодолены последствия разрушений. И вперед - в новый "золотой век"!.. Как "завещал нам" великий Нострадамус. Погибнет, правда, треть или даже две трети населения Земли (в Библии указана треть).
Такое уже бывало на Земле и повторяется, судя по всему, через несколько десятков-сотен тысяч лет. Вспомним "утопшую" Атлантиду, всемирный потоп, неожиданно исчезнувших динозавров и мамонтов, которым стало нечего есть; морские донные отложения на континентальных просторах, пустыни "не там где надо" и всякую прочую "всячину". Не настаиваю на своей версии: возможны и другие причины возникновения древних катаклизмов - метеориты, кометы и т.д. Но нынче ученые как-то "дружно" молчат про злополучные полюса. Может, напугать боятся?.. Тогда их позиция слишком напоминает позицию страуса, спрятавшего голову в песок и считающего, что угрозы больше нет! Проблема остается и нужно готовиться к ее решению, чтобы неожиданно не остаться полностью безоружными перед стихией.
Теперь добавим, что поскольку южный магнитный полюс смещается в сторону Индийского океана (допустим это), то Южный географический - прямо противоположно. То есть Земля переворачивается "вверх тормашками" и, видимо, в этом положении зафиксируется. Дело в том, что ледяные шапки за счет своей массы служат стабилизаторами вращения планеты, через них проходит его невидимая ось (как у юлы). А вследствие таяния ледников возникает дисбаланс системы вращения: она колеблется, все больше и больше, затем идет "вразнос" - достаточно раскачавшаяся планета опрокидывается!.. В результате последующего резкого похолодания в связи с затемненностью неба приполярные ледники быстро образуются вновь, и система вращения стабилизируется тогда ими уже в другом положении (скорее всего, хотя и не обязательно, географические полюса поменяются местами).
Между прочим, сейчас магнитные полюса Земли расположены наоборот относительно географических сторон света: южный магнитный полюс на севере, а северный - на юге (об этом смотри в Физической энциклопедии). Так вот, они просто займут свое "нормальное" (планете все равно какое) положение. Арктика и Антарктика поменяются тогда местами в пространстве, и Солнце будет всходить на западе, а заходить на востоке! Ничего необычного: Венера и Уран и сейчас вращаются "наоборот" по сравнению с другими планетами. Значит, и с ними такое уже бывало, как и с любыми другими.
Если считать от Южного географического полюса, то главный меридиан поворота пройдет приблизительно через Индийский океан, Западный Китай, Кузбасс, Северный полюс и далее - через обе Америки, снова к Южному полюсу. По его ходу произойдут наибольшие разрушения и перепады температур. Таким образом, район Кузбасса - Красноярска, например, с приближением к экватору "вспотеет" (хотя бананы вырасти не успеют), затем хорошо промерзнет и, пройдя через южный магнитный полюс, займет свое "законное" место в Южном полушарии, где привычный климат восстановится. Не учитываю некоторого наклона реальной оси вращения Земли относительно плоскости эклиптики - это несущественно.
Поскольку Россия "вытянута" с запада на восток, то ее Восток и Запад менее всего ощутят перемены климата, хотя и им достанется. Вся Европа замерзнет, ибо теплый Гольфстрим повернет в обратную сторону.
Хуже всего будет обеим "Америкам": они целиком "протащатся" через Северный полюс (только Бразилия окажется несколько в стороне), поэтому их экономика рухнет первой, будучи рассчитанной на теплый климат. Там ведь и хваленые дома-особняки - в одну досточку!.. Мало пострадает от температурных перепадов Африка (т.к. точки выхода оси поворота будут в Тихом океане и Атлантике, а вокруг них - наименьшее вращение).
Добавим, что прибрежные города и целые страны будут просто "смыты". Индию и Китай, например, может накрыть океаном аж до Тибета! - не говоря уже обо всем индокитайском побережье и Японии. Австралия испытает большие трудности.
Опускаю другие подробности (например, что многие реки пойдут вспять), но общая картина и так ясна. Если подобное случится, никакой мировой войны не потребуется - все и так будет по "полной программе"! Уцелевшие выживут.
Надо только пережить несколько лет без урожаев и солнца - это будет труднее всего (в Библии на самый тяжелый период "отводится" сорок два месяца). Сельчанам, кстати, придется легче: города будут напрочь разрушены повсеместными ураганами и землетрясениями. А потом действительно будет новый "золотой век" и все потихоньку наладится! Звезды, правда, над головой будут уже другие...
Это - всего лишь гипотеза, основанная на смещении полюсов. Но ведь смещение зафиксировано! Дофантазируйте за меня. Напоследок добавлю, что в такой беде возможна и внеземная помощь, почему бы и нет?.. Главное - не бояться развязывания ядерной войны и учиться выживанию. Желаю выжить!"

Статья была слабенькая, дилетантская, но Орлов с нетерпением ждал отзывов: забеспокоятся ведь люди, поймут, что надо что-то делать - не сидеть, сложа руки, готовиться заранее!
Отзывы оглушили. Самое лучшее было: "Ничего, интересно...", хуже: "Чепуха какая-то, я и читать не стала!"
Растерялся ужасно: да как же они не понимают, насколько все это важно и серьезно?.. Ведь это касается всех и будет совсем скоро - через какие-то десять-пятнадцать лет!
Хотел броситься в Москву, опубликовать там. Хотел звонить во все колокола! Но неожиданно пришло отрезвление. Понял простое: а зачем?.. ведь все равно ни-че-го не поймут!
Невозможно в голове нормального здорового человека уложить то, что он скоро погибнет по независящим от него причинам. Погибнут его близкие, знакомые, соседи; погибнут все: и молодые, и старые... и больные, и здоровые. Все сразу и вместе!.. Сама цивилизация рухнет, которая с таким трудом, с такой кровью рождалась тысячелетиями. Все!.. конец всей жизни: завтра уже ничего не будет!
Что ответит этот человек, если настаивать на своем?.. А вот что: "И ты, сволочь, так спокойно об этом говоришь?.. Ты еще предупреждаешь?!"
Убьют скорей, но не поверят!

Долго чувствовал себя опустошенным, пока вновь не обрел способность мыслить. Пытался теперь оправдаться перед собой, как будто совершил что-то гнусное:
- А, быть может, и не конец? Ведь кому-то удастся выжить - пусть в бункерах, убежищах, но выжить!.. Потери будут ужасные, но род людской все равно ведь не прервется: когда-то потеплеет, снова будут жить, трудиться, растить хлеб и детей. Как там будет дальше, кто его знает? Да и произойдет ли вообще то, о чем написал?.. И что сейчас изменит эта статья? Да ничего! Так нечего и народ тормошить!
Тогда лишь он сел и успокоился. Стал жить так, как и раньше жил, только зная наперед, что вскоре должно произойти.
От этого знания стал цепко всматриваться и вслушиваться в каждое новое сообщение о природных катастрофах. А их с каждым годом, даже месяцем становилось все больше и больше. Когда Европу стало замораживать, засыпать невиданными снегами, потом топить весенними паводками и летними дождями, "злорадно" восклицал:
- А-а, вот оно... вот оно! Вот как!..
Проносились по землям и океанам участившиеся ураганы, грохотали землетрясения, просыпались один за другим навсегда, казалось бы, потухшие вулканы. Внимание уже притуплялось: смотрел в полглаза, слушал в пол-уха.
Когда цунами обрушилось на Индонезию и Таиланд, уловил: вот где пройдет главный меридиан вращения!.. Намного восточнее, чем я думал. Там уже сталкиваются материковые плиты, лопается подводная земная кора под напором внутренних масс планеты.
Ледники продолжали таять, об этом знали уже все; огромные массы влаги обрушивались дождями и снегом в самых разных уголках Земли. "Круговорот воды в природе"! - с усмешкой вспомнил он как-то название главы из школьного учебника "Природоведение".
В Европейской России и Сибири становилось все холоднее зимой после десятилетий потепления, как будто возвращалась пора детства Александра с его морозными, по-настоящему сибирскими зимами.
- Ну правильно!.. - думал он. - Если на полюсах теплеет, то где-то должно холодать. Гольфстрим вон, и впрямь разворачивается обратно: от Нью-Йорка акулы массово мигрируют к Мексике, где теплее - по "телику" передавали. Что ж они, враги себе?.. Так и должно быть, потому что теплые массы воды выдавливаются прибывающими из Арктики холодными в южные широты. Зато любящие прохладную воду большие белые акулы плывут, наоборот, из тропиков на север и появились уже у берегов Британии в Атлантике и у Владивостока в Тихом океане. На таких высоких широтах раньше их не было! Похоже, что во всех океанах сейчас закручиваются огромные воронки, которые породят новые ураганы и цунами. Держись тогда, земляне!..
Привычный земной климат менялся все больше и больше, все везде перемешалось; люди только и говорили о том, что погода "совсем взбесилась". Он понимал: это всего лишь "цветочки". А вот "ягодки" впереди будут такие, что волосы дыбом встанут!..
Однажды пришла страшная догадка в дополнение к уже созданной им в сознании картине будущих событий. Мысль простая и очевидная: если полярные ледники растают и повысится уровень мирового океана, то рекам некуда станет стекать. Они пойдут тогда вширь!.. Представил, как Обь, Енисей, Лена, Амур, Индигирка, Колыма разливаются по сибирским просторам, образуя мелководное пресное море, и подумал:
- А ведь в Сибири почти всегда и было море!.. Давным-давно здесь стояли тропические джунгли, но позже их накрыло водой; скорее всего, океан занял место джунглей в связи с очередной переполюсовкой. Под давлением морской пучины из остатков деревьев в бескислородной среде образовались со временем обширные залежи угля, нефти и газа. Люди живут здесь лишь последние несколько тысяч лет - пришли с юга за отступающим ледником, сибирскими татарами их потом называли. Нет более древних следов человеческих становищ в Сибири, только от них. Зато направо и налево находят морские раковины, следы впечатанных в камень водорослей. Было здесь море, было!..
Вычитал в журнале "Наука и жизнь", что и на самом деле на территории Западной Сибири - так, наверное, и Восточной! - в древности было море. Только неглубокое: останки мамонтов в прибрежных осыпях Оби, Томи, Енисея находят невысоко - метрах в тридцати-пятидесяти от нынешнего уровня воды.
- Ничего себе "неглубокое"! - удивлялся Орлов. - Пятьдесят метров - это высота шестнадцатиэтажки. Такая вода скроет все дома, и люди просто утонут!.. Ну, убегут, кто успеет, в Горную Шорию, Алтай, Саяны... "посидят" там немного. Перебьют всю живность, потом друг за друга возьмутся. Зачем голодать, когда "мясо" вон оно - рядом бегает? И все равно погибнут!.. На острове Пасхи так было: съели друг друга. А наши чем "хуже"? Да-а, дела!..
Все тошнее становилось. У Экклезиаста: "Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь".
Когда представил, что Солнце долго будет закрыто пылью и сажей, наступит стужа, тогда сразу понял и то, что пресное море замерзнет еще скорее соленого. Мысль - как кувалдой в лоб:
- Это же новое Всемирное оледенение! - двадцать тысяч лет назад такое же было. С того времени лед таял, а по сию пору по "северам" вечная мерзлота осталась. И опять тысячи лет таять будет?.. Вот это фо-окус! Нет, надо "дергать" отсюда.
Для себя твердо решил: как в Новосибирске Обь начнет прибывать, нужно убегать в сторону Москвы. Иначе железную и автодороги водой зальет и - "привет родителям"!.. Пешком три с половиной тысячи километров не протопаешь, а самолетами миллионы человек никто вывозить не станет - всех здесь бросят! К тому времени у Москвы своих проблем по горло будет.
Думал дальше:
- Одной Сибирью дело не обойдется: весь юг России и Украина - сплошной чернозем. А чернозем - это донные иловые отложения бывшего моря; потому и плодородный он такой!.. Значит, и Дон, и Днепр, и Дунай разливаться будут. Да конечно, будут!.. Черное море ведь сообщается с мировым океаном, уровень везде повысится. И Северная Двина, и Печора тогда уж тем более разольются, ведь в сам Ледовитый океан впадают! И выходит, что сухим останется только район Смоленска - Твери - Москвы, то есть Валдайская возвышенность. Точно!.. Все крупные реки вытекают оттуда, потому что это самое высокое плоскогорье Европейской России.
Да, все реки разольются... а вот Волга нет! Станет полноводнее, но уже не так, как Дон или Днепр. Волга и Урал впадают в Каспийское море - Каспий и сам мелкий, и есть ему, куда и дальше разливаться: и казахские степи, и среднеазиатские пустыни - ровный "стол" до самого Памира. Опять бывшее дно моря!..
Надо в Нижний Новгород двигать: и от Волги можно уйти, если разливаться сильно станет, и до Москвы недалеко. А с жильем там много легче, чем в Подмосковье!..

Еще одно тревожило: воевать придется! К Москве ведь не только русские рванут, когда Черное море нахлынет с юга и станет соединяться с Каспийским - весь Кавказ и вся Украина в Россию попрут. Индийский океан с юга до кавказских гор дойдет, в ту сторону не убежишь. А в Европе своих хватает, беженцев из Украины туда не сильно-то пустят. Привычная дорога для всех - в Россию, в Москву!
- Жестокие бои будут, - догадывался Александр. - Русским хоть бы часть своих спасти, куда тут до чужих!.. Землетрясениями города вровень сметет, ураганами выдует; хоть квартира, хоть сельский дом уцелеет - в стоградусный мороз все равно никакой печкой не обогреешь. В стылых снегах надежда останется только на заготовленные заранее запасы и хоть какое-то серьезное убежище. В землю уходить будут!.. В любые подземные укрытия, трясясь там над каждым кусочком пищи. Чужим места не останется... жестокие будут бои.
Он уже ясно понимал трагическую неизбежность надвигавшейся беды. Тревожить никого больше не стал; кого пытался предупредить - не верили, отмахивались:
- Да ты придумал все, ничего такого не будет!..
Стал жить дальше со своей Валентиной и ждать опасных известий из Новосибирска. Раньше времени убегать не хотел: решил терпеть до предела, втайне даже от себя надеясь, что ошибся, что все как-то, и правда, образуется... уж не будет так фатально!
В бога не верил, и просить у него пощады, колотясь лбом в церкви, не собирался.

3

Зажили теперь Леха и Александр вдвоем в спасительном бункере. И сутки, и вторые спали, ели, пили чай, курили, перебрасывались простыми, ничего не значащими словами - все друг о друге и так было понятно!.. Снова спали, ели, пили чай.
Стрельбы больше нигде не слышалось. Ребята поняли: для них уже кончилась война!.. Недалеко от Тулы, где они очутились, в сотне-полусотне километров стояли свои - фронт подпитывался резервами ближних к Москве боевых частей, их огневыми и продовольственными припасами. Совсем близко в последних судорогах еще шевелились омертвелые от стужи и голода щупальца страшного спрута, облапавшего половину России. Только их это уже не касалось.
Возле бункера не осталось ничего живого. Наступавшие просто издохли... изошли бессильной немочью в попытках отбить тепло и еду, – мороз сделал свое суровое дело.

Орлов вспоминал иногда своих товарищей; понимал, что надо бы сходить к вокзалу, посмотреть, что там да как. Но вымотанный последними неделями отступления, он гнал от себя эту необходимость, занятый сейчас самым важным: жадным накоплением сил на вольных Лехиных хлебах.
Печка являлась сейчас центром всего мироздания!.. Держала возле себя, щедро ласкала теплом, поплевывая в мертвящую мглу веселыми плевочками дыма через трубу. Согревала и тело, и новую пищу для него.
Лехе и подавно идти никуда не хотелось: зачем куда-то идти?.. Здесь все есть и ничего больше не надо. Че мы там не видали, на вокзале этом?.. Надо здесь сидеть: тепло, светло и мухи не кусают!
Сильный и уверенный своей приземленностью, он привычно и деловито хозяйствовал в бункере: расшибал пожарным топориком стеллажи, готовя дрова; подтаскивал из темных казематов банки и коробки с "шамовкой", крупу в мешочках; копал снег на воду. Дырку в потолке тогда еще заделал - руководил теперь распорядком на правах хозяина и ветерана бункерной жизни.
Сразу перед первой ночевкой он приказал Александру раздеться догола и заставил мыться, дав смену белья; всю одежду и обувь Орлова выкинул в каземат, на проморозку. Бормотал при этом, как кот Матроскин из старого мультика:
- Нам с Муськой вошь не нужна-а… нам она вредная будет!..
Нагрев воды, пояснил, что мыть надо голову, мотню и подмышки. Сунул в руку флакончик с мазью:
- Намочи сначала все, а потом намажь. Посиди так минут пять, после смоешь.
- "Бензилбензоат", - прочел Орлов на флакончике. - Знакомая штука - "термоядерная" для вшей!..
Сидел потом на топчане в женских кофтах, безразмерных ватных штанах, накинув сверху невесть откуда взявшееся здесь толстое драповое пальто. Пригревшись, задремал и спал потом напролет и день, и ночь, вставая только пообедать да оправиться в одну из нескольких пустых алюминиевых фляг, поставленных Лехой за стеной каптерки.

Они не думали, день снаружи или ночь. Время и дату сверяли по часам Орлова, хотя Лехе они были "до лампочки": никакого календаря он не вел, зарубок на деревяшках не делал. Крепкая родовая натура не позволяла ему заниматься такими "глупостями"; он просто жил и жил - наплевать, где и в каком году!
И вот на четвертый день Александр почувствовал себя здоровым и полным сил. Не выдержал:
- Леха, пошли!..
- Куда?
- На вокзал.
- Зачем?
- Посмотреть - вдруг из наших кто-то жив еще?
- Сдурел?.. В такой мороз никто не может выжить.
- Мы там в подвале костры жгли, перебивались.
- Никуда я не пойду! Иди один, если хочешь.
- Я приказываю...
- Во, блин, командир какой.
- Я приказываю!
- А я – отказываю!.. Че, стрелять будешь? "Ролики" свои, с "шариками", собери!.. Во, неблагодарность какая. Ну, дур-ра-ак!.. Да, Муська?
- Не ори!.. Не буду стрелять.
Сели, закурили. Друг на друга не смотрели.
- Леха... ну давай "по дружбе"? Пойми, надо это.
- Да понимаю я! - взвился пружиной Хорьков. - Конечно, надо. По дружбе - другое дело! Пойдем, че не пойти? Вдруг, и правда, кто живой!.. Раненый, может. Тока, думаю, никого там нет... все замерзли!
Собрались быстро. Мусю оставили "дневалить".

Выбрались через потайной лаз. Ветром шибануло в лицо, вокруг мгла. Вроде и не совсем черное небо, а видимости никакой - метров на пять, не более. И пыль... пыль со снегом на земле и в воздухе; закручивается ветром, будто в водовороты.
Орлов протер рукавом очки, медленно, осторожно пошел вперед, совершенно не представляя, в какую сторону вообще надо идти. Леха сзади корректировал: правее… левее!..
В снег проваливались сначала по колено, потом - на "железке" – уже по щиколотку. Шли правильно: Орлов уже дважды запнулся о рельсы, лежавшие неглубоко под снегом, постоянно сдуваемым ветром. Встретить "чертей" не боялись, понимая, что те все уже вымерзли. Но оружие держали наизготовку.
Александр оглядывался, видел сзади огромный, черный покачивающийся ком, увенчанный треухом. Лицо Лехи было закутано полотенцами, очки - не специальные "полярные", а простые мотоциклетные - не очень-то подходили для такой погоды. Он прикрывал их от снега свободной рукой в большой рукавице и тихонько матерился.
Шли долго, минут сорок. Когда Орлов уперся в откинутую наотмашь "руку" железнодорожной стрелки, понял: пришли; за стрелкой здание "сортировки", а дальше пакгауз и сам вокзал. Уже сразу за стрелкой наткнулись на двух убитых - их окоченевшие трупы намертво вмерзли в снег. Только по одежде разобрали, что это чужие: у наших "полярки", а эти в полушубках на бушлат и валенках. Наверное, склад какой-то ограбили!.. Автоматов рядом не было.
Дальше двинулись осторожнее. Жгучий ветер задувал снег в лицо, сек пылинками по очкам; Александр подтянул замок капюшона.
В здании сортировки живых не нашли, только пару десятков трупов, разбросанных на этажах и переметаемых снегом через разбитые окна; Орлов сметал снег рукавицей, снова по одежде определял: "наш", "не наш". Стылых лиц в мглистой тьме не разобрать - подсвечивал зажигалкой, поднимал "намордники", вглядывался: у всех бороды, все одинаково оскалены.
- У нас только Васька Рогалев, да я брились, - размышлял солдат. Узнал все же Сережку Чекалина, Сашку Крынкина, Витьку Дубова... еще других. - Стой, подожди-ка, - встрепенулся он. - А Дуб-то – с нами в разведку ходил. Успели, значит, назад добежать, а следом "духи" ввалились. Эх, ребята, ребята!.. Быть бы и мне с вами, если бы не случай. Лежите здесь пока; потеплеет, всех похороним.
Оружие собирать не стали. Зачем оно теперь?..
В вокзальном корпусе было то же, только трупов больше. Перед входом и за ним - прямо грудой навалены.
- Рвались сюда "черти", сильно рвались!.. - понял Александр. - Надеялись тепло и еду получить. Не знали, что у наших-то - у самих ничего нет!
На втором этаже - ДШК на боку, к входу обращенный, разбитые ящики, ямки от разрывов гранат; стены сплошь посечены пулями и осколками. В коридорах и комнатах - убитые, убитые... Все везде заметено снегом.
Свежих следов нигде нет, только они с Лехой за собой оставляют. И все метет и метет, хотя в здании заметно теплее, чем на улице: ветра меньше.
Пошли вниз, взяв с собой "цинк" с патронами и по паре гранат. В "хозяйстве" все сгодится: кто знает, что впереди?.. У выхода курнули по две затяжки, и Леха пошел, было, наружу.
- Подожди! - остановил его Орлов, - мы в подвале-то не были. Там мой лазарет: раненые, обмороженные. Пойдем туда.
В подвальном коридоре шли вовсе на ощупь, ведя рукой по стене и запинаясь о замерзшие трупы. Лазарет нашли... там все мертвые - как лежали, так и лежат. Уже собрались уходить, как вдруг внезапный и неясный отблеск будто бы выскочил из тьмы впереди уже кончающегося коридора; оттуда потянуло дымом.
Сразу - рот "на замок"!.. Не сговариваясь, вскинули автоматы.
Темень... глаз коли! А впереди еще отблеск - из полураскрытой двери в нескольких метрах. Точно: поблескивает!.. Идти опасно, вряд ли это свои.
- А чего бояться-то? Гранату кинем и все дела... не в первый раз! - ободрил себя Орлов и достал "лимонку": она посерьезнее, чем РГД-5. Сколько их там, кто знает?
Подошел ближе к двери, присел на корточки, готовясь упасть при надобности. Послушал, негромко окликнул:
- Слышь… ты кто?
Тишина. Леха за рукав дергает:
- Кидай гранату!
- Подожди.
- Че ждать? Кидай гранату!
- Да подожди ты!.. Он там один, похоже. Может, наш это?.. Если не наш, кину.
Снова окликнул:
- Ты кто? Говори!..
Из двери голос:
- Че хочешь? Сам говори.
Голос гортанный, с акцентом - "черный", падла!.. Леха опять за рукав дергает:
- Кидай гранату!
- Да иди ты!.. Надо узнать, что было здесь.
Гранату держал наготове.
- Эй, вылазь оттуда!
Тишина.
- Я кому говорю? А ну вылазь... твою в трынду!
- Сам туда вылазь.
Вот "чурка тупая"!..
- Вылазь, щас гранату кину.
- Я тоже гранату ка-ак кину!
- Не ври, у тебя нет! Была бы, уже бы кинул.
- Че хочешь?..
- Ты кто по нации?
- Че хочешь?! - и быстро по-своему что-то.
Орлов ничего не разобрал, только "мамат кунем" уловил: - А-а! Маму, значит, "ха-ха"?.. Понятно. - Опять спросил:
- Армян, что ли?..
- Ара, че тебе?!
- Вылазь, не тронем! Пошли к нам - у нас печка, тепло... тушенки дадим.
- А-а! Инчи, ара? Ты врешь, русский!..
- Да не вру! Вылазь, давай.
- Сюда иди!
- Не будешь стрелять?
- Не-ет! Сюда иди.
- Точно не будешь?
- Не-ет! Нет! - и опять что-то по-армянски.
Александр убрал гранату, изготовил автомат. Осторожно подошел к двери, заглянул из-за косяка.
В небольшой комнате среди разломанной мебели на железном листе горел костерок, тускло освещая помещение. А дальше за ним сидело "нечто", похожее на матрешку: в армейском бушлате, сверху еще и еще бушлаты; сидит опять же на бушлате и глазенками лупит. В руках ничего - нет никакого оружия!
- Че не вылазил-то?
- А-и!.. Че хочешь?
- Здесь что, бой был?
- Бой был... все всех убили. Никто не ушел, я один... в ногу ранили - болит, и-э!..
- И русские не ушли?
- Не-ет, русских всех убили!.. Наши кушать хотели... нигде нет.
- Та-ак. Ну, пошли с нами!
Леха опять:
- Ты че, дурак?.. Давай, я его пристрелю!
- Остынь.
- Дур-рак! Давай, пристрелю.
- Остынь, говорю!.. Нельзя его "стрелять".
- Почему нельзя? Они наших убили!
- Когда это они тебе "нашими" стали?.. Ты же сам по себе!
- Ну-у… лучше все-таки пристрелить.
- Ишь, палач нашелся! - не мог подобрать слов, чтобы уладить все.
Но слова сами пришли:
- Леха, ты жить должен?..
- А как же!
- А кошка Муся?
- Ну-у... тоже.
- А он не кошка; он - человек. Ты православный?..
- Н-ну!
- И он православный: армянин. Нельзя его убивать, понял?
- Ну-у... ну я не знаю, решай сам! - и забормотал что-то, отвернувшись.
Орлов погрел руки у костерка и стал осматривать рану увечного, вполголоса приговаривая:
- Ага-а… сквозное пулевое в тыл бедра справа; кость цела - это по-божески. А инфицирование, конечно, есть... гиперемия вон, кровит понемногу. Из АК-47 - свои, видать, его зацепили: наша пуля, из АК-74, вилять бы пошла - сразу ноге "аллес"!.. Да еще от болевого шока умер бы! - долго не промучился. А так... дырка и дырка.
Ватная штанина на ноге раненого сверху донизу вся смерзлась, заскорузла от крови. Александр принес из лазарета другие штаны-ватники, снятые им с мертвого; нарвал от бушлатов ленточек, подпарывая их финкой; наскоро перевязал раны. Натянул брюки на страдальца, сверху наложил жгут: идти долго, может искровиться весь!
Все делал на морозе, поближе к огню; помог встать, подставил плечо - медленно побрели. На выходе из здания бросил:
- Леха, прихвати цинк... пригодится! - вспомнил красноармейца Сухова и Петруху из фильма "Белое солнце пустыни", усмехнулся.
Обратно долго шли... долго; старые следы свои видели, еще не замело их снегом. Раненый армянин подпрыгивал на одной ноге, держась за шею Орлова, и по-собачьи скулил через щелочку тряпок, намотанных ему на лицо от стужи. Леха с другой стороны поддерживал его, цинк тащил на свободном плече.
Отдыхать по пути нельзя: мороз жмет!.. Плевок "конкретно" трещит в полете, падая в снег уже готовой ледышкой. Без "намордника" и вдохнуть невозможно - в глотке сразу все встает колом!

Добрались, наконец... и сразу – к печке! Муська взвизгнула от страха, юркнула под топчан.
Печка уже прогорела. Свежим дровам она как будто обрадовалась: загудела, заурчала одобрительно, замелькала яркими сполохами.
Сняли жгут с ноги приведенного ими, и попадали на топчаны, тяжело дыша от долгого напряжения. Через четверть часа Леха вскочил, стал греть чайник, хозяйствовать.
Орлов тоже поднялся; покурив, стал раскутывать армянина. Тот стонал, но был в сознании.
- Как зовут?
- Павел зовут... Галстян.
- Из деревни, наверное? По-русски плохо говоришь.
- Нет, из Еревана - инженер. Я устал сильно. Тяжело... тяжело говорить!
Леха пошел искать перевязочные пакеты, йод, вату, таблетки. Когда принес, сразу зашипел:
- От вшей... от вшей его!.. Нам вши не нужны: исчешемся потом!
Вместе стянули с раненого ватники, бушлаты, валенки, выкинули все на мороз; отмыли болезного. Александр быстро соорудил ему свежую повязку, дал анальгин, антибиотики; помогли одеться - опять в бабьи кофты и драповое пальто.
- Ногу чувствуешь?..
- Нет.
- Ну, отойдет, поди. Операции тут некому делать!.. Одно лечение - антибиотики; все очистят!
Сидели на топчанах, ели консервы, пили чай, молчали от усталости. Еще пили чай, курили, молчали, оставляя разговоры "на потом".
Обычный по прежним, не забытым еще меркам зимний восьмичасовой день прошел... с утра до вечера. В каптерке тепло и сытно, снаружи бункера все те же стужа, ветер, мглистая бесконечная ночь. На земном календаре – второе марта 2013 года от Рождества Христова.

4

Павел тоже был призван по мобилизации. Ему, еще в советское время закончившему два курса института и отслужившему в стройбате на Дальнем Востоке, и в голову не пришло бы тогда, что когда-то снова придется стать в строй, да еще с оружием в руках!..
В счастливых шестидесятых он родился и вырос в Ереване под щедрым южным солнцем. Как все пацаны, играл со сверстниками в футбол на пустыре за их старым многоэтажным домом, фанатично болел за "Арарат" в союзном чемпионате, собирал марки и значки. Еще ходил в общую и музыкальную школы, и всегда читал свежие журналы "Радио", "Моделист-конструктор" и "Юный техник", добывая из них образцы всяких моделей, схемы и схемки. Азартно конструировал и собирал полезные игрушки и приспособления.
Бабушка Ануш всегда ругала Павлика за неразбериху на письменном столе и очень пугалась неожиданно отворявшихся, сами собой, дверей в его комнату, когда хотела войти, чтобы навести там наконец-то порядок. Автоматическое их раскрытие сопровождалось включением музыки и цветомузыки, выскакиванием каких-то "чертей" из-за угла и пикированием на вошедшего самолетиков по натянутой леске, строчащих на лету звуком маленьких пулеметиков в крыльях и мигающих крохотными лампочками. Павлуша всегда что-то мастерил!..
Когда вырос, поступил в политехнический и полюбил прелестную девушку. Поженились они не скоро - лишь тогда, когда Павел отслужил в армии и, окончив институт, устроился в конструкторское бюро. Зарплата там была небольшая, но работа радовала: он творил!.. Росли в любви и заботе двое деток, солнце над головой светило ласково и беззаботно.
Вместе со всей могучей страной Галстян радовался "нагрянувшей" перестройке, вслушивался в речи депутатов на их первых демократических съездах, негодовал при появлении самозванного ГКЧП, сочувствовал жертвам межнациональных конфликтов и страшных трагедий в Чернобыле и Южно-Сахалинске. Не в силах оторваться от семьи, помогал скромными денежными переводами в Фонд возрождения Спитака, разрушенного землетрясением, провожал уезжавших на восстановление города добровольцев. Ощущал единство всех народов огромного государства - СССР.
Крушение Советского Союза и карабахскую войну воспринял очень близко, с сердечной болью: не стало той надежной опоры, которая была всегда. Казалось, что наступило время сплошных несчастий - все реалии, окружавшие с детства, как-то незаметно переменились.
Его проектное бюро закрылось, привычная работа исчезла; черной лазутчицей подобралась нужда, и каждый уже зарабатывал теперь, как только мог. Пришлось Павлу и чебуреки стряпать, и долму готовить, и лимузины богатых "новых армян" сторожить. Смог оправиться материально лишь спустя годы, когда удалось заняться монтажом и наладкой локальных компьютерных сетей.
И все бы стало ничего: дети выросли умные и красивые, уже свои малыши у них народились и росли; в доме достаток, сам совсем молодой еще - живи и радуйся! Но нежданно-негаданно навалилась катастрофа.

Галстян не интересовался ни географией, ни метеорологией. Из географии твердо усвоил, что есть Европа, Россия, Япония, Армения; и далеко-далеко за океаном, в сказочно богатой Америке, живет с семьей двоюродный брат Самвел. А метеорология - это "погода на завтра"!
Когда появились сообщения о подъеме воды в Черном море, опасности не ощущал: от Армении до моря - ой, как далеко! Большинство из окружавших его людей моря никогда и не видели.
Старики смеялись:
- Что море?.. Вот озеро Севан – это да! Большое озеро, глубокое… Мы в горы уйдем, туда никакое море не достанет. Разве не слышали вы, что праведник Ной со своим кораблем великий потоп на горе Арарат переждал?.. И животные у него были… и жена, и дети; и живой спустился, когда вода ушла. Большие ученые на той горе его ковчег нашли. Да-а! От Ноя потом все люди произошли, как раньше от Адама: и армяне, и грузины, и русские. Только турки от дьявола родились, это точно!.. А мы моря не боимся - мы в горы уйдем, ха-ха-ха-ха!
Только стихия вовсе не спрашивала их мнения. Когда исчезли под водой Абхазия и Аджария, вода подошла уже к Кутаиси и горным перевалам у Транскавказской магистрали, а с юга Индийский океан стал стремительно затапливать Иран и Ирак, поняли: надо уходить на север, в Россию! Иначе поздно будет... вода разливается нешуточно; то, что с Ноем было - чепуха, по сравнению с нынешней бедой.
И потянулись караваны беженцев. По пути с удивлением узнавали: бегут все окрестные народы - и все в одном направлении! Дороги запружены людьми, бьющимися за проходы на север.
Везде началась мобилизация. В Ереване, Ленинакане, Спитаке, Кировакане, Степанакерте срочно формировались механизированные бригады. Первые части уже начали бои с такими же частями из Грузии и Азербайджана.
Кто успевал на короткое время отбить участок магистрали, тот быстро-быстро старался пропихнуть вперед как можно больше своих. Самые боеспособные подразделения шли в головном походном охранении.
Осетины, дагестанцы, черкесы, чеченцы, кабардинцы и многие другие встали на пути. Им нужно было успеть эвакуировать своих - чужие с юга этому мешали. Объединившиеся теперь грузино-армянские части пошли на штурм заслона: разливавшееся Черное море не оставляло времени на раздумье, грозя перекрыть путь всем убегавшим своим соединением с Каспием через кубано-ставропольские и калмыцкие степи.

Павел был мобилизован в конце весны 2012 года. Семью отправил в эвакуацию раньше, страшно переживал без известий о них.
Он попал во Вторую Ереванскую бригаду командиром гранатометного взвода; быстрым маршем бригада двинулась в Осетию направлением на Цхинвали. Бои с грузинами уже прекратились, теперь действовали сообща. Впереди стояла огромная мусульманская масса, и клич "Аллах акбар!" был ее знаменем.
Два месяца шли напряженные бои. Успеха достичь не удавалось, а время "работало" против любой из сторон. Скопились огромные толпы беженцев - войска расталкивали их танками, освобождая путь армейским колоннам. Пища кончалась, в небе появились пыль и гарь от мировых ураганов и пожарищ, началось неизбежное похолодание. Женщины и дети кричали:
- Пусть Россия нам поможет... мы же свои, православные!
Крики остались без ответа – Россия не помогла.
Сходившим с ума от напряжения, русским приходилось отражать атаки всех: в России не было места пришлым! Начавшись как местные эпизодические стычки, бои теперь целиком захватили Северный Кавказ, и пламенеющим шквалом продвигались к древним русским городам.
День и ночь, день и ночь грохотали пушки тут и там - железо и плоть прорывались сквозь огонь. Не хватало сил для отражения натиска!
Русские истекали кровью… их огромная прежде армия таяла на глазах. Боевые потери были чудовищны, а войска истощались еще разбегающимися дезертирами - полевые трибуналы и заградотряды не способны были никого остановить.
Не хватало боеприпасов и продовольствия. Мобильные рейдовые отряды войск МЧС реквизировали всю еду и пригодную теплую одежду для русских беженцев, стекавшихся к Москве - туда, где в существующих и спешно строящихся новых убежищах надеялись спасти людей.
Уже под Воронежем российским войскам пришлось нанести первые тактические ядерные удары по скоплениям наступавших кавказцев. Их повторяли потом еще и еще - другого способа остановить гигантский живой таран не было. Центральное правительство уже впадало в истерический паралич, не в силах регулировать отступление и оборону в условиях хаоса, создаваемого прибывающими и прибывающими массами эвакуированных. Все неудержимо скользило в гибельную пропасть анархии.
Противник подступал к столице - Москву не могли теперь спасти никакие сибирские дивизии, потому что этих дивизий просто не было. Никакое чудо уже не могло помочь!..
Но чудо произошло: в стратегическое управление ходом битвы вступил давний союзник России - Генерал Мороз. Стоило помнить об историческом уроке двух Отечественных войн, забытом в суматохе и растерянности.
Стужа, голод и мгла накрыли захлебнувшийся в крови фронт. Словно мифические чудовища, они алчно и без разбора пожирали остатки живого с обеих его сторон. И если у оборонявшихся еще оставались резервы, то у наступавших они давно уже исчерпались. В таких условиях скорая победа русской армии стала предрешена: долгий и успешный натиск южан иссяк столь внезапно, будто они разом шагнули в разверзшуюся бездну.
Ютились еще кое-где по подвалам мелкие группы захватчиков, не способные уже двигаться вперед, но дни их были сочтены. Дальше Тулы и Калуги пройти не смог никто - все умерли от холода, голода и потери жизненных сил.

Павел Галстян, бывший в составе нескольких кавказских соединений, прорвавшихся к Туле, перенес все лишения, выпавшие на их долю общей Беды.
Надеявшиеся вначале на помощь России, армяне и грузины скоро поняли, что ее не будет. Более того – российские войска били по ним так же, как и по всем другим, не делая никакого различия.
- Плохи у русских дела, раз никого не жалеют, - поняли солдаты. И тоже ударили по россиянам - сильно и гневно!
И у Ростова, и у Воронежа Павел с ожесточением жег и жег российские танки, проклиная русских за предательство.
Его миновали тяжелые ранения - пару раз только легко зацепило осколками. Зато он видел, как десятками и сотнями гибнут бойцы вокруг него, как убивают они сами; видел всю жестокость, кровь и грязь войны. Растерзанные снарядами трупы уже не вызывали у него того сострадания, которое было вначале пути на север.
Ни конца, ни края не видно было торжествующему вокруг аду!.. Сплошной бред сумасшедшего... бред сумасшедшей планеты.
Выросший под надежным крылом великой державы, он и подумать раньше не мог, что когда-то окажется на войне: на СССР, разгромивший немецкий фашизм, никто и никогда не мог больше напасть. Это было исключено!.. Отслужив в Советской Армии, он просто отдал Родине свой долг, как отдал бы соседу три рубля, занятые до получки: нельзя не отдавать долги.
В прошедших боях душа его настолько очерствела, что откликалась теперь только на одно-единственное - он горевал по своим пропавшим близким. Ни одной весточки не получил от них, ни одного словца с самого начала бегства с отчей земли. И каждый день видел при этом заснеженные степи, сплошь покрытые горками застывших трупов беженцев, шедших следом за войсками.
Если бойцов еще скудно кормили, то им доставались сущие крохи. Сердце обливалось кровью, когда понимал, что и его внуки, если еще живы, где-то так же тянут к солдатам тонкие ручонки с жалобной просьбой кусочка пищи, как не раз просили и у него. Он отдавал тогда все, что было в карманах, сам питаясь потом только горькими слезами.
Все эти беженцы погибли, а значит, погибли и его родные - безвинные жертвы глобальной катастрофы. Небо над головой будто проклинало их, не ведавших, за какие грехи. Пыль от ураганов, прокатывавшихся по всей Земле, сажа от вулканов и пожарищ все чернили и чернили его.
У полузатопленного Ростова сверху висела еще лишь легкая дымка; у Воронежа шли уже в сумерках; сейчас же ночь была бесконечна и необъятна, а холод все нарастал. Русские побросали свои танки и автомашины в степях и буераках от Воронежа до Курска: двигатели не работали на сильном морозе. Гранатометчики Галстяна шли теперь налегке. Но сколько же истомляющих тело и душу верст будет в их долгом пути?!.. Никто не мог сказать.
На подступах к Туле уже еле шевелились, волоча вручную сани с боеприпасами и тяжелым оружием. В сутки по заснеженным дорогам, с боем, продвигались лишь несколько километров.
Шаг в сторону от обочины грозил смертью. И дело было не в минах: снег в глубоких кюветах затягивал в себя, точно болото. Без чужой помощи обессиленному трудно выбраться из такой западни - почти невозможно. В рыхлом снегу можно было просто утонуть!
Еще шли вперед, густо оставляя за собой окоченевшие трупы; верилось, что конец близок. Двигало одно - впереди тепло и еда!
Русские оборонялись слабо, понимая, что уже нет в этом острой необходимости: скоро противник "кончится"! Но перестрелки иногда возникали.

Тот бой у вокзала стал последним для Павла. От его батальона осталось не больше полусотни голодных и обмороженных бойцов. Теперь и жертвы уже не делили на две категории - раненых и убитых; раненых никто не лечил, и все они вскоре присоединялись к погибшим, пополняя список безвозвратных потерь.
Изможденные солдаты обосновались в подвале элеватора, разожгли костры из собранных обломков и молча уселись вокруг них: есть было нечего. Согрели кипяток, пили его, обжигаясь. Разведка донесла, что русские близко - на вокзале; все встрепенулись: у русских еда! Схватив оружие, ринулись вперед.
Преодолев сотню метров, увидели солдат противника. Пока устанавливали ДШК, те убежали, растворившись во мгле. Долго били наугад в темноту, потом пошли дальше.
У стрелки на пути к вокзалу их встретили огнем - упали первые убитые. Не сговариваясь, с едва похожим на крик стоном "а-а!" бросились вперед; от здания сортировки застрочили автоматы. Вломились туда обезумевшей толпой; невзирая на огонь, быстро расстреляли все и вся. Обшаривали трупы противостоявших им, находя только крошки или ничего не находя. Стало ясно: это лишь тыловое охранение… основные силы там - на вокзале, и еда у них!
Едва отдышавшись, снова побежали, а вернее, поковыляли вперед. Из окон и дверей вокзала стреляли автоматчики, густо сея пули и мало в кого попадая.
Отчаянно рванулись к входу - изнутри ударил русский пулемет; крупнокалиберные пули в клочья разносили вбегавших, но их поток нельзя было остановить. Загремели гранаты, стрельба слилась в один протяжный вой.
Ползли по лестницам, этажам, заползали в комнаты. И стреляли, стреляли в чужих и своих, сходя с ума и не разбирая в темноте, куда палят, пока не в кого стало стрелять! По этажам с дикими стонами ползали раненые - их покидали последние силы. Скоро все они окоченели.

Галстян, пробравшийся в ходе боя в подвал, забился в какую-то комнату, лежал там и трясся от озноба: пуля ударила ему сзади в правое бедро. Горячая кровь текла по штанам на пол и в валенки.
Превозмогая немощь, он достал перевязочный пакет и намотал весь бинт на ногу, не видя, попадает ли на рану. Обессиленный, впал в забытье.
Очнулся от холода, не помня, долго или нет, лежал без сознания. В комнате было намного теплее, чем на улице, но его сильно знобило.
Весь содрогаясь, в полной темноте, шарил руками по сторонам – собирал щепки, разное дерево, бумагу. Негнущимися от холода пальцами достал спички, развел огонек, стал греться у него. Дым из комнаты хорошо вытягивало в маленькое окошечко у потолка, удушья не было. Набрав немного тепла, огляделся в свете костерка: вокруг столы и стулья, в углу раскрытый сейф со стопками бумаг; по стенам – какие-то полки.
С огромным усилием поднялся. Раненая нога не болела, но сильно занемела; опираясь на нее как на деревяшку, враскоряку подошел к стульям, стал ломать их. Стульев, на его счастье, было много: вдоль стены они стояли целым рядом, один на другом. В сейфе набрал бумаги, рядом с ним заметил лист железа, прислоненный к стене. Старый костер затушил, новый развел уже на этом листе, решив, что так будет лучше.
Скрутив из бумаги факел, пошел по коридору наверх - там все были мертвые. Содрав с них несколько бушлатов, вернулся в свою комнату. Оделся теплее, постелил бушлаты на пол, прилег у огня и стал умирать.
Еды все равно не было - только огонь; он понимал, что, обессилев окончательно, перестанет поддерживать его и просто замерзнет. Поэтому лежал, уже ни к чему не стремясь и ни о чем не думая. Думать было незачем: жизнь кончилась… он уже сам хотел умереть.
Но смерть не шла - организм боролся за свое существование, противясь воле хозяина. Тогда он уснул. Спал, просыпался, подбрасывал дрова в огонь, опять спал. Знал, что организм он обманет: все равно умрет!
...На четвертый день пришли русские.

5

Павел, так же как и Орлов перед ним, первые дни спал, ел, снова спал. И так же - на четвертый день - оправился, наконец, стал разговаривать. Говорил по-русски уже на удивление легко, почти без акцента. Сказались высшее образование и работа, связанная с общением.
Очень худой, изголодавшийся, ел он с завидным аппетитом, и все время деликатно благодарил Леху, уже не проявлявшего к нему неприязни и отпускавшего рацион без лишней скупости. И не подумаешь, что сам хотел недавно пристрелить несчастного!..
Хорьков любил, оказывается, кашеварить. Вместо голой тушенки и перловой каши из банок готовил теперь горячие супчики, от рассольника до харчо, или просто из консервированной курицы и вермишели. Овощей было достаточно - стеклянные банки лопнули на морозе, но очистив их содержимое, все равно пускали его в дело.
Сильно не хватало им цельной картошки и хлеба, да обходились как-то картофельным порошком и сухарями. Вместо чая Лешка частенько варил кисель из брикетов или готовил какао и кофе с сухим молоком.
После долгой голодухи такое меню было просто райским!.. Мусе доставалась своя доля тушенки, курицы или рыбки из банок.
В общем, жили сытно: продуктов было много.
- Как не хватает кому-то сейчас таких разносолов! - думал иногда Орлов. - Хоть нас спасли этим складом "заботливые" эмчеэсовцы. Иначе зачем они все это сюда собирали, как не для спасения людей?.. Мы тут мародерами не являемся!
Никто из троих не знал, сколько придется здесь пробыть - когда очистится небо, давая дорогу теплу и свету. Пока что надо было жить здесь и о лишнем не думать: дальше видно будет, как и что!
Раны Павла рубцевались хорошо; организм его оживился теперь, получив необходимые пищу и лечение. Сначала больной ходил оправиться, опираясь на кого-либо, затем с найденным в медскладе костылем, а вскоре - и вовсе на своих ногах. Попади случайная пуля в кость, быть бы ему сейчас на том свете!..
Время долгих разговоров еще не пришло: отходя понемногу от прошлого напряжения, больше молчали, чем говорили. Каждый вспоминал свое.
Александр, мысленно оглядываясь назад, удивлялся тому, что вообще остался жив. Наверное, судьба бережет! За все время отступления он не получил ни одного ранения: там ногу подвернул, там руку ушиб, здесь вон - на задницу шлепнулся, и больше ничего. Зато сколько ребят пришлось похоронить! Их могилы остались по всему, такому долгому и тяжкому, пути отступления.
А наступать обратно не придется. Это после стольких-то жертв!.. Незачем наступать: уже нет врагов, нет их государств и армий. Куда и для чего наступать?
Какая же странная это была война!.. И как хорошо, что она все-таки кончилась.
Победителей нет, побежденных нет - награждать некого и не за что.

Орлов помнил почти всех раненых. Сначала их эвакуировали в тыл, но когда началось поспешное бегство и тылы куда-то подевались, помочь им мог уже только он.
Был у них врач отряда, да случилось глупое и непредсказуемое: еще по пути к фронту сманила этого ловеласа какая-то смазливая бабенка. Впереди пахло "жареным", в тылу он, видно, был нужнее, так что плюнул на присягу и к той бабенке дезертировал!.. Искать его в дороге никто не стал, а в Ростове врачей и так не хватало.
Александр же умел оказывать только фельдшерскую помощь, предназначенную лишь для продления жизни пациента до места эвакуации; другому не обучили. Что сложнее - дело врачебное, а не фельдшерское. Пришлось учиться на месте.
Это в наступлении медику тяжело: нужно и помощь оказать, и эвакуацию организовать, и за своими поспеть. А в обороне легче - хоть что-то сообразить успеваешь!.. Обстрелы только покоя не дают, все кишки вынимают. Но легче: санитары сами раненых подтаскивают - только успевай, коли "микстуру" - и ухаживают за ними с охотой, и в санбат готовы сопроводить. В санитары каждый норовит, лишь бы с передовой смыться!..
Еще со времени работы на "скорой помощи" умел Саша быстро оценивать тяжесть больного, споро определяться в диагнозе; ловко накладывал шины и повязки, "ставил" капельницы, вводил необходимые лекарства. На войне же пришлось еще и "резать", и "штопать": тут не нужны были клизмы или горчичники.
Смело делал то, чего не делал раньше, следуя примитивной логике: "должно быть вот так". И делал "так" - поправить все равно было некому. Слава богу, получалось!..
Только сложных полостных операций делать не мог - просто не умел; поэтому тяжелораненых в дальнейшем спешном отступлении спасти уже не мог: умирали, конечно, много намучившись. Зато выжившие и оклемавшиеся дружно благодарили его, называя "добрым Айболитом". Приятно было: по труду его и воздаяние его!..
Ростов уже здорово подтапливало - он стал перевалочным пунктом для всех движущихся к фронту и обратно. Тогда еще хватало и продовольствия, и лекарств, и боепитания; было далеко до той паники, которая охватила всех при потемнении неба и быстром наступлении зимы. Видели, что разливается море, понимали, что это из-за таяния арктических ледников, и не более. Не знали тогда, что это только начало и бежать придется в адских условиях до самой Москвы!
Милиционеры, побывавшие на чеченской еще войне, по привычке называли их нынешнее состояние "командировкой". Ехали сюда, не понимая сложности обстановки и надеясь, быстро "отразив" противника, вернуться к семьям. Орлов свое знание о катастрофе держал при себе: усталые бойцы могли и морду набить, если хотя бы заикнулся о том ужасе, который предстоит пережить. Ребята ведь лихие были!
Это потом уже, за Воронежем, от их былой самоуверенности не осталось и следа: воевать стали умело, но даже не пытались нахалить, как раньше случалось. Пришло нормальное, адекватное восприятие окружающего.
В Ростове же ничего еще толком не умели, но бравады было... хоть отбавляй! И во всех воинских частях призванный недавно "молодняк" бахвалился своей крутостью и бесстрашием, мифическими подвигами в выдуманных боях, петухами подпрыгивая друг перед другом. Солдаты постарше посмеивались про себя, одергивая лишь сильно зарвавшихся: они уже больше видели и лучше понимали жизнь. Молодые же "петушки" резвились! Так всегда бывает до первого настоящего боя, да не дай бог, еще и до первого ранения. Тогда и маму зовут… и соплями утираются… а которых, и поносом прохватывает.
Нарвался однажды Александр на таких вот "петушков"! - из чужой части.
Повез двух легкораненых, еще из первых, в медсанбат, развернутый на окраине Ростова. Городской госпиталь уже почти не работал, полузатопленный морем – всю помощь оказывали в полевых условиях, но путь туда лежал через город.
Уже на окраине, на одном из перекрестков, водитель Серега остановил санитарный "уазик": дорогу загородили два БТР, рядом с ними стояла небольшая толпа солдат. Кого-то били.
Орлов подошел с требованием освободить дорогу - его тут же "послали" в далекую даль. Он не стал ввязываться в ругань и посмотрел, кого бьют.
Били евреев. Евреи были настоящие - с большими бородами и "пейсами", одетые в черные сюртуки; их широкополые шляпы валялись на земле, и один солдатик отплясывал на них чечетку.
Били деловито – с замахом от плеча, передавая из рук в руки; кровавые брызги летели на бороды. Избиваемые не сопротивлялись, уже совсем теряя сознание.
- За что их? - спросил у ближнего бойца.
- Золото не отдают.
- Так это священники – хасиды, у них нет золота.
- Ага, нет!.. У евреев всегда золото есть. В Израиль, суки, побегут, так будет на что!
- Ну и пускай бегут.
- Х-хы! Они "свалят", а нам здесь загибаться? Вот уж хрен!
- Им некуда бежать, Израиль тоже затопило.
- Они найдут, куда!.. С золотишком везде устроятся. Море, твари, замутили – теперь нас топит. А сами сбегут!
- Да как они море "замутят"? Оно само поднимается.
- Куда там! Это евреи че-то нахимичили.
- Они же не виноваты!
- Евреи - всегда виноваты… Мы им, гадам, покажем! Щас их вешать будут.
И впрямь – двое солдат уже перекидывали через сучья тополя веревку. Орлов не знал, что ему делать: как остановить неправый самосуд?.. Секунды шли.
Внезапно для себя выхватил из кобуры "макаров" и стал стрелять в воздух; водителю махнул рукой, призывая на помощь. Тот ничего не понял и от испуга стал резво разворачивать машину.
Экзекуторы опешили... стояли молча, поддерживая врагов руками, затем двинулись к нему. Александр бросился вперед и дважды "влепил" из пистолета в мостовую - пули с визгом разлетелись. Солдаты отпрянули, бросив несчастных.
Орлов схватил одного еврея за руку и поволок к развернувшейся машине. Распахнул дверь, запихал в салон - сзади на карачках уже подползал другой. Затолкал и его на пол салона, быстро прыгнул сам, крикнув Сереге:
- Гони!..
"Санитарка" с ревом рванула по улице. Смотревшие на происходящее с открытым ртом, солдаты опомнились, схватились за автоматы: две пули попали в заднее стекло, навылет прошили переднее. Но было уже поздно - машина юркнула в переулок.
"Водила" здорово гнал, и в санбат прилетели на одном духу. Трясущиеся евреи вывалились из машины, попадали на землю; плакали, бормоча слова благодарности. Орлов ничего не отвечал, зато Серега от души "зарядил" одному пинкаря в зад.
- Беги, давай!
Они побежали на подгибающихся ногах.
Раненых быстро сдали дежурному врачу и вернулись, объехав кругом тот перекресток. Шофер ворчал по пути:
- Че ты за них впрягся?.. Нужны они те были, в рот компот? Убить могли же!
Орлов молчал. Ему не жалко было тех евреев, только не мог он так легко поддаться чудовищной несправедливости, творимой разбушевавшимися "петушками". Про себя думал: - Фронта, сволочи, еще не видели, а "базлать" горазды. Ничего, обломаются!..

Несправедливость всегда царит на войне. Только уж больно странной была эта война! Война, в которой все правы.
Все войны всегда направлены на то, чтобы ограбить или избежать грабежа. Иногда их оправдывают необходимостью защиты демократических или социалистических идеалов. Врут, отстаивая интересы класса или нации: грабящих или ограбляемых. Чья власть, тот и грабит!
Так или иначе, главная суть любой войны - стремление к грабежу слабого в случае победы сильного. Или самому, или с помощью марионеток.
А тут – как-то не так все! Кавказцы и украинцы рвутся в Россию для спасения: не для того, чтобы что-то отобрать, а только, чтобы спастись. Даже ждут помощи с той стороны!.. Грабят и убивают они вынужденно, когда им отказывают в этом спасении.
Правы и те, и эти. Просто ресурсы ограничены: не прокормить в России десятки миллионов людей из скудных запасов... им даже места в убежищах не хватит. Конечно, пустили бы к себе, если бы была такая возможность. Но ее нет!
А они все рвутся и рвутся. И у них нет другого выхода: и так, и так гибель! Их не пускают, а они снова рвутся за спасением. И все правы!.. Глобальная получается несправедливость, от воли человека уже не зависящая.
- С ума сошла планета, если есть у нее хоть какой-то "ум"! - думал Александр. - Великий Вернадский писал, что есть, ноосферой называл... да что-то не похоже. Вот был бы Бог - только "настоящий", а не тот, про которого попы "лапшу" вешают – не допустил бы такого!..
Никто не мог знать тогда, сколько еще будущих несправедливостей сотворится в этом сумасшедшем мире. Простые, неизменные и всегда верные физические законы, управляющие движением Вселенной, оказываются несправедливыми, если в них не учтены судьбы маленьких простых людей. Законы эти безличны: к ним не обратишься, ничего-то они не ощущают.
А Бог - и есть совокупность таких законов, творящих мир. И этот "Бог" не внимает страданиям.
Как хочется верить в личного Бога!.. Такого, который услышал бы. Услышал и пожалел.

6

Земля стремилась сейчас к половинной точке полной дуги своего переворота.
Евразия уже "проскочила" через широту экватора, когда солнце еще хорошо прогревало ее, и двигалась теперь к южному магнитному полюсу, охлаждаясь все больше и больше. Только за полюсом станет теплеть снова. Полюса - это точки максимального удаления от Солнца поверхности вращающейся планеты; потому там так холодно и лучше, если преодолеть их поскорее. А до настоящего тепла еще далеко!.. Оно придет тогда, когда уляжется пыль, висящая в воздухе.
Северная Америка к этому времени просто погибла от стужи, пройдя первой через северный магнитный полюс; главный меридиан поворота протянулся по ее восточному побережью вблизи Нью-Йорка. Правительства США и Канады, не слушавшие предупреждений о грядущем, практически ничего не успели сделать для спасения людей. Когда они осознали масштаб угрозы, было уже поздно: все происходило быстро и неотвратимо, очень похоже на то, как было показано подобное в фильме "Послезавтра". Только в фильме потеплело слишком уж скоро, а большинство людей успело спастись в Мексике. Но это в кино!.. Реальность стала страшной.
Спаслись только те, кто успел закрыться в старых противоатомных убежищах времен "холодной войны" в гористой местности. Поскольку запасенных продуктов там было мало, эти люди пережили ужасный голод: просто не успели завезти туда продукты в достаточном количестве, пока еще не перемело снегом все дороги! Множество людей и в убежищах погибло; их выносили наверх, в стужу, расчищая путь от мерзлых тел других несчастных, не допущенных к спасению. Снаружи убежищ завывали ураганы, континент сотрясали землетрясения. "Многоэтажная Америка" рушилась; одноэтажная, впрочем, тоже. Рухнула вся жизнь!.. Одно радовало выживших: их страны приближались к экватору - "потеплело" до минус сорока, уже можно было выходить из бункеров на поиск продуктов. Студеный полюс пройден, хотя солнце обогреет по-настоящему еще не скоро.
В районе северного магнитного полюса сейчас была Мексика; подходила "очередь" Южной Америки. Бразилия оказалась дальше других латиноамериканских стран от главного меридиана поворота, который прошел по западному побережью континента, и все же она находилась слишком близко - всего в трех тысячах километров от него! Правительство страны все силы бросало на строительство убежищ и сбор продуктов; люди спешили в Бразилию, не зная, что места им не хватит, время упущено. Столбик термометра тут уже упал до минус сорока, а затем и шестидесяти градусов – шансов выжить почти не было.
Австралию залили океаны до горной ее части и вскоре взялись льдом. Готовых убежищ не было, ведь страна не собиралась никогда воевать! Собрав усилия, немногие отчаянные успели срочно подготовить новые укрытия в горах. Мороз здесь был очень силен: восемьдесят и больше градусов; даже с печкой и запасом продуктов, в простой землянке в горах выжить было почти невозможно. Материк беспрерывно трясло - на суше и под водой, он опускался в океан, как некогда опустилась в него легендарная Атлантида; снежные ураганы заметали все. Кого было радовать тем, что Австралия уже преодолела южный магнитный полюс и движется теперь к экватору, где "потеплеет" до минус двадцати?.. Почти все люди погибли.
Африку затопило с севера и юга, а также по всей береговой полосе - больше в акватории Гвинейского залива. Великие пустыни - Сахара и Калахари, снова стали дном моря, чем были и прежде. Погибло огромное количество людей! Но в гористой части бывших "экваториальных" джунглей в глубоких норах сносно ютилась мизерная часть африканцев при температуре снаружи минус десять-пятнадцать градусов. В основном это была родоплеменная верхушка, захватившая себе всю пищу и скот; простолюдины вымерли от голода и холода. Мороз для Африки - не шутка!.. На континенте уже теплело, потому что он прошел через южные полярные широты, и сорокоградусная стужа ему больше не грозила. Низинную часть материка заняло разлившимися реками, схватило нетолстым, легко ломающимся льдом - рыба из-под него так и рвалась к глотку кислорода, что позволяло спасшимся жителям суши утолять свой острый голод. Уцелевшие крокодилы и бегемоты отходили иногда от спячки и вяло соображали, не в силах осознать, что же тут произошло. Так ничего и не поняв, очумелые плюхались обратно в воду, сохранявшую тепло лучше, чем промерзший воздух.
Страны прибрежного Средиземноморья, Балтии, Ближнего и Среднего Востока, а также Индию, большую часть Китая, тихоокеанские островные государства и Японию просто "смыло", как и предполагал Орлов.
Мусульманское население Малой Азии лишь небольшой частью перебралось в Египет и ближние государства, где радушного приема не встретило - пищи и убежищ было очень мало, спасением эта миграция не стала. Большинство же не сдвинулось с места, вверив себя воле всемилостивого и милосердного Аллаха.
В гористой части Израиля скрывались только немногие отважные, а большую часть жителей удалось эвакуировать в страны Европы, нигде не препятствовавшие этому. Нагрузка на средиземноморские паромы была очень большой, но моряки справились; сыграло важную роль то, что эвакуация началась загодя благодаря своевременному предупреждению из Москвы руководства этой страны о надвигающейся катастрофе.
И Африка, и Европа были далеки от главного меридиана поворота Земли - "проходить" через полюса полностью им не пришлось. В России этот меридиан протянулся через Восточную Сибирь в районе озера Байкал, где к тому времени и так не осталось живых: по всей Сибири разлилось, и покрылось многометровым льдом огромное море.
В Северной Европе тоже сформировалась гигантская ледниковая плита - свободной от моря и льда осталась лишь суша вблизи Альп. Южная Европа почти целиком скрылась под водой и застыла от мороза; над заснеженной равниной высились лишь Пиренеи, Апеннины и горы Балканского полуострова. Здесь скорее растает лед и отступит вода, чем на севере.
Европейцам и россиянам помогли подготовиться к наступлению беды первые сообщения о происходящем в Америке: стало ясно, что нужно делать для спасения людей. И все равно человеческие и материальные потери в Европе и России были чудовищны. Уцелевших тоже "выручили" противоатомные убежища; много подобных убежищ успели еще построить до главных событий. Кто в них не попал, тот вскоре погиб - далеко ведь не каждый понимал огромного масштаба трагических событий! Не отпускало от себя накопленное десятилетиями, а то и веками добро. А многочисленные подземные затворники мужественно переносили теперь тяготы совершающегося, справедливо надеясь выжить. Их надежды оправдаются – они выживут.
Нигде на планете нельзя было пережить катастрофу "налегке", без тяжелых потерь - экономика и инфраструктура всех стран мира рухнули. К отсутствию солнечного света и стуже добавились разрушения от непрекращающихся ураганов и землетрясений; все вулканы проснулись, действующие и давно потухшие. Сама цивилизация оказалась на пороге гибели, да фактически, уже и погибла.
Все люди думали об одном: куда деваться им, возомнившим, было себя повелителями Земли?.. где тот сумасшедший дом, в котором можно укрыться и сберечь рассудок? Из душ несчастных рвался крик: "Мать-природа, что же ты творишь?.. Мы ведь дети твои!" Ответа не было, и быть не могло.
Как же ясно стало теперь, что все усилия и все чаяния миллиардов и миллиардов людей, живших на Земле в течение многих тысячелетий, не стоили ровным счетом ничего! Стихия одним махом обесценила их, доказав свое величие и глупую бессмысленность человеческих устремлений: зря старались, ребята!..
Никакие инопланетяне так и не "объявились"; посчитали, видно, что люди сами справятся со своими несчастьями.
Еще долгие месяцы и годы должны будут пройти, пока все более-менее наладится; они покажутся бесконечными. Что будет дальше, когда появится солнышко?.. Кто доживет, тот сам увидит! А пока что на Земле царят ужасы Апокалипсиса - Иоаннова "Откровения". Светопреставление, проще говоря.

Заскучали ребята в бункере: быт уже наладился, все стало привычным, ничего особенного не происходило. День шел за днем, неделя за неделей; истек уже и первый месяц совместного "заточения", пошел следующий. Вспоминали анекдоты, играли в "города"; нарисовали карандашом карты на этикетках от консервов - резались в "тысячу", "дурачка". Леха сокрушался:
- Эх, четвертого нет!.. В "шестьдесят шесть" поиграли бы - лучшая игра.
В общем, "убивали" время. Леха же первым и вопрос задал:
- Как думаете, мужики, сколько нам здесь еще сидеть?..
Павел ответить не мог, а Орлов стал вслух размышлять:
- Темнеть когда стало? Полгода назад где-то, или чуть больше... месяца два добавим! Значит, и светлеть столько же будет - тогда и тепло придет. Солнца не будет год, может два; короче, года полтора-два еще, по любому! Может, больше.
Леха аж взвился:
- Да ты че?! Я и так здесь полгода сижу!
- Ну, а я при чем?
- Да-а, "шуточки"... с ума тут сойдешь!
С горя упал на топчан вниз лицом, бормотал что-то, матерился. Лежал так с полчаса, нагоняя лишнюю тоску на ребят: всем уже хотелось куда-то идти, что-то делать. Только идти некуда, да и нужды в этом нет - стужа-то, вон какая!
Галстян предложил сделать градусник, чтобы измерять температуру "за бортом". В каземате висел на стенке спиртовой термометр, показывавший всегда около минус двадцати; на него и не смотрел никто, зная, что долго еще в бункере жить - вроде бесполезный, но и для улицы не годился: вдруг лопнет, где другой тогда взять? А внутри помещения температуру все равно знать надо.
По предложению Павла налили в три бутылки спирта. Он же пояснил:
- Спирт – при какой температуре замерзает?.. При ста четырнадцати градусах. Округляем: при ста. Если разведем его водой на десятую часть, тогда он замерзнет примерно при девяноста градусах; если на две десятых, то при восьмидесяти. Точную температуру эти "термометры" не покажут, но приближение к "сотне" отметят. Бутылки не лопнут - это не чистая вода, но спирт в них будет замерзать, в каждой по очереди.
Инженер – что тут скажешь! Так и сделали.
Через час Леха не выдержал, побежал смотреть на "градусники". Вернулся унылый, держа в руке бутылку с белым комком внутри: первая уже замерзла. Сам констатировал:
- Не слабо!
Приуныли и другие; очевидно было, что спасительный бункер надолго теперь стал для них общей "тюрьмой". Сидели молча опять, курили.
Неожиданно для других Павлик взял и запел; гитары не было, поэтому просто постукивал по ящику пальцами рук. Песня была мелодичная, душевная - Орлов много раз ее слышал; называлась она по-армянски "Сирун" - это значит "Любовь". Павел пел:
- Ах, сирун, сиру-ун… инчу моде-э цар?..
Долго пел. Но весь смысл слов песни легко угадывался из одной строчки: "Ах, любовь, любовь… почему ты такая - такая непонятная?" Мелодия и слова западали в душу, трогали самые добрые ее струны. Невероятно волнующей была эта песня! Армянский язык вообще очень благозвучный. На срочной службе еще, когда армяне в его роте не спеша разговаривали между собой, Александр частенько садился рядом и просто их слушал. Красивый язык... как музыка!
Когда Галстян допел, Леха снова всполошился:
- Что за песня, почему не знаю? Ух, здорово!.. Запиши слова, я выучу.
Орлов заметил:
- Ты ее слышал, только не помнишь - она в фильме "Мимино" звучала, в ресторане. Это правда, хорошая песня.
Павел пел еще, уже другие песни - одну Орлов тоже слышал в армии. Странная была песня: какая-то "армянская воровская". С кавказским, непривычным уху, построением фразы и коверканьем слов; с такой же, как и в той песне о любви, задушевной мелодией и близким русскому сердцу присловьем "Ах, мама-джан!" - "Ах, мама дорогая!" Песня длинная, из многих куплетов; странными были хотя бы два из них:

На Камчатке кирпичи бросали,
На морозе руки замерзали.
Ночью мы "козлов" уничтожали - ах, мама-джан! -
И за это нам "срок" добавляли. А-а-а!
Ночью мы "козлов" уничтожали - ах, мама-джан! -
И за это нам "срок" добавляли.

Тише люди, ради бога тише:
Голуби целуются на крыше.
Голубок голубку обнимает - ах, мама-джан! -
И кусочек "плана" в рот толкает. А-а-а!
Голубок голубку обнимает - ах, мама-джан! -
И кусочек "плана" в рот толкает.

Александр чувствовал, что песня, в общем-то, русская... из тюремных, правда, "палестин". И стихи похожие вроде где-то попадались; не помнил - у Евтушенко, что ли?.. может, у другого, кого.
А мелодия – кавказская! И вот все это как-то мудрено смешалось в интернациональную уже песню. Непонятно только было, при чем тут "план" - анаша, значит?.. Что это были за "козлы" - то ли клопы, то ли, и правда, "опущенные", "стукачи"?.. Зачем кирпичи "бросали" - разгружали, что ли?.. Почему "на Камчатке", а не "в Магадане"?.. Это непонимание делу не мешало, песня все равно воспринималась хорошо. Особенно своей вполне ясной, щемящей сердце тоской по воле.
Так и представлялись сразу: мрачная "зона"… унылые каторжники в ней… и голуби, воркующие на крыше - птицы, свободные от неволи!..
Хорошо пел Павлик. Леха слушал, слушал, потом засуетился как-то, сорвался с топчана; быстро притащил спирт и закуску - проняло, видать, парня. И – пошла гулянка!.. По-кавказски: "открыли стол".
Дернули по одной, по другой. Захорошело!.. И тут уже русские грянули дуэтом: "Ой, мороз, моро-оз, не морозь меня!" Муську с топчанов как ветром сдуло.
Пили и пели еще, неловко плясали, задевая друг друга. Леха орал:

Мы с женою как-то-о раз
Приезжаем на Ка-авказ,
На вокзале встретились армяне-е-е.
Предлагают они дачу -
Что за дача?.. Вот удача!
Хоп, и сняли, эх-ха!..

И хором:

Предлагают они дачу -
Что за дача?.. Вот удача!
Хоп, и сняли!

Павлик еще добавлял, постукивая по ящику:

Ара, вай-вай, вай-вай-вай-вай.
Ара, вай-вай. Вай-вай-вай-вай!

Тоску, в общем, "развеяли" - простым русским способом. Хотя... и у других он точно такой же!
Не раз потом гулеванили, и все без особенного повода: просто захочется, и - поехали! Только заранее договорились праздники и дни рождения не отмечать. Все праздники в прошлом, а в день рождения полагается подарки дарить. Что здесь-то подаришь – пару патронов от "калашникова"?..
Наутро болели, пили воду, долго спали... к вечеру очухались. Поужинали, покормили Муську-бедолагу. Еще попили воды, покурили и улеглись на топчаны - просто "валяться".
Вот когда пришло время долгих разговоров и воспоминаний.

7

Леха, ни с того ни с сего, стал рассказывать про свою жизнь. Говорил он неторопливо, без четкой логической связи и последовательности в рассказе… больше просто мямлил. Но в пол-уха все равно слушали: выспались уже.
Орлов иногда перебивал, "подкалывал" – да Лешка не обижался!..
Родился он в селе, в Курской области. Село было большое, старинное, из конца в конец протянувшееся несколько верст широким полукругом с множеством хат вдоль центральной улицы - переулками в старое время как-то не принято было строить. По привычке называли его деревней, хотя таковой оно быть давно перестало. Раньше деревней считалось малое сельцо, где церкви не было. А как церковь построят - это уже село! Впрочем, далеко не все в церковь ходили: село-то было староверское.
Большинство молилось у себя, собираясь вместе в одном, сообща выбранном доме - его называли молельным домом, или просто "молельней". Службу вел не священник, а выбранный среди своих уважаемый и хорошо знающий Писание собрат. И крестили сами, каждому младенцу надевая самодельный крестик, медный или латунный, на толстом плетеном шнурке - гайтане; и отпевали сами.
Леху так же крестили. Уже не то было время, когда сильно верой были застрожены, но еще молились, кто постарше, и нравственность молодежи старались беречь. Хотя молодежи этой было уже почти все равно!.. Молитвы Леха помнил слабо, мог разве что почитать "Отче наш", "Богородицу", да еще пару каких-нибудь. Уж больно тяжел и малопонятен старославянский язык - энтузиазма в запоминании и употреблении не вызывает. Гораздо веселее молитвы было то, что на улице творилось!
А на улице напропалую Советская власть "энтузиазила" - со всей своей греховностью. Полвека уже головы мутила! Старики ее всерьез не воспринимали: не бывает такой власти; но событиями в стране иногда интересовались. Как насчет войны... кто ноне "царь" в державе... не будет ли нового "обкулачивания". Другое мало трогало: жили своим хозяйством и разумом. Кто помоложе, в колхозе "робил" - куда денешься?
Не пили, не курили, не сквернословили. Документы, однако, в сундуках хранили - даже вопреки старой вере. Боялись больше не "анчихристовой печати", а уполномоченных из "органов". Те долго не разговаривали: лагерей и свинца в стране хватало.
Но это лишь в колхозной жизни паспортов не было. А на войне всем "документ" выписывали! Что на "царской" еще, что на Отечественной. Без документов потом жить не моглось. Попробуй-ка, не возьмись на воинский учет... сразу - враг!
Воевать почти всем мужикам пришлось. Только с Первой Мировой войны многие солдаты вернулись, и уже мало кто участвовал потом в гражданской. А со следующей - уже трое всего из ста, да и те калеки.
Лехин дед, Степан Хорьков, и на "ерманской", при царе был, и на Отечественной - все пулеметчиком. Израненный весь, с двумя "Георгиями" и кучей медалей, советских уже. Еще Леха успел с ними поиграть, а после ребятишки так и растащили их куда-то!..
Под раскулачивание дед Степан не попал, хотя в колхоз вступать и не думал. Земельный надел его все равно забрали, а самому пригрозили:
- Еще достанем тебя!.. Что за царя воевал - не заслуга: за красных-то не стал, паразит!
Но только забыли про него, не тронули. И жила семья лишь своей скотиной, да дедовым приработком по столярному и плотницкому ремеслу.
Дед тогда уже в Боге разуверился, нахлебавшись горюшка на империалистической войне. Выпивал, только не курил.
Он и в плену был - у австрияков!.. Рассказывал иногда, как "оглоушив" часового, сбежал с карабином и шел себе через Карпаты домой, по пути горных козлов постреливая. Пока шел, в России революция "случилась"; чуть всего до дома не дошел – нескольких верст! Повстречались красные: уже успели "образоваться".
- Или к нам, или к боженьке, - предложили.
К ним не пошел – навоевался уже; отпустили все же, только карабин забрали. Жалел:
- Ох, и хороший карабин был: как прицелишься, так пулю и положит!..
Пришел домой, женился. Нарожали с женой пятерых детей и жили тихо год за годом, не ведая, что ждет впереди. Коллективизация прошла, слава богу, другой напасти не ждали.
...А впереди был сорок первый год.
Деда на фронт забрали, а будущего отца Лехи нет, потому как с горбом уродился. Другие Степановичи еще малые были - они-то с мамкой и хлебнули свое лихо: проклятую германскую оккупацию!
Уже в августе немцы село заняли. Все так и было, как в старой хронике показывают: на машинах, танках ехали, на губных гармошках наяривали... все в пылище. У дедовой хаты "журавлем" воды натягали - обливаться стали, "ржать" как лошади. Вскоре по хатам пошли: шмутки собирать, да насчет "курка, яйки, млеко" выяснять.
И в их двор враг зашел - это Лешке тетя Дуся потом рассказывала. Бросил на траву ворох барахлишка разного, буркнул что-то, пригрозил пальцем и дальше двинулся. Насилу поняли, что охранять заставил: не мог сразу унести награбленное.
Ждали, ждали того немца... как в воду канул! Дети собрали все, отнесли в комендатуру; немцы же первым делом комендатуру в школе организовали: порядок должен быть! Пришли домой, а тут и ворюга заявился.
Ка-ак начал орать!.. Лопочет, лопочет что-то по-своему. Тете Дусе автомат в грудь наставил и уже затвор взводит. Бабка в ноги ему кинулась:
- Господин немец, не стреляй!.. Господин немец, не стреляй!
Ребятишки ревмя ревут и руками показывают - там, там! А вор этот еще строжится: снова автомат наставляет!.. Наконец, дошло до него.
Повели в комендатуру, показали, кому отдали. Похвалил:
- Гут, киндер!
Монетки какие-то дал... выбросили они их. Домой скорей побежали, чтобы мамку свою успокоить - Лехину бабку.
А германцы, уже и в хате расположились! Хозяев в сарай выгнали, заставили бабку еду готовить. Жрут, хохочут и хором воздух пускают... Как "саданут", так опять хохочут. "Культурная" нация, что и говорить!
Так и жили малые в сарае полтора долгих года. С голода пухли - представить страшно; питались мерзлой картошкой да лебедой. Хорошо, хоть корову не отобрали!
Немцы, вообще сказать, "добрые" были: детишек жалели, объедки давали. Полстраны ограбили - не жалко теперь.
В феврале сорок третьего наши пришли. Ох, и бомбили перед тем!.. Еле в погребах спасались; к Орловско-Курской дуге дело-то шло.
И угораздило тогда дядю Ваню, семилетнего еще, вместе с соседским пацаном у немцев автомат утащить!.. Фрицы из-за него полдеревни перестреляли бы, да некогда уже было: драпали вовсю. Потом незадачливые "мстители" оружие из снега выкопали и в советский штаб отдали - это тоже тетя Дуся рассказывала.
С фронта вернулись дед Степан, Игнат Петров и еще один мужик, которого плохо знали - он в дальнем конце села жил. Почти ста семьям прислали "похоронки". Степан Лексеич шесть раз ранен был, но жив остался; у Петрова сразу обе руки сгорели, когда подбитым танком управлял. До войны слыл он искусным гармонистом, очень ждали его, а вон как вышло!..
Дядя Ваня потом поэтом стал и написал такие стихи, где и про это строчки были:

И давно село не плясало,
И гармонь удалось сберечь…
Только два рукава свисало
У Игната от самых плеч.

Отец Лехин хоть и с горбом был, а женился хорошо: своей хатой зажил. Других-то мужиков война поубивала – и такому были рады. Четверых деток он "произвел". И всю жизнь, до старости, развозил по селу хлеб на лошадке – от колхоза работал. Отцу и дети потом помогали. По гривеннику за буханку стоил тот хлеб, когда появился Леха на белый свет.
...Родили Лешку, крестили, незаметно подрос. Сопли вытер, штаны подтянул и в школу пошел.
И в октябрята, и в пионеры взяли его - как и всех! Дед Степан на красный галстук не очень косился, хотя другим пацанам, бывало, и задницу драли верующие родители. Жизнь уже сильно изменилась! Мало теперь кто Богу молился: уже другие "боги" возносились над советской страной и рушились оземь, когда пора на то приходила.
Одному в столице мавзолей отгрохали и на Лешкиной октябрятской звездочке запечатлели, маленьким еще. Другого, с усищами стальными, за кремлевской стеной в глубоченную могилу шмякнули - от честных глаз подальше. А уж за ними последыши их заявились, и в партийном Политбюро тогда привычным идейным бесовством промышляли - шибко приятным пустяшной душе.
Да народу, что ни власть - все от Бога! Бабка Харитина, соседка, рассказывала, как "дуже" любили они Хрущева: почти земляк – Украина-то рядом!.. Была она в Москве, на каком-то слете передовиков, так на ВДНХ близко-близко его видела. Успела крикнуть:
- В нас кукурюза гарно растэ! - не знала, слышал ли он.
Харитина вообще "продвинутая" была: первой додумалась сторожевую собаку в саду на сношенные нейлоновые чулки привязывать, когда их городские модницы привезли. Поясняла:
- А нэ грызэ вона их, бо дуже ж воняють!..
Хрущева Леха не помнил. Вот Брежнева, генерального "бровеносца" нашего, уже очень хорошо... как отца родного. Он в его-то "царствие" и родился!
В школе Хорьков учился так себе, в комсомол - как другие – не пошел. После восьмилетки подался в СПТУ, где готовили трактористов и шоферов. Куда еще сельскому парню идти?.. Тем временем и армия "подкралась".
Отслужил, женился, вскоре стал отцом: дочка родилась. Работал в колхозе, между делом попивал и налево погуливал - все как у всех!.. Только жена его выгнала вскоре: попался ненароком.
...Жизнь еще больше менялась. Село впервые зажило богато, поскольку разрешили наконец-то селянам вишней-черешней торговать, яблоками да грушами. Полными грузовиками везли их в Курск, Белгород, Воронеж - у всех же сады огромные! Настроили коттеджей, накупили машин, и давай соревноваться, кто богаче и жаднее. Забыли про детей, дебилами растущих, про то, что сами вырастали в мазанках с земляным полом и соломенной крышей… Как баран рогами уперлись в это чертово богатство, становясь с каждым днем все сволочнее и сволочнее!..
Хорькову, с его легкой душой, не хотелось оскотиниваться, и двинул он в город – сначала в Курск, потом и в Москву. К тому времени перестройка на людей обрушилась: осевший в Кремле "ставропольский комбайнер" витал в облаках в поисках неведомого народу консенсуса… "развивал мышление", чтобы "начать и углубить".
Ничего там Леха не заработал! Зато чуть в бандиты не угодил... еле сбежал от них. Мотался по общагам, да съемным коммуналкам; иногда у одиноких бабенок подживался. Про деревню забыл совсем!.. Стал "пролетарием" – то есть пролетал везде: болтался как цветок в проруби, не имея ничего, кроме "собственных цепей". Долгов, то бишь.
Пристрастился он тогда газеты читать. В тех газетах вся "правда" была прописана!.. Про все и про всех. Особенно нравились ему газеты патриотические - на тему: "Бей жидов, спасай Россию!" Всю "подноготную" патриоты там открывали... правду-матку мясницким ножом резали. И сами поскорее – в депутаты, в депутаты! Пока в Думе без них всю икру не съели.
Так и ошивался бы Леха в Москве, да маманя захворала. Отца-то уж давно похоронили! Поехал домой - помочь старушке, а заодно и дом к продаже поправить: наследство, как ни крути! Когда приехал, окулачившиеся уже братья с сестричкой дружно ему большой кукиш показали - в смысле наследства. Но пожить разрешили, пока деньги у него еще есть.
Жена Хорькова давно с другим жила, к дочке на пушечный выстрел не подпускала:
- Шоб рылом своим поганым и близко не светил!..
Богатая стала, гордая - окуркулилась, раздалась как купчиха. Походил Леха, походил к ближней соседке, да так у нее и остался. Знакомы с детства – что еще выбирать?
Настена одна с дочкой жила, родителей похоронив уже, а мужа не дождавшись с афганской войны. Сад у нее, однако, был, как и спрос на фрукты в городах. Куда он денется-то, этот спрос?.. Вот и жили они садом, да небольшим – для себя только – хозяйством. От колхоза-то давно уже одна память осталась!
Лешку теперь "грамотным" считали, просвещенным: городской - в Москве жил!.. Смешило только сельчан, что говорил он уже на твердую московскую "г", а не "гэкал" по-хохлацки как они. И вместо "шо?" культурно спрашивал: "Че?.." Хотя и "дуже", и "гарно" употреблял по-прежнему - реже, может, чем раньше.
По интересующим "политическим" вопросам местная голытьба консультировалась непременно у Лехи, не забывая "крутнуть" его на бутыль самогонки. Без нее такие сложные проблемы не могут поддаваться кардинальному решению!.. Настена не ругалась, так Леха охотно и "просвещал" страждущих - благо, копейка в доме водилась. Авторитет Хорька в кругах сельского околополитического "бомонда" всегда оставался высок и незыблем.
...Силен был Леха в политике! А вот наступление природного катаклизма проглядел.
И сообщали же, что ледники тают, что Сибирь заливает и морозит, что Черное море вширь пошло. Уже и Америке конец, и Европа на ладан дышит... а все как-то не задевало!
Что Америке худо стало, одобрял: поделом, чересчур она загордилась! Что Европа и Кавказ в кризисе… что с юга движется огромная волна беженцев… что воюют там уже - так то далеко, его не касается! В общем, проворонил все – так же, как и другие.
Ах, близорукость наша, близорукость!.. Так и "загремел" Леха под мобилизацию, не успев понять: а его-то зачем?

Попал он удачно, в войска МЧС - не на самый фронт! Когда еще под Ростовом стояли, расчищали солдаты участки прошлых обстрелов и помогали русским беженцам эвакуироваться, перевозя их на грузовиках вместе с малыми пожитками. Отправляли и все имеющее ценность - как при обычной эвакуации.
Многие и ехать не хотели, надеясь, что фронт устоит, а потом вперед пойдет. О большой беде мало кто догадывался по-настоящему: слухи о наводнении уже давно гуляли в народе, но им не очень-то верили.
Говорили, что еще несколько лет назад какой-то писатель что-то там написал - будто бы все "по полочкам" разложил, что скоро произойдет. Да никто той книжки не видел! Мало ли, что наврут?.. Считали, что "писак" всяких слушать не стоит: они что хочешь, насочиняют, лишь бы не работать. Брехня это, ребята, фантазия… Ну, подтапливает маленько, но это ж не всемирный потоп!.. Такого большого потопа как в библейские времена, уже не будет - нечего и голову себе выдумками забивать.
Так вот и думали, что все происходящее - дело временное и случайное. И Леха так думал... и начальство его так думало… Поэтому эвакуацию проводили сначала лишь среди жителей прифронтовой полосы: просто отвозили их подальше от войны. Боялись только того, что придут кавказцы, всех вырежут и все разграбят.
А кавказцы вовсе не для того наступали! Им нужно было уйти как можно дальше и быстрее от разливавшегося моря. И украинцы того же хотели... Умные люди и в Украине, и на Кавказе понимали, что вода не остановится - дальше пойдет. И тут не до грабежа, не до резни... бежать надо - вперед и вперед!
В Москве, на самом "верху", знали намного больше. Книга та действительно появилась. Ее сразу взяли на заметку и постарались "замолчать", то есть не давать широкой огласки: вышла и вышла - не обращать внимания! Ни к чему создавать в народе излишнюю и преждевременную панику. Надо выждать, а время покажет, как поступать.
Но к сведению изложенное в книге все равно приняли. И хорошо, что приняли, потому что скоро уже пришлось отдавать распоряжения о начале массового и скрытного строительства коллективных убежищ для спасения людей. На самом деле возникла угроза большого затопления суши и миграции южан на север, к Москве.
Со временем выяснилось, что строительство нужно расширять: обостряющаяся обстановка на юге страны заставила власти полностью верить прогнозам автора книги – они стали сбываться, словно настоящие пророчества. Тут поневоле поверишь!.. Лишней паники все же не допускали.
Ограничили объем информации, сообщаемой населению: незачем всем все знать. Приняли меры для предотвращения утечки важных сведений за границу. Руководителей дружественных государств негласно предупредили о необходимости подготовки к наступлению масштабного природного катаклизма. Военную активность на Северном Кавказе снизили - надеялись удержать позиции у Ростова, а тем временем собраться с мыслями и разрешить ситуацию.
Такой подход к проблеме был вполне разумен, но решение самых неотложных задач сильно задерживалось неповоротливостью чиновников. Русские всегда так долго запрягают воз!..
Лишь когда в одночасье фронт оказался у Воронежа и Белгорода, а небо почернело, приказали эвакуировать всех, но уже по той возможности, какая останется. Больше беспокоились даже не о вывозе людей, а запасов съестного и всего пригодного для поддержания жизни уже эвакуированных: к тому времени построили много новых убежищ, но наполнить их кладовые было нечем. Продолжать строительство дальше не могли из-за наступления ужасной стужи и плановую эвакуацию тогда прекратили.
В тех убежищах поместилась лишь малая, самая малая часть от всего населения России. С неизбежной гибелью остальных пришлось смириться: правительство не Бог, на чудеса не способно.

Лехин спасательный отряд еще раньше отвели за Воронеж. Теперь они разгребали завалы от уже начавшихся землетрясений в разных городах России, оказывали помощь пострадавшим и эвакуировали их из зоны бедствия; продолжали собирать и увозить ценное имущество, продовольствие, помогали персоналу важных и опасных предприятий с их консервацией. Еще дальше ушли от боев.
Хорькова это радовало: Лешка очень боялся и фронта, и будущего развития катастрофы; и за семью не меньше других переживал, но со службы не побежал, раз воевать не погнали. Он благополучно двигался со своим отрядом, старавшимся успеть до прихода отступающих частей рейдовыми командами обшарить всю округу по пути.
Рыться в чужом барахлишке многим нравится - это ведь не в окопе сидеть! Фронтовики их так и называли: "барахольщиками". Да наплевать!.. Зато живые.
Людей и собранное имущество отправляли автотранспортом на крупные сортировочные железнодорожные узлы, откуда дальше увозили эшелонами к местам расположения убежищ. Там их опять сортировали - уже другие – и доставляли потом в самые укрытия. Эвакуировали далеко не всех: ресурсов было недостаточно. Что могли, то и делали!
Так вот незаметно, незаметно и добрался мобильный отряд МЧС до самой Тулы, где Леху определили охранять "самый нужный" склад. Часть двинулась дальше, а Хорек остался здесь хозяином.

8

Дни и недели в бункере шли незаметно. Скучновато было, но тягостного ощущения бесконечности заточения пока не возникало: знали, что впереди солнечный свет и тепло. Никто не считал дней так, как нетерпеливо считают их солдаты-срочники в ожидании скорой демобилизации: неизвестно ведь, когда вообще здесь будет "дембель"!.. Поэтому берегли нервы.
Однажды Леха, проверявший иногда "градусники", принес вторую бутылку с замерзшим внутри нее спиртом.
- Девяносто, зараза! - комментировал происшедшее. С одной стороны худо - мороз крепчает, с другой - до тепла ближе. Когда-то же будет предел понижению температуры!
Уже несколько месяцев томились солдаты под землей, а Хорьков и того больше. В бункере можно было размяться, подвигаться - хоть бегом бегай! Только темно, со свечкой не разбежишься... да и коридоры короткие.
Пытались вместе делать зарядку, но скоро наскучило: некому же заставлять, как в армии заставляют! А без начальства сам солдат лишний раз не пошеве-елится, так давно заведено: что в тюрьме, что в армии - одно и то же. Веками вырабатывалось!
Сержантское звание Орлова тут и значения-то никакого не имело. Боевой опыт - другое дело; так и у Павла он не меньше: тот вообще офицер! Капитан, только не российской армии.
Жили просто товарищами, никто верх не брал. Кем командовать, Лехой?.. Глупо. Да и он вовсе не телок бессловесный, не подросток - парень боевой!
Здесь жили вместе трое взрослых, даже пожилых, наверное, мужчин.

Орлов часто вспоминал свое житье в Сибири. Тому, кто там вырос, не знакомы были страхи приезжих, боявшихся сурового климата.
В его детстве, в шестидесятых, мороз в сорок градусов был обычным явлением - недели по две подряд. Когда теплело до минус двадцати, говорили: "Ташкент!" - и обмахивались еще ладонью, как будто истомлены жарой, присущей этому южному городу. Такая "оттепель" длилась недели три, а затем опять нажимало под сорок.
И ничего! И в школу ходили, и во дворе в хоккей играли, и на лыжах по звенящему снежку бегали - как так и надо; малыши только дома сидели, ожидая своей поры закаляться. Поговорка была: "Сибиряк не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одевается". И в самом деле: с детских лет ходили в валенках, теплых шубах и шапках, вот и не мерзли.
Зато лето в Сибири жаркое! Тридцать и больше градусов - обычное дело; только покороче оно, чем на западе страны. Но зато сибирский климат намного здоровее! И природа там богатая.
Ребятишками еще изъездили на велосипедах всю округу города Кемерово. Рыбалка была обязательным занятием: не было, наверное, мальчишки, не умевшего плавать и ловить рыбу. И в грибах толк знали.
А детские игры в войну могли длиться бесконечно! Лишь грозными окриками матери загоняли детей на обед или ужин. То и слышалось:
- Сашка, Витька... домой!
С футболом и хоккеем та же история: играли самозабвенно! Были, конечно, и "классики", и "штандер" - это вместе с девчонками; и "догонялки", и "прятки", и прочие игры. Не забывали пацаны и о ножичках, "поджигах", бомбочках всяких - это само собой! Самопал-поджигу "дурой" называли; делом чести было такую самоделку иметь.
В общем, все детство проходило в движении и игровом развитии. Клей не нюхали и по теплотрассам не таились!
Жили скромно. Саша не знал, что его отец - монтажник-высотник – уже тогда зарабатывал по пятьсот рублей в месяц: работа на монтаже опасная!.. А у других выходило по сто, сто пятьдесят.
Почти у всех родители были выходцами из деревень - как правило, дети политических ссыльных или переселенцев с запада России еще царского времени. Иные просто приехали на заработки, но опять же из-за Урала: на химических и оборонных предприятиях легко давали квартиру. Эти разных наций родители все были одинаково молоды и работящи, пусть и с небольшим образованием; их дети позже научились уже много большему!
Александр и его друзья много читали, любили мастерить. Покупные, или "магазинные", игрушки были далеко не у всех. По сию пору помнил Орлов свой жестяной, раскрашенный эмалевыми красками трамвайчик за три рубля: до самой школы не было у него игрушки дороже! Деньги-то в семье имелись, но детей ими не баловали... и правильно делали.
Когда пошел в первый класс, умел уже хорошо читать и немного писать, хотя другие еще только учились этому. Вскоре дома заявил:
- Я, наверно, в школу больше не пойду.
Мать с бабкой всполошились:
- Са-ашенька... почему?
- А я уже все умею!
- Да что ты, это – только начало! В школе еще многому-многому научат.
- Да?.. А почему не учат?
- Так не все сразу! Ты вот ходи в школу и все-все узнаешь.
Серьезно подумав, ответил:
- Ну, ладно… Только пусть "по правде" учат, а не обманывают!
Тогда, в начальных классах, показав хорошие успехи в учебе, был премирован отцом большим набором "Конструктор" за четыре рубля; вместе со старшим братом собирали множество моделей техники из него. А с жившим рядом одноклассником Вовкой Морозовым каждый вечер лепили из пластилина разных зверей, рыцарей и солдатиков.
Большая коробка пластилина стоила пятьдесят копеек, и их надо было выкроить из платы за школьные завтраки. Зато пластилин был – отменный!.. В коробке его брусочки лежали по обеим сторонам, а в середине еще были маленькие пластмассовые ножички, резцы и скребочки.
С Андрюшкой Коробовым не вылазили из библиотеки: отец научил читать Александра в четыре года, и он благодарил его за это всю жизнь. Читали все подряд, выбор был очень большой! Андрей больше нажимал на фантастику и приключения, Саша же - на познавательные книги с уклоном в науку и историю. Конечно, читал и все остальное. Заложенные в ту пору ростки знания взошли затем и дали развиться его взрослому миропониманию, а юная жажда познания жизни не оставила потом в покое никогда.
В огромном объеме фактов он смолоду научился быстро "выхватывать" сознанием главные, от которых зависело существование всех остальных. Такое умение позволяло уверенно исследовать длинную цепочку взаимосвязанных событий, прогнозировать их развитие и общий итог. Он будто разматывал клубок нити, потянув за один ее конец. Именно эта способность, соединенная с накопленными знаниями, дала ему возможность уловить предвестники и назревание глобального катаклизма. Но это было позже, во взрослой жизни.
Спустя многие годы, забавляясь иногда компьютерными "стрелялками", Орлов вспоминал свое бедное и убогое, казалось бы, детство, в котором не с чем было наиграться вволю, как с тем же компьютером, например. И не чувствовал отчего-то в нем никакой убогости!.. Напротив, шестидесятые годы осели в его памяти ощущением бесконечного и ослепительного счастья. Мгновенный снимок пережитого: вечное лето и все в нем друзья - просто нет врагов! На небе незаходящее солнце, безграничный мир заманчив и полон чудес.
Так всем видится их детство. Прошлое, говорят, привлекает пожилых тем, что тогда они были молоды и полны сил. Да тут не в одной молодости дело!.. Вот в той эпохе было все-таки что-то особенное, ставшее сердцу дорогим. Наверное, это было ощущение свободы полета – оно было у родителей, переживших окрыление "хрущевской оттепели", и передалось детям. Пожалуй, что так.
В детстве формируется база будущих знаний и умений. Орлова удивляло сейчас: ну как успевал учиться в обычной и музыкальной школах, готовить уроки, читать кучи книг, мастерить и еще играть на улице с соседскими пацанами?.. Да еще есть, да еще спать. А вот успевал! В младших классах даже оставался в школе на продленный день, чтобы побольше узнать. Заботилась тогда Родина о своих детях!..
Сильно нравился ему детский познавательный киножурнал "Хочу все знать!", выпуски которого часто показывали перед основным фильмом на утренних сеансах в районном Дворце Культуры. Там – в мультзаставке – шустрый паренек в авиационном шлеме вихрем облетал верхом на ракете земной шар и, приземлившись, колол большим молотком орех, вынутый из кармана. На экран с каждым ударом его молотка вылетали по очереди слова: "хочу", "все", "знать!"
Ах, как "заводил" этот короткий клип и веселые стишки, звучавшие при его демонстрации:

Орешек знаний тверд, но все же
Мы не привыкли отступать.
Нам расколоть его поможет
Киножурнал "Хочу... все... знать!"

С горечью смотрел Александр на потерянных ребят восьмидесятых и девяностых годов: они уже не знали, чем занять себя - несчастные, искалеченные уродцы!.. Неуклюжие реформаторы дали им самую полную свободу, но в спешке как-то забыли обучить высокому полету. И те беспомощно ползали теперь по земле, "торчали" от разного дурмана, даже не догадываясь о том, что и они рождены летать! В них не заложили элементарную базу учения, которая исподволь прорастает потом некими крыльями за спиной, побуждающими жить и взлетать в небеса - к счастью познания мира и слияния с живой бесконечной Вселенной.
В головах сейчас одно: деньги, деньги, деньги!.. Тяжелая мошна тянет вниз, крылья редуцировались за ненадобностью.
Уж как ни похабна, как ни отвратительна была своей идейной ложью старая советская система, но в основах она учила уму-разуму исправно. И черт навечно с той ложью! Сознание, идеология - вторичны; первично бытие – "материя" жизни... идеология после! Только вот фальшиво блестит материя, на современный манер сотканная из денег. Не годится она для детского платья.
Ребенок живет не по лжи – это взрослые все покрывают ложью и учат ей детей. Так было всегда, но не должно быть всегда!
Противоядие от мелкой лжи бренного человека - вечная и высшая Истина бессмертной Вселенной. Ей надо первой учить, а не правилам подсчета барыша. Нельзя изучение арифметики начинать в первом классе школы, а астрономии и философии – в выпускном. Математика действительно царица наук, но и она - лишь инструмент исследования в руках ученого-философа, в какой бы области знания он ни работал. Упор на раннюю подготовку к технологическому образованию утилитарен и противен разуму.
Не нужно знать формулы преобразования куба суммы или квадрата разности чисел, чтобы еще малышом понять величие Космоса и свое место в нем. Резво считать в таком возрасте все равно нечего, потом научат. А вот суметь самому правильно ответить на главные вопросы жизни - куда как важнее для будущей судьбы человека.
"Как жить" и "для чего жить" - это тебе не "куб суммы"!

Был у них в школе чудесный учитель - их классный руководитель Павел Моисеевич Петренко. Бывший военный летчик – он, окончив университет, всю жизнь потом преподавал биологию.
Вот с кем можно было говорить и говорить!.. О любых, самых важных для ребят событиях. Простой беседой он общение не ограничивал, предлагал школьникам самим подготовить очередной "классный час" по темам, которые их волнуют. И главным был даже не обзор очередной темы, сделанный одним из учеников, а споры, разгоравшиеся после него.
Мудрый наставник искусно направлял собеседников, чтобы им было еще интереснее; сам сообщал столько нового, что слушали его, чуть ли не открыв рот. А осмысливание продолжалось еще долго!.. Так он учил думать. И не зря: выпускники из их класса почти все поступили в вузы. Вот какими они стали со своим Учителем!
И Орлов… неспроста пошел в медицинский: сходно с биологией, только еще интересней - о человеке ведь! Хотел после окончания института заниматься научной работой; да не так гладко все вышло. Ему очень нравилось учиться новому, но не нравилась сама постановка процесса учебы. Бесконечные лекции, семинары, коллоквиумы, практические занятия - пережевывание давно известного из года в год, все меньше нового. А кому это нравилось бы? Не доходило еще тогда, что повторение - и в самом деле – "мать учения"!
В то время уже возвращались со службы в армии и на флоте сверстники – "дембеля"; рослые, красивые, сильные! А тут - повседневная рутина. Какой-нибудь чахленький лопоухий "препод" канючит:
- Я Вам двойку поставлю... Вы у меня зачет не получите…
С ненавистью смотрел на это "чмо" - пародию на человека – и готов был убить гада. Еле сдерживался, чтобы не ответить: да пошел ты со своим зачетом!..
Не утерпел, с пятого курса ушел в армию. Декан факультета отговаривал:
- Балбес… потерпи год! Пойдешь служить врачом, офицером.
Не слушал:
- Только солдатом! Рядовым.
Не хотел признаться самому себе, что просто устал от учебы и хотел смены жизненной обстановки.
...Хлебнул поначалу немало, как и все первогодки! Но потом выправился, "понял" службу и пришел домой ладненьким сержантом. Служил военным медиком – приобрел пригодившийся в будущем бесценный наживной опыт.
Приравняв четыре курса института к объему программы медицинского училища, выдали ему диплом фельдшера, и стал Александр работать на "скорой помощи".
Растерялся сначала... Привык студентом без спешки все обдумывать. А тут думать некогда: человек "кончается"! Понял вскоре, что нужно уметь работать "на автомате". А для этого - не терять времени, набивать руку. Когда все делается само собой, автоматически, тогда и получается хорошо.
Думать уже после "вызова" надо! Да побольше. Анализировать: что сделал не так, как правильно?.. И готовиться к следующему вызову. Хотя всего не предусмотришь: на "скорой" как на гоночной трассе - никогда не знаешь, что будет за следующим поворотом.
Виктор Иванович Кондратьев, заведующий подстанцией, говаривал:
- Береги, Сашка, честь смолоду, а преднизолон для астмы.
И действительно: купируя приступ бронхиальной астмы, иногда так "накувыркаешься" - сил нет! Полсумки лекарств приходится больному "посливать". А зачастую каждая ампулка по счету: пресловутый советский дефицит!
В линейной бригаде - на "линейке" попросту - со всем столкнешься: там и резаные, и стреляные, и битые, и "недобитые". То тебе понос под нос… то "давление"; то рожают… то на три буквы посылают. Чтобы сильно не теряться, нужно хорошо теорию знать. Ручные навыки сами собой придут, но об учебнике – не забывай! И помни главное правило доктора: не навреди.
Медицина - дело тяжелое и рисковое. Одним неверным назначением можно так человека искалечить, что совестью потом до смерти изболеешь! Не знаешь чего-то, обязательно спроси у товарищей - помогут охотно. Не действуй наобум: медику нельзя ошибаться. Станок… железяку какую-то "запорол", да и черт с ней! А тут - живой человек, промахи недопустимы.
Это усвоил хорошо и серьезных ошибок не совершал, даже поначалу. Мелкие были – да то не беда! Запоминал тогда на будущее, в чем ошибся.
Еще понял: нельзя в медицине работать бессердечному. Жалости не показывай, больного не пугай! Но жалей его, как себя. И сделай, что можешь - как для самого себя. Иначе – уходи, дай место другому.
Работали по графику "сутки через двое" на полторы ставки оклада по должности. Медики говорят:
- На одну ставку работаешь, есть нечего. На две - есть некогда.
На полторы - в самый раз! Было время и почитать, и с девчонками погулять: молодым еще женился, двадцати пяти лет. Ненадолго! - и года не исполнилось, как развелись... Простая формула: не сошлись характерами. Ее мало винил - упрямой уродилась, что ж поделать?.. В браке нельзя упрямиться, не для того любящие люди сходятся.
С другими в ЗАГС бежать не спешил, просто встречались иногда. С Валентиной познакомились случайно, на улице - семь лет уже после той, Елены, прошло. Стали жить вместе без регистрации.
Родители ее умерли, родственники далеко; жили тихо, для себя. С детьми как-то не заладилось - еще не знал тогда, что и вовсе не будет. Да и она все прибаливала, а человек хороший - жалко расставаться! Так и остались вдвоем. Да много таких!..
Может, от бездетности читал по-прежнему много. И всегда думал обо всем сущем, считая себя гражданином Вселенной. Размышлял о том, каким образом она живет и развивается… что на что и как влияет. Осмысливал все взаимосвязи в окружающем мире: как в прошлом было, как теперь, как в будущем обернется?
О чем только не передумал!.. И сомневался, и уверялся часто в одном и том же; лишь позже приходило более ясное понимание какой-нибудь проблемы. Научных данных пока собрано мало, слишком уж трудно людям наскоро и надежно исследовать все мироздание. Приборов таких еще нет.
В одном был тверд: не верил в бога, верил только в науку. Понимал, что бога люди придумали - им, фантазерам, верить наобум нельзя! Лишь наука никогда не обманет.
Очень уважал академика Гинзбурга, нобелевского лауреата по физике: "крестил" тот попов в хвост и в гриву! Соглашался с его словами: "Верить неизвестно во что в наше время, значит – признаваться в собственных дикости и невежестве". Сначала нужно познать предмет размышлений, а после этого и слепая вера уже не нужна - и так все ясно!
В общем, всегда был увлечен новыми событиями в науке и мире, и так вот, невзначай, подошел к пониманию неизбежности скорой катастрофы.

Когда весной 2009 года пришли известия из Новосибирска о невиданном подъеме воды в реке Обь, Александр понял: пора!..
Валя тоже все понимала, не раз говорили с ней об этом. Свою маму Орлов уговорить к переезду не смог - отказалась напрочь! Скрепя сердце оставил ее, надеясь забрать, когда устроятся.
Даже кошку и кота, ее сыночка, с собой повезли! Они ведь как детки несмышленые - жалко. Нижний Новгород выбрали, зная, что Волга сильно не разольется, до общей эвакуации можно будет дожить. А цены на жилье там не так кусаются, как в Подмосковье. До Москвы и так недалеко - пятьсот километров всего.
Через Волгу напротив Нижнего и поселились. Занимались огородом и скотиной - не впервой, и раньше приходилось. На даче у себя, за городом.
Когда еще там поросят завел, знакомые смеялись:
- Ты же современный цивилизованный человек. Зачем тебе эти "свинтусы"? Осваивай лучше компьютерную графику - теперь это популярно. Ты же ведь не фермер!
Александр насмешек не слушал и от своего не отступал. Просто в его космическом сознании легко совмещались такие, казалось бы, несовместимые вещи, как поросята и компьютер. Он должен был сам проследить, как животные будут расти и значительно меняться при этом. Ну, вот нужно ему это было!.. Настоящие медики всегда немного сумасшедшие - они пожизненные исследователи всего, что вокруг.
Остаток денег позволял жить спокойно: давно скоплено было. Главное - питание свое и за квартиру платить не надо. Неплохо там жили; не нравилось только, что дождей много - зато и выпаса для скотины сколько угодно. А зимы теплые, легкие!..
Как переехали, следил теперь Орлов за новостями: Сибирь уже подтапливать стало. Поехал, было за мамой, да не успел - как раз на похороны угодил. Вернулся домой, к Вале.
С братом связаться никак не получалось, подевался тот куда-то. Город Находку, где он жил, и расположенный рядом Владивосток тоже стало топить. Это еще ничего было!..
Из Америки плохие вести приходили - все хуже и хуже. Сначала Канада промерзать стала, потом и до США дошло. Еще льдом их не охватило, но наводнения были уже не в пример тому, что раньше Новый Орлеан заливало.
Вода наступала... в нее погружался Нью-Йорк, а с ним и все атлантическое побережье. То же было и на Западе: Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сиэтл, другие города - все уходило под воду! Начались разрушительные землетрясения, усилились ураганы над сушей и океанами; шли бесконечные ливни, дымили сажей вулканы.

Прошло три года. Северная Америка уже погибла; ужас нарастал теперь среди людей всей Земли.
Европа и Россия пока не чувствовали сильного холода, проходя через экваториальные широты, но уже исчезла под водой Венеция, прорвало дамбы в Голландии и Санкт-Петербурге. Пошли вширь реки, затапливая равнины на континентах, на сушу наступали все моря. Везде! В Россию ринулись южане.
Орлов знал: это война!.. Она уже шла - пока еще не очень явно; но события на юге развивались стремительно. Российская армия отступала к Ставрополю и Ростову, бои разгорались; стало очевидным, что все клонится в худшую сторону. Была объявлена мобилизация резервистов.
Александр забил скотину, собрал походные вещи в рюкзак. Часть мяса положил в морозильную камеру, остальное роздал соседям - те радовались нежданной удаче, не зная еще, чем она вызвана. Наказал Валентине ждать объявления эвакуации и готовиться к отъезду. Когда повезут, кошек выпустить - может, поживут еще немного?.. Жалко убивать!
Наконец, за ним приехали из военкомата. Обнялись с Валей, поцеловались. Прощались, почти уверенные в том, что никогда больше не увидятся!
Сводный отряд УВД был уже сформирован. Принял медпункт, аптеку, стал со всеми ожидать отправки на фронт. Через неделю, шестого июля 2012 года, бойцы заняли позиции под Ростовом.

9

Армяно-грузинским войскам, в составе которых находилась Вторая Ереванская бригада, через два месяца жестоких боев у Цхинвали – в Южной Осетии, удалось пробить коридор к Владикавказу и начать продвижение к Ставрополю и Ростову-на-Дону. Через Краснодар было уже не пройти: вдоль берега разливавшегося Черного моря эвакуировались жители мусульманских кавказских республик, которых и не собирались пускать в Турцию; только создав параллельный поток, грузины и армяне могли идти вперед.
У Цхинвали тогда скопилась огромное количество беженцев. В ожидании открытия прохода на север они уже несли потери от усталости и голода; холод еще не был такой помехой, какой он станет позже.
Сын и зять Павла Галстяна воевали в других частях. Его жена, мама, бабушка Ануш, дочь, невестка и внуки, с трудом поместившись в старенькую "Волгу", еле двигались в беженской колонне, у которой не разглядеть было ни начала, ни конца. За рулем была дочь Павла.
Они тоже добрались до Цхинвали, где стали ждать прохода на Владикавказ, в Северную Осетию. Кормились беженцы еще сносно - с собой был запас продуктов, понемногу выдавали в пунктах питания. Купить что-то было невозможно: у местных жителей солдаты купили и отобрали все; местные уже и сами ушли вперед - села стояли пустые и разграбленные, кое-где и сожженные. В лагере беженцев у Цхинвали умерла бабушка Ануш: сердце не выдержало тягот пути; ее похоронили рядом с местным кладбищем, пока еще в отдельной могиле. В лагере было много похорон - каждый день.
До Владикавказа, Армавира и дальше ехали еще на машине, продвигаясь в день километров по сто; у Ростова снова стали лагерем: российская армия никого не пропускала, и держала оборону. Через месяц ее оттеснили шедшие впереди мусульманские войска - они быстро стали проводить своих беженцев, продолжая атаковать русских, откатывавшихся к Воронежу; попутно отражали посторонний натиск калмыков и закаспийских казахов. За ними шли все остальные - уже пешком: горючего теперь было не достать даже у солдат.
Шли к Воронежу по асфальтированным шоссе и степным дорогам; пешком, пешком, пешком - каждый день, пока еще была возможность: в небе уже висели гарь и пыль, солнце все больше скрывалось за этой завесой. Стало заметно холоднее, продуктов и теплой одежды сильно не хватало - от холода, голода и усталости больше всего страдали дети и старики. Мама Павла уже не могла идти дальше, ее похоронили возле города Миллерово.
И у Воронежа стояли лагерем - людей было уже значительно меньше; впереди слышалась канонада: там противостоял наступавшим новый рубеж обороны российской армии. В этом лагере похоронили останки невестки и внучки Павла - они попали под танк, пробивавший дорогу войскам; никто и понять не успел, чей это был танк. Хоронили теперь уже в общих, "братских" могилах - остались в живых еще дочь и внук.
От Воронежа в сторону Москвы шли уже по снегу и в сумерках; еды почти не было, перебивались, кто как мог. Мороз крепчал: сначала было минус двадцать, потом сорок, потом больше. Дальше Ельца и Курска никто из беженцев не ушел - погибли последние; все покрыли снег, стужа и мрак.

В ту же пору эвакуировалось население Украины. Из ее западных областей люди двинулись, было в Польшу - недавние польские "друзья" мгновенно поставили пограничные кордоны, подвели к ним войска и бронетехнику; украинская армия не решилась преодолеть это препятствие.
Через Словакию и Венгрию толпы беженцев потекли на Балканы и в горную Болгарию - их принимали неохотно, но сильно не препятствовали. Часть беженцев осталась в Карпатах: через Молдавию и Румынию пройти было нельзя, мешали сильно разлившиеся Днестр и Дунай.
Восточные украинцы скапливались на границе с Россией против Брянска и Белгорода: российские пограничники остановили их. В первые недели еще пропускали понемногу этнических русских, украинцев - нет; это спровоцировало избиение русскоязычных - их били и громили везде. Били поляков... само собой, били евреев; евреи всегда "крайние": кого бы ни начали громить, мимо них не пройдут!
В Харькове жила семья тети Орлова, сестры мамы. Александр предупреждал их заранее о необходимости переезда в Россию: звонил и писал письма, но его не слушали - так же, как не слушал никто; скорее всего, просто ничего не поняли и потому не поверили. Они погибли в тех погромах.
Украинское правительство боялось войны с Россией. Лишь тогда, когда вода покрыла Крым и юг Украины, Черное море соединилось с Каспийским, разливаясь еще больше, а кавказцы выбили российские войска к Воронежу, оно отдало приказ наступать. Погромы сразу прекратились: не до этого стало.
Русские сдерживали натиск украинской армии слабо, считаясь с потерями; Черноморский флот увели на Балтику. Ядерных ударов по славянам не наносили, да и нужды в этом не было: в России украинцы дальше Смоленска и Калуги все равно не прошли. Большинство их осело в Белоруссии: Черное море сюда не дошло, а Балтийское захватило лишь часть территории; оставались еще сухие пространства между разлившимися реками - на них и расположились люди.
Еще до главных событий глава Белоруссии, вменяемый и ответственный человек, был извещен из Москвы о надвигающемся масштабном катаклизме и в полной мере осознал важность этого сообщения: волевым решением он приказал все силы государства бросить на строительство убежищ; Россия оказала посильную материальную и техническую помощь. Малочисленная белорусская армия не противостояла украинцам, а тоже участвовала в строительстве; украинские беженцы строили убежища бок о бок с белорусами, и только поэтому многим из них удалось спастись. Голод, правда, был сильным, но все же выживали: мороз здесь доходил до шестидесяти-восьмидесяти градусов - в глубоких землянках, с печками его можно было вынести; в убежищах тем более.
На Балканах и в Болгарии температура была минус сорок-пятьдесят; побережье Адриатического и Эгейского морей затопило, Дунай далеко вышел из берегов, все сковало льдом. Люди поднимались в горы и устраивались там, мужественно перенося все лишения. Зимовали так же: в землянках и с печками, среди глубоких снегов; знали, что тепла дождаться можно.
В Польшу и Россию попали немногие из украинцев: слишком уж велико было собственное население этих стран - многие десятки миллионов людей; там не было места чужим. Часть поляков и так вынуждена была уйти в Чехию и Словакию, поскольку Балтийское море наступало с севера. Небольшая часть латышей, литовцев и эстонцев смогла уйти в Белоруссию и Чехию, остальные погибли. В Скандинавии и Великобритании, залитых морем и покрытых мощным ледяным щитом, почти никто не выжил; этот ледник, протянувшийся еще через Сибирь и Канаду, растает через несколько тысяч лет.

Брат Орлова Владимир, также предупрежденный и так же не послушавший предупреждения, упустил время. Он не успел вывезти семью из Приморского края в центр России: самолеты тогда уже все улетели, поезда не ходили; Приморье топило. В Европу попасть было нельзя, мигрантов не принимали; в Китае русским делать нечего - в Японии тоже. Оставались два пути: в Африку и Южную Америку. Об Африке и подумать было страшно, решили ехать в Бразилию.
Еле-еле собрали деньги на дорогу: уже невозможно было ничего продать, никто не покупал; все накопленное добро стало мертвым грузом, не имеющим никакой ценности. Владимир с женой, их сын и дочь перебрались морем в Японию, а оттуда другим теплоходом уплыли в Бразилию. В Тихом океане жестоко штормило: сооружения Панамского канала еле видны были над водой; их прошли, и не заметив.
Высадившись в Бразилии, сами убедились, что никто их здесь не ждал. Смирившись с участью, отъехали от побережья в горы и стали рыть большую землянку; последние деньги потратили на запас пищи. Володя и его взрослый сын успели еще заработать на строительстве убежищ для других; подкупили продуктов, заложили их в дальнюю холодную часть своего подземного жилища. Завели даже козу, несколько овец и кур; запаслись топливом и сеном для скотины. Это легко было сделать, поскольку в Бразилии скота и травы всегда было с избытком.
Поначалу пришлось отбиваться от непрошеных гостей, но вскоре они перестали беспокоить: наступили морозы. Сначала было минус сорок, затем и шестьдесят, и восемьдесят; местные бедолаги, не успевшие укрыться, быстро погибли. Привычным к морозу русским легче было переносить невзгоды, хотя и им пришлось тяжело. Всю Южную Америку здорово трясло, но их землянка выдержала угрозу обрушения.
Им повезет, они выживут. Только с Александром Орловым больше уже не увидятся и на Родину не вернутся... никогда.

Валентина, жена Орлова, ждала эвакуации два месяца; известий от Саши не было. К этому времени российские войска уже отступили к Воронежу - небо над всей Центральной Россией темнело, наступало похолодание, везде начались землетрясения.
Валя ходила через поле в соседний поселок Октябрьский, находившийся на берегу Волги; видела, как подтапливались районы Мещеры и Сормова, рушились многоэтажные здания Нижнего Новгорода. Погибали и сельские жилища, построенные на слабом ленточном фундаменте: они просто трескались по стенам и рассыпались как карточные домики. Землетрясения не были такими быстрыми и интенсивными, как их показывают в кино, просто сама земля все время гудела - то сильнее, то слабее; временами ее вибрация переходила в сильные, мощные толчки - тогда и обрушивались здания. Их дом был еще цел.
Когда позвонили из местной администрации, Валентина последний раз накормила кошек, со слезами выпустила их, взяла вещи и документы и пошла к пункту сбора; уже завершалась эвакуация населения областного центра, теперь стали вывозить остальных. Железная дорога не работала: полотно ее потрескалось, рельсы были сорваны и скручены в огромные жгуты; автобусами людей везли в Подмосковье, Смоленскую и Тверскую, другие ближние области. Машины трясло на разломах асфальта, то и дело приходилось объезжать глубокие трещины; иногда ехали по проселку вдоль основной трассы. В окнах автобуса видели тогда запыленные колонны беженцев, идущих по обочинам.
Их группу доставили в подмосковный город Клин; Валя помнила, что здесь родился и жил композитор Чайковский. И музей его там есть, только не до музеев сейчас было!.. Приехавших определили в большое новое убежище и сразу же послали на помощь строителям других бункеров, которых много еще было в округе.
Эти убежища устраивали так: в большом котловане вбивали сваи и перекрывали их бетонными плитами; сверху перекрытий насыпали землю. Внутри делали легкие перегородки, ставили печки и солдатские двухъярусные кровати или просто деревянные нары. Освещение обеспечивалось керосиновыми лампами, система вентиляции работала на ручном приводе; вода добывалась из собственных скважин ручными насосами, а отходы поступали в большие котлованы в стороне от убежищ, сверху накрытые землей. Запасы продуктов и топлива размещались в боковых подземных бункерах по периметру конструкции. Просто и удобно: от снега, стужи и сотрясений эти сооружения защищали, а ядерный удар им незачем было выдерживать. Каждое убежище вмещало несколько сот человек.
Когда сильно потемнело и похолодало до минус двадцати градусов, строительство прекратили и людей оставили в покое. Они устроились и стали жить под землей; жить и ждать солнца.
Масштабы работ по эвакуации и обеспечению сохранения жизни народа были гигантскими и все равно спастись могли далеко не все: едва-едва несколько миллионов человек были размещены в них из более чем ста миллионов, живших в Европейской России. Вывозили только население соседних с Москвой областей, а дальше них эвакуацию вообще не объявляли.
Южнее Брянска и Орла погибли все: там море залило обширные пространства Черноземья. Из регионов севернее и восточнее Твери, Ярославля, Костромы, Иванова, Нижнего Новгорода никого не везли: там взялись льдом разлившиеся воды Северного Ледовитого океана.
Из жителей Урала и Сибири уцелела лишь мизерная часть. Еще оставшиеся в живых пытались спастись в подвалах уцелевшей городской застройки, погребах сельских домов, самодельных землянках; немногим это удалось.

Лехина Настена и ее дочка ни под какую эвакуацию не попали - слишком далеко от Москвы; здесь ее и не планировали: некогда и некуда было вывозить людей. Убежища и так переполнились - их строили только в Нечерноземной зоне, куда не дойдет вода. К тому же фронт быстро приблизился к Курску, а за ним наступало море, легко разливавшееся по степной местности; успеть спастись было уже невозможно.
Понимая, что люди здесь все равно погибнут, и не в силах иначе отразить бешеный натиск южан, правительство решилось на нанесение ядерных ударов по крупным скоплениям наступавших. Этих ударов нельзя было избежать - один из них и был нанесен на дальних подступах к Курску. Здесь, в восьмидесяти километрах от города было село Лешки Хорькова.
Было... да перестало быть. Вскоре все покрыла вода, наступившие морозы сковали ее льдом.

10

Обитатели бункера догадывались, что их родные погибли; такие мысли старались гнать - надеялись, что нет. Никто не мог знать точно!.. Решили не говорить об этом вслух, вспоминать молча - в памяти они остались живыми.
Прошлая жизнь вообще вспоминалась часто и не отпускала от себя подолгу. А вот недалекое будущее даже представить было почти невозможно! Но однажды Леха спросил:
- А как думаете, мужики, что дальше будет?.. Как будем жить, когда из бункера выйдем?
Павел хмуро ответил:
- Никак. Ничего не будет - все разрушено... быкам "хвосты крутить" будем! Хотя и быков-то сейчас не найдешь: все живое погибло.
Орлов вмешался:
- Не скажи! Много людей в живых останется. В больших убежищах наверняка и скотину держат, и семена для будущего разведения. У нас же было правительство! Не могло оно об этом не думать. Зачем иначе людей спасать?
Галстян неохотно согласился:
- Скотина, наверное, будет... и семена будут. Но не будет главного для цивилизации - электричества; без него ни один станок работать не будет, ни один компьютер! Мы уже год здесь, а слышите, как без конца землю трясет?.. Электростанции-то разрушаются! Достаточно чуть только турбине сместиться, и все - строй заново! Наверное, и плотины все прорвало... и их заново строить. Для этого нужны транспорт, экскаваторы, краны, много рабочих; снабжение нужно, жилье, питание. А если потребуется новую турбину изготовить?.. Даже если станки уцелели, для них опять электричество требуется! Замкнутый круг. Для сложных дел инфраструктура нужна, согласованная работа разных отраслей промышленности. В общем, электричества не будет - промышленности не будет; промышленности не будет - электричества не будет. Все, "сливай воду"!
Хорьков с тоской в голосе бормотал:
- Ну как это, сливай?.. И после гражданской войны, и после Отечественной все же восстановили. Из полной разрухи!
- Тогда из-за границы оборудование везли, и разруха не такая была. Заводы-то почти целые стояли! А сейчас... за границей ничего не купишь, заводы разрушены. Да персонала нормального не найдешь!
- Да-а, ребята. Боязно подумать, как все это возрождать придется, - поддержал Орлов. - Сумеем ли?.. Ведь даже не разрушение промышленности - главное. Совсем в другом дело! Запасы продуктов иссякнут, тогда сразу же придется думать о питании - в первую очередь! Людей много будет, все в одной "куче" - их святым духом или "манной небесной" не прокормишь; в заботе о пропитании народ быстро отвыкнет от прошлой цивилизованной жизни, мгновенно растеряет интеллект, который еще долго не будет востребован. Люди ведь очень быстро дичают! Начнут группами "кучковаться", потом родами, племенами. Вожди объявятся - культурой, конечно, не обремененные; уже силой начнут заправлять! Зачем им цивилизация, когда простые человеческие блага и так есть? У вождя и его приближенных - вдоволь еды, красивых наложниц, роскошных вещей, разного оружия... золотишка, конечно! Золото у всех в цене: что у цивилизованных людей, что у дикарей. У диких, так еще больше - красивое оно! Займется тогда "верхушка" поддержанием своего исключительного положения. Вражду, раздор сеять будет. Инакомыслящих - в яму!.. Можно и на кол. Чужие племена - покорить!.. Можно и вырезать. И так далее. Готовое варварство!.. Оглянуться не успеешь - все само собой образуется. Зачем тогда такому вождю электричество, "умники" всякие? Ему и без того хорошо! И так - тысячи лет, пока снова цивилизация народится. Вот чего, парни, я боюсь!
Замолчали. Леха был просто ошарашен; растерянно спрашивал Орлова:
- Неужто правда так будет? Неужели "нормально" нельзя - чтоб как раньше?.. Я хочу так же! Зачем тогда мы все здесь терпим, зачем вообще живем? Может, сдохнуть лучше было?.. Скажи, Саня, ты же умный!
- Затем и живем, Леша, что нельзя иначе - нельзя роду человеческому прекратиться! Так ли будет, не так... какая разница? Писали, что еще задолго до нашей другие цивилизации были, погибли они. Но люди-то остались! В этом заключается смысл жизни - и каждого человека, и всего человечества: поддерживать свое существование. Буквально по обязанности!.. Такая обязанность сама вытекает из смысла жизни. Только это явный смысл - любому видимый, а есть еще и скрытый, понятный не сразу.
- Расскажи!
- Попозже. Я надеюсь, что все будет так, как мы хотим: что все образуется, пойдет по лучшему пути. Именно мы должны будем этого добиться - мы и такие как мы! Не выйдет если, рухнет цивилизация... ну так что же? Пойдем, значит, на новый "виток" - эволюция ведь происходит по спирали. Для развития цивилизации до того уровня, до какого у нас она дошла, времени требуется немного - всего несколько тысяч лет! Последнее оледенение было двадцать тысяч лет назад, а десять тысяч лет назад, когда лед растаял, был всемирный потоп - Ноев потоп. Ни то, ни другое не стало фатальным для наших предков! Я уже рассказывал о нынешней катастрофе и повторяю: много раз такое бывало! Не знаю, когда еще будет; может, через двадцать тысяч лет, может через двести тысяч - это зависит от плотности вещества в тех областях Вселенной, через которые она проносится по космосу. В нынешний "промежуток" между катастрофами мы вон, до какого уровня дошли! И атом расщепили, и в космос полетели, и компьютер изобрели; в следующий раз, может, и дальше уйдем. Главное - чтобы жизнь на Земле не прервалась... все равно придем к тому же!
- Я сейчас хочу!
- Хотеть, Леша, "не вредно". Не все в наших силах! Мы предполагаем, а...
- Бог, значит, располагает?..
- Конечно!
- Ты же в бога не веришь!
- Ну, природа располагает - это одно и то же. Возможно, что ничего и не удастся восстановить!
- Значит, все пропало? Э-эх, блин, жалко!
- Конечно, жалко! Только не для себя одних мы живем... скорее, для будущих поколений. В этом - как раз тот скрытый смысл жизни, который не сразу уловишь.
- Это как?
- А вот как. Думаешь, люди всегда одинаковыми останутся?.. Нет, конечно! Дальше развиваться будут - и духовно, и телесно. Ты же про инопланетян слышал?
- У-у, много слышал... они крутые! Терминатор ваще был - такой "центровой мэн"!
- Он не человек был, киборг - кибернетический организм... робот, в общем. Да дело не в крутости: они развитые, вот что! Они намного больше развитые, чем мы. Сравнить если с нами - как ты и Муся, например.
- Муська умная!
- Конечно. Но ты еще умней! Инопланетяне - это такие развитые существа, какими должны и люди стать. В далеком-далеком будущем! И нужно, чтобы люди дожили до этого будущего: нельзя сейчас жизнь прервать, не имеем права. Да она и не прервалась!.. Погибли многие, но это - еще не гибель всех. Все равно будем жить, и двигаться вперед; вперед, а не назад - вот в чем суть! Хотя, может, сейчас-то и "забуксуем"... откатимся немного назад. Для развития человечества в целом две-три тысячи лет, даже пять тысяч - это чепуха! А на Земле еще до-олго можно жить, очень долго!.. Так что, Леша, не расстраивайся: свой срок жизни мы все равно "домотаем". В тюрьме, знаешь, как иногда говорят?.. "Надейся на худшее, а лучшее само придет". Казалось бы, должно быть наоборот: "Надейся на лучшее..." - мы то знаем эту поговорку! Не-а!.. В привычном виде в ней пессимизм, а если наоборот - оптимизм. Что лучше? Оптимизм лучше. Не горюй, Хорьков, все будет хорошо!..
Орлов подмигнул и хором "рявкнули", не в первый раз уже:

Хо-ро-шо, все будет хорошо!
Все будет хорошо, я это знаю, знаю.
Хо-ро-шо, все будет хорошо!
Ой, чувствую я, девки, загуля-а-ю!
Ой, загуля-а-ю...

Леха сорвался за спиртом и закуской. Пили, пели, плясали - разгоняли "грусть-кручину"; ничего, успешно!

Хорьков проверял иногда "термометр" на улице: в оставшейся бутылке спирт густел, но комком не схватывался.
- За сотню, значит, не заходит, - удовлетворялся он. Пробовал выставлять "девяностоградусную" - пока что замерзала.
Чувствовали нечаянные узники, что находятся где-то в середине своего "заточения" в бункере - и так уже за год перевалило, как втроем здесь сидят! Конечно, это очень тяжело: неделю за неделей, месяц за месяцем отсчитывать. Хочется скорее наверх! И чтобы свет был... и тепло. Да не пришла еще пора.
Говорили то много, то мало. Тягостнее всего было им - людям цивилизации, обходиться без книг и телевизора. Где их взять? Лешка вспоминал тогда, чего начитался из газет.
Начнет рассказывать, тут же оборвет и опять Орлова донимает: как тот думает, что знает?.. Начал однажды про инопланетных пришельцев спрашивать - о них в газетах раньше много писали.
- Сань, ты вот про инопланетян говорил... а я читал, что они среди нас живут, только незаметно. И базы у них везде есть - и на земле, и в океанах; все время люди следы находят, сигналы всякие принимают. "Тарелки" их вообще всех задолбали!.. Ты НЛО видел?
- Видел.
- Правда, что ли... и какое оно?
- Они разные бывают! Я один раз всего видел. Мы из кинотеатра вышли - стоим, разговариваем; я вижу: над нами "звездочка" летит. Подумал спутник или самолет, а она быстро так - летела-летела и остановилась! Спутник или самолет так не остановятся. Еще несколько раз в разные стороны летала и останавливалась, а потом резко, с места - фырь, и нет ее!.. Скорость очень большая была. А близко она не подлетала.
- Это - НЛО. А инопланетян видел? Многие рассказывали.
- Не-ет!.. Они же тому являются, кому хотят - это нормальным людям. А у шизиков своя "песня"! - просто галлюцинации. Я на "скорой" встречал таких.
- А как думаешь, Иисус Христос инопланетянин был?
- Вряд ли. Дева Мария его непорочно зачала; думаю, что помогли ей: как бы "из пробирочки" сделали. Когда вырос, его "загрузили" - зомбировали, значит; он же до тридцати лет жил как все, и вдруг сразу проповедовать стал!.. Время пришло, вложили ему в мозг программу - он и пошел ее исполнять! Что нужно было, то и говорил. Нормально говорил - хорошие слова!.. Между делом намекал, что не сам "сочиняет": Отец, мол, Небесный послал.
- Бог, что ли?
- Да нет!.. Я думаю, что руководитель инопланетной экспедиции. Нужно им было такую "операцию" провести: пытались нравственно воспитать, пока это еще не очень заметно можно было сделать. Дикарями ведь люди жили! Воровали, убивали, грабили; кичились богатством, властью; жизнь и достоинство человека ни в грош не ставили. Они и раньше пытались нас воспитывать - Моисею, думаешь, кто "по ушам втирал"?.. Бог, что ли, с ним разговаривал, заповеди диктовал? Зуб даю! - это и был тот руководитель. Даже показался на минутку!.. Дикарь как его мог воспринимать? Конечно, как Бога! А сотрудников экспедиции как Ангелов Небесных. Только ничего у них не вышло - ни раньше, ни тогда, ни после. Слишком сильно еще в человеке животное начало! Животные - сугубые эгоисты, они не знают человеческой жалости и не щадят соперника. Помогают друг другу, это бывает, но не очень-то жалеют!.. Думают прежде о себе. Вот и люди так же: в большинстве своем - до сих пор нравственные дикари. Что человеку непозволительно! Ты помнишь, как Павлика пристрелить хотел?.. А зачем? Нужды-то в этом не было! Я тоже в бою стрелял... там нужда была. А здесь - глупость!
- Ну ладно, ладно! Воспитать, значит, хотели?.. Жаль, что не вышло: хорошо бы было! Так не Бог Иисуса послал?..
- Выходит, что нет. Богу просто нет места во Вселенной; об этом философ Декарт писал - еще в семнадцатом веке.
- А что все-таки "сверху" всего?.. Что-то же должно быть?
- Хм! Ты сейчас меня спрашиваешь, как в анекдоте одна рыбка другую: "Как ты думаешь, Бог есть? - А ты как думаешь? - Я думаю, что есть: ведь кто-то же меняет воду в аквариуме!" Этого никто не знает. Каждая вселенная бесконечна, таких вселенных бесконечное множество; наша Вселенная - лишь малая часть от всего мироздания. Принципиально невозможно заглянуть за "край" - ни умом, ни глазом; предположить можно, но подтвердить пока нечем!
- А инопланетяне... неужели не знают, что "там"? Наверное, знают.
- Вполне возможно! Придет время, и нам скажут.
- Зачем наука тогда? Все равно ведь все узнаем, че торопиться-то?
- Наука нужна! Для развития технологий, для исследования фундамента мира. Наука - это высокая форма познания, без которого жизнь человеческая бессмысленна: познание дает направление и средства для развития цивилизации. Воспроизводство лишь того, что есть - путь к одряхлению и самоуничтожению. Развитие обязательно для всего сущего! Без познания оно невозможно. Физическая материя, между прочим, посредством нас познает сама себя: мы - инструмент ее познания! Это каждый студент узнает в курсе философии, но об этом лучше потом... тема большая и сложная.
- Ну ладно, наука нужна. Тогда религия не нужна: Бога ведь нет!
- Ошиба-аешься!.. Есть Бог или нет - неважно, он просто нужен человеку; мы ведь не "инопланетяне" еще! Достоевский писал: "Если Бога нет, то все дозволено", и еще: "Без Бога русский человек сволочью становится". В Боге - моральный закон!.. Не случайно Христа, ипостась Творца на Земле, Господом называют - как самого Бога; как конкретного носителя и воплощение всеобщего Мирового Закона. Хотя знают, что он был человеком - женщиной рожденным! Пока человек дик, должен Бога бояться!.. Иначе до единого, всех перережут: земных законов человек не боится.
- Но попы же - тунеядцы! Врут о том, чего нет, а сами жируют на "халяву".
- Не говори этого!.. Подумал себе, и помалкивай: других с толку не сбивай. Раз Бог нужен, то и священники нужны! Всему свое время, Леша - сейчас людям важнее так, пусть и будет так! Пусть лучше в церковь ходят, а то тебя же первого и прибьют. Ты, братец, сам крещеный, так не болтай, что негоже!..
- Значит, нужна церковь?
- А как же? Церковь объединяет! Сейчас, правда, все меньше: большевики "постарались". Но тысячи лет объединяла, потому что люди были экономически разобщены. Вот когда силу набирает экономика, тогда уже она "делом" правит! - религия уходит на второй план. Про глобализацию слышал?
- Ага.
- Вот денежки и объединяют - пуще, чем попы! Религии разные, а денег всем хочется. Деньги сильнее морали, порой даже сильнее веры в Бога; в жажде наживы люди способны погубить сами себя: денег "хапают" все больше, а главное - все легче! Никакого Христа не слушают. Катимся в пропасть, дорогие мои!.. Я вот что думаю: в такую пору нельзя жизнь на самотек пускать. Это - серьезная задача государства: не справится с властью наживы, само рухнет! Коррупция разъедает все. Тут единственный выход - на деньгах же и сыграть!
Люди падки на деньги. Игнорирует их власть только высокообразованный, развитый, моральный человек - он выше любой власти! В одночасье всех такими не сделаешь, но цивилизация к этому стремится. Одного общественного, общепринятого образования тут не хватит: государство обязательно должно платить людям за самообразование!
Сколько ни меняй программы обучения, сколько ни повышай педагогам зарплату, толку не будет!.. Надо поощрять самих учеников: ребенка развлечениями, подарками; взрослого - деньгами. Нужно использовать здоровый материальный интерес нынешнего, "сырого" еще человека: на ежегодном общегосударственном тестировании показал высокий балл, получай деньги! Больше балл - больше денег.
Деньги шальные, вроде "ни за что". Через силу поначалу, из жадности, но учиться станут! Из зависти станут... к тем, кому удается. Потом войдет в привычку, сформируется культура учения. Малограмотного человека не то, чтобы презирать - жалеть станут, словно калеку!
К тестированию допускать всех: пусть даже школьник получает поощрительный импульс к дальнейшему учению! Не секрет, что ни в школе, ни в вузе никакого серьезного стимула к учебе нет и в помине - все только из-под палки! Материальное вознаграждение еле-еле светит далеко впереди, после окончания учебного заведения.
А годы-то молодые... жить хочется! Не зря поговорку сложили: "Не хочу учиться, хочу жениться". Нужна некая компенсация тому, кто способен жертвовать удовольствиями ради общественно значимого дела: ради учебы, ради образования себя, детей и общества.
Нужно платить!.. И столько платить, чтобы умный, образованный человек, даже не работая, мог вполне прилично жить. Он на самом деле работает, только это не бросается в глаза: над собой работает. Он и сам молодец, и дети у него умные! Именно это и нужно обществу, иначе будет как всегда: "Родина ждет героев - "она" рожает дураков". Понятно, кто "она"?..
Вялое, экстенсивное развитие до добра не доводит. Мы помним, к чему привела целая эпоха самоизоляции и застоя в СССР - к чудовищному отставанию от развитых государств! Глобализация необходима именно для того, чтобы не было больше таких отстающих регионов на планете, чтобы вся экономика мира стала единой и развитой.
Она везде происходит очень трагично и все потому, что чрезвычайно велик разрыв в уровне образования и доходов людей в самых разных странах мира. Эффективно сокращать его можно только повсеместным стимулированием общего образования населения, и ничем другим! Побуждать к объединению лучше всего иного может лишь общность образования и культуры на всей Земле в их высших общечеловеческих образцах.
В Европе и Америке хотя бы единая религия, пусть и в разных модификациях. А вот Азию, господа, никогда не разбудить без нового образования и новой культуры! Мусульмане могут еще тысячи лет молиться великому Аллаху в перерывах между сном - плевать им на любую глобализацию!
Острота проблемы еще усиливается тем, что при вопиющей безграмотности и фанатичной религиозности своего населения мусульманские страны уже близки к широкому обладанию ядерным оружием. Если это состоится, то слуги Мухаммеда не будут ждать и проведут тогда "глобализацию" по-своему: или все вместе "Аллах акбар!" заорем, или погибнем в геенне огненной. Решить насущную проблему может только то, что стоит выше всех религий - истинное научное знание, проникающее в головы людей вместе с расширением и культивированием общего образования.
Силой все равно никого не объединить, а время не ждет. Так стоит сыграть на сребролюбии!.. Не надо скрывать: все люди жаждут денег, а всегда бывшие бедными азиаты - особенно. Так пусть они их получат! Пусть все их получат за труд по своему возвышению.
Нет иного выхода! Никакое нынешнее "высшее" образование не достигнет в этом необходимых успехов, хоть всех поголовно в институты запиши. Оно не создает человека-мыслителя, а лишь повышает квалификацию по профессии и тем самым увеличивает разрыв между людьми.
Исторически сложилась подмена понятий: то "высшее" образование - вовсе и не высшее! Высшее - это широкое общее образование, формирующее культуру индивидуума и тем самым всего общества; специальное же образование на культуру мало влияет. В Японии громадное количество людей с высшим технологическим образованием и не сказать, что разум и культура там процветают: проблемы узости кругозора, низкого бытийного уровня личности там такие же, как и в других странах.
Несомненно и верно, что Пушкин, например, обладал высшим образованием, а вот нынешний инженер - вряд ли! Это при том, что у Пушкина и профессии-то никакой не было (его дипломатический ранг не в счет), но сколько высшей пользы он принес!..
Нельзя государству жалеть денег на то, что обернет их сторицей в его же карман: вложения в образование, как известно, самые прибыльные. Особенно ценно самообразование, учение по собственной охоте - его нужно поощрять больше всего!
Конечно, высокая профессиональная квалификация приносит солидный, осязаемый доход. И это хорошо!.. Но нужно хотя бы частью восполнить его недостаток человеку, занятому другим трудом, не менее ценным - трудом по своему образованию, трудом по взращиванию своей Души. В этом важнейшая - самая главная, пожалуй, социальная функция государства.
Что толку поощрять пособиями нищих дегенератов, плодящих нищих дегенератов?.. Зачем стимулировать рождаемость в Стране Дураков?
В нашем государстве нефтяных денег невпроворот, в Америке и Европе их еще больше. Платить стоит хотя бы за то, что перед вами просто "хороший человек", пусть и не академик - и не бандит, слава богу!.. Окупится все, сто раз окупится!
Богатым от этих денег не станешь, но и бедным не будешь. Хочешь больше? Больше работай, больше учись... в колледже, вузе. Будешь богатым!.. Но и сам по себе образованный, порядочный человека ценен тем, что свободен от предрассудков. Он не зависим уже ни от власти Всевышнего, ни от власти дурных денег: его деньги заработаны достойно и он сам себе Всевышний.
Свобода и наука - вот его боги! Вера в их торжество, бескорыстное служение им есть отличительные признаки интеллигентного, "настоящего" человека. Человека, считающего назначением собственной судьбы заботу об общем благе.
Такими все когда-то станут, ребята!

И правда, не сейчас об этом говорить... что-то разошелся я, как депутат у трибуны! Это же все из прошлой жизни: вон, что над головой теперь творится! Какая тут власть, какие деньги, какая культура?.. Заболтал ты меня, Лешка!
- А ты сам болтун! Еще скажи: Бог - предрассудок, ошибка прошлого?..
- Это не Бог - предрассудок, а старые представления о нем. Идея Бога вечна: пока будет существовать мироздание, будет существовать и идея Творца. Думаешь, инопланетяне все знают?.. Как бы не так! Они тоже еще учатся. Нет предела совершенству, его никогда не достичь, но в движении к нему - весь смысл существования жизни!
- Хорошо говоришь, Саня. Только, и вправду - все в прошлой жизни. А нам-то как теперь?.. Опять боюсь об этом думать.
- Какая разница, Леша? Лишь бы дальше все шло: как будет, так и будет! Я сам не герой, тоже боюсь. Ты в будущее-то особо не "упирайся"! Наше дело - жить тем, что есть и надеяться... а о смысле жизни просто помнить. Так надо!

11

Ночью Леха размышлял:
- Пускай Бог есть, тогда почему он не помогает людям?.. Меня в Москве вон, как мытарили! Сколько я трудился, а толку все не было: мало того, что ничего не заработал, так еще и ограбить всегда норовили. Выпью с получки, так обязательно - то деньги отберут, то разденут! Еще и морду набьют, а "менты" потом добавят.
Что, выпивать не надо было?.. Богу какая разница - выпил я или нет? Он ведь должен всем помогать! Хотя... вообще-то, не должен - он нам не должник. Ну все равно! Я никого не трогал, жил честно, почему он мне не помогал? А помогал, выходит, тем, кто бил и грабил. Несправедливо!..
И сейчас: сколько народища погибает - миллионы и миллиарды! Чем провинились? Почему Господь допускает, чтобы они погибли? Пускай бы Земля раньше переворачивалась, когда людей еще не было. А теперь не надо!.. Если человек - венец творения, дело рук Божьих, тогда же он сам, своими руками это творение губит! Не жалко?
Но, может, мы живем не так, как нужно?.. Был бы я Богом, большинство поубивал бы! Совсем мало оставил бы - чуть-чуть. Говорят, что хороших людей больше. Не-ет!.. Хороших очень мало: единицы, может, на тысячи. Остальные - сволочи! Дать бы мне пулемет, я бы их!.. Рука б не дрогнула, никого бы не пожалел! Человека не жалко, он от рождения греховен - уже тем, что родился, гад!
Вот животных жалко: они безвинные и рождаются без греха. Муська вон - лучше любого из людей!.. Мне сколько пришлось в деревне котят перетопить, ужас! А сказано ведь: "Кто кошку обидит, тому счастья не видать!" Может, за них я несчастный такой? И Настена с дочкой - из-за меня?.. Наверняка ведь погибли: никакой вести от них не было. Сказывали, что из Курска вообще эвакуации не было, а вон что на Земле бушует!.. Хотя из-за котят - вряд ли.
То ли в церковь надо было ходить?.. водки не пить, не материться?
Не-ет! Не в этом дело. Что-то тут другое!.. Родители вон не пили, не курили, в Бога верили. А немного счастья им выпало! Я только один - придурок какой. А братья с сестричкой?.. Вот уж скоты, прости меня Господи! А ведь "путние" вроде: не пьют, работают, в церковь даже ходят. А креста-то на них нет - только рядятся под хороших! Так бы вот всех под пулемет поставил! Как же Бог ничего не видит?!
Обидно. Наверное, нет его!.. А жаль. Я-то людям не судья - не надо мне пулемета давать, а то и впрямь всех поубиваю!.. Лучше бы Господь сам с ними разбирался.
Погоди-погоди... это ж он и "разбирается": так Землю крутанул, что большинству каюк! Нормально, гы-гы! - с глаз долой, из сердца вон. Безгрешных, правда, тоже задело. Х-хэ!.. А кто безгрешных видел? Нет таких!.. В общем-то, правильно сделал: пусть заново людьми становятся! Только слабо верится, что станут. Орлов говорил, что станут когда-нибудь. Ой, ли?.. Но все равно. Какие были - и это не люди... насмешка одна! Далеко им до Бога, пусть еще попробуют - авось, и выйдет что.
Ну, едрит твою! Получается, что Бог есть: кто еще так планету крутанет?.. Это только ему под силу. Да как хитро все заплетено! Частицы оседают, форма магнитного поля изменяется, ледники тают, и - поехало!.. Вроде, как само собой. Да-а, "бестолковка" у него варит! Богомольцы думают, что за грехи, атеисты - что от неизбежности. У одних люди виноваты, у других природа. А "сам" - в сторонке; хитро, не прикопаешься!
Слу-уша-ай!.. А может, это инопланетяне для себя Землю очищают? Людей прочь, а самим жить здесь. Тогда злые они!.. А говорили, что добрые, "образованные". Хм!.. Кто ж тогда людей ворует, кто на них "опыты" ставит? Сколько про это писали!
Надо Орлова спросить, какие они все-таки: откуда прилетели, чего хотят? Саня говорил, что они тоже развиваются. Куда уж дальше-то?.. Это до чего "развиться" можно - вообще, что ли исчезнуть? Они и так уже "через раз" показываются!.. Надо это выяснить, не откладывая; пусть расскажет, а то все в голове набекрень! Плохо, когда ясности нет.
Жили и жили раньше, все вроде ясно было. А тут завертелось черт те что!.. Ну почему сейчас именно? Нет бы позже: помер бы стариком, да и не знал ничего! Вон, маманя с тятей - лежат себе спокойно, и хорошо им. Да... лучше, когда ничего не знаешь! Орлов, все: образование, образование - да на фиг оно нужно, это образование? Меньше знаешь, крепче спишь!..
Хотя не знать ничего - тоже плохо! Что вот лучше: знать, когда умрешь или не знать? И от чего? И охота знать... и лучше не надо! Как жить тогда, если узнаешь?.. Писали, что Нострадамус знал; и Ванга знала, и Вольф Мессинг - я читал про них. Вот им, наверное, тошно жить было?.. Знаешь ведь: пять лет осталось! Потом год остался... потом месяц... неделя... три дня; и вот - последний твой день. Мама моя-а!.. Да лучше раньше удавиться, чем так жить. Ф-фу, как противно!
Не могу решить... знать или не знать. Гамлет так же мучился: быть или не быть? Хреновый вопросец!.. Надо, надо еще с Орловым поговорить! Он ведь про катастрофу заранее знал. Не знал бы, не быть бы ему живым! А так - сбежал из Сибири и с нами сидит. Выходит, хорошо все заранее знать!.. Неужто сам додумался? Может, "голос" ему какой был?.. Да нет! Говорил, вроде сам. Молодец парень, умный!
Ну зачем все это на нас навалилось? Как же хорошо мы с Настеной в деревне жили! Дочка росла, дом, хозяйство были - живи да живи!
Жалко как!.. Зачем людям столько горя на веку, за что?

Пристал наутро к Александру:
- Ты, Орлов, мне вот что расскажи: как мир устроен, какое место человека в нем. И про инопланетян еще!.. А то я мало знаю, трудно все понимать.
- Так охота?..
- Ага!
- И слушать будешь?
- Ага!
- Ну, слушай. Расскажу, как сам представляю - я это по кусочкам из разных книжек собирал, потом сам додумывал. На истинность не претендую: чем богаты, тем и рады!.. Скучно станет, говори.
- Ладно!
- Сначала о Вселенной. Мы привыкли думать, что в космосе полная пустота, вакуум... что там ничего нет - одно пространство! На самом деле там кишмя кишит разными элементарными частицами: нейтронами, протонами, электронами... нейтрино всякими. В общем, "каша" такая из частиц!.. Вакуум - это не пустота, он из этих частиц и состоит. Они везде: и в Земле, и в космосе, и в тебе, и во мне. Все они движутся и взаимодействуют между собой, составляя целостную систему. Система эта мыслит, она - как бы большой-большой "компьютер"! Только это не такой компьютер, как наши, земные.
В наших компьютерах сигнал идет по проводникам - от элемента к элементу; по пути он преобразуется: меняет форму, частоту, амплитуду. На входе один - на выходе совсем другой!.. В том компьютере все похоже, только это полевой, а не проводниковый компьютер; и в нем сигнал, состоящий из серии элементарных частиц, как бы "ударяется" по касательной их электромагнитными полями о собственные поля других частиц, составляющих компьютер. Сигнал от них отскакивает и в это время точно так же преобразуется.
Этот "компьютер" похож на большой-большой мозг, заполняющий собой всю Вселенную. У него нет собственных органов чувств - он способен только мыслить, то есть "переваривать" полученную информацию. Мы, люди, как и животные, растения, минералы, являемся конечными рецепторами, воспринимающими первичную информацию и по невидимым каналам связи передающими ее дальше. Туда - в "мозг"!.. Минералы и растения "поставляют" примитивную информацию о состоянии окружающей среды, животные и люди более ценную - первично осмысленную; "мозг" обрабатывает ее, еще повышая ценность, и использует. Все, что мы ощущаем, о чем думаем, все идет туда.
Умирая, мы передаем свое тело для разложения и включения его элементов в строительство новых структур всеобщей системы - таким вот образом эта система живет; обмен веществом, энергией, информацией с окружающей средой - это не что иное, как давно признанные учеными свойства живого. Внутри Вселенной, правда, окружающей среды не заметно, одни лишь "внутренние органы"; может, за невидимыми пределами системы она и есть... мы этого пока не знаем. Так или иначе, не имея воспринимаемого нашим разумом четко определенного, структурированного тела, эта система похожа на мыслящий "бульон" или "океан", как в фильме Андрея Тарковского "Солярис". Возможно, что ей и не нужно никакого тела!.. Или все же тело существует, но мы не способны его ощутить - гадать тут не имеет смысла.
- Лихо!..
- Слушай дальше. Человечество уже стоит (или стояло?) на пороге открытия технологии создания подобных полевых компьютеров: ученые много над этим работали. Создание таких компьютеров позволило бы напрямую, без проводов "подключаться" как бы к всемирному "мозгу" - нужда в развитии науки отпадала бы тогда сама собой!..
Подключившись к большому Мозгу как к Интернету, человек сразу мог бы узнать и осознать все сущее. Все... сразу! Более того, он мог бы передавать информацию о себе, своем элементном составе, в любую точку Вселенной, в любую временную эпоху; и "путешествовать" таким вот образом в любом пространстве и времени без всяких ракет, мгновенно: "здесь" тело распадается, а "там" вновь синтезируется невредимым. Только что ты был здесь, а в следующее мгновение там - на другой планете, на другом краю Вселенной. Где угодно... где только пожелаешь!
И ты знаешь сразу все - все обо всем! Необходимость существования дальше в своем теле отпадает так же, как нужда в науке. Ты все знаешь, все чувствуешь - ты везде, ты свободен и бессмертен! Зачем тогда тело?.. Пусть используется для других нужд Мозга. А ты уже существуешь внутри него, в составе его. При этом сохраняется весь потенциал, накопленный в предыдущих земных жизнях: ты по-прежнему ощущаешь себя суверенной личностью, хотя и не имеющей прежнего материального, вещественного выражения; и одновременно ты - уже часть единой огромной личности, которая еще многократно превыше, мощнее, что ли тебя одного.
Единение личности и всего бытия - это ли не прекрасно?! Инопланетяне, я уверен, или уже находятся на таком уровне, или близки к нему; и достижение этого уровня - цель земного существования людского сообщества. Понимаешь, примерно?..
- Ага!
- Если не сейчас мы продолжим этот путь, то все равно когда-то вновь выйдем на него. Это неизбежно - лишь бы жизнь на Земле не прервалась!.. Хочется тебе быть бессмертным, знать все, уметь все?
- Ага!
- Ты сможешь тогда по своему желанию быть бестелесным духом или воплотиться в любом теле, в любой вещи - вообще в любом физическом виде. И ты будешь всегда, и ты будешь везде: в любом уголке, в любой точке мироздания одновременно. Здорово, да?
- Ну, дак!..
- Мы с тобой, конечно, не будем такими: просто не успеем! А наши далекие-далекие потомки будут. Вот для них все и совершается на Земле!.. Завтра, послезавтра это будет, не имеет значения: для вечности несколько тысяч лет - тьфу! - незаметная "мелочь". И двигатель развития к такому состоянию - наука, заметь! - а не религия, например. Попы призывают нас ждать "царствия небесного" и попутно каяться. Да так они всех укокошат!.. Не надо ждать, надо наукой заниматься! Хорошо один мудрый сказал: "Война и наука - вот занятия, достойные мужчины". Занятие наукой должно стать делом всеобщим - государственным и потом глобальным.
Есть, конечно, и другие способы "слиться" с Вселенной: йоги, буддисты с помощью глубокой медитации умеют перейти в подобное состояние, оставив тело на Земле. Вот как они это делают?.. Вопрос! Надо исследовать этот процесс с помощью науки и оценивать тогда, что предпочтительнее: использовать полевой компьютер или обойтись, скажем так, "собственными силами".
Путь медитации пригоден для одного. А чтобы всем, организованно - с флагами и барабанным боем, с радостными криками "Ура!" - трудновато будет. Как лучше?.. Это вопрос будущего. Но, надо сказать, не очень уж далекого: если бы мы приблизились на этом пути к инопланетянам, те это заметили бы; наверное, и помогли бы тогда!.. Сейчас еще не хотят с нами "валандаться", слишком уж мы примитивны.
А они рядом с нами, всегда и везде - "переживают" за нас!.. Много раз они были на Земле раньше, ты правильно говорил. Они, собственно, никуда и не улетали: живут с нами бок о бок, только мы их не замечаем.
- Люди Икс?
- Не-ет!.. "Люди Х" - это не они. Так называют людей нового поколения, обладающих сверхъестественными способностями и живущих уже якобы среди нас - они вроде должны вытеснить обычных людей и занять всю планету. Возможно, что такие люди и есть, но они могут быть только некими "гибридами", создаваемыми инопланетянами; собственно же пришельцы живут сами по себе. Они стараются быть незамеченными, поэтому везде ставят экраны из электромагнитных полей, как будто "шапками-невидимками" накрывая ими свои базы и самих себя, когда находятся в видимом теле. А могут быть и в невидимом, "астральном".
Если удается их увидеть, то чаще всего они представляются похожими на голограмму - объемное изображение, которое нельзя "пощупать". Это - когда они сами захотят появиться... а могут и не появляться, зато вовсю "шуровать" в твоих мозгах! В общем, захотят если, появятся, не захотят - нет. Захотят, дадут пощупать свое тело - и это будет тело живого существа! Не захотят, будешь беседовать с голограммой. Для них все это легко, они уже высокоразвиты!..
Да, верно, их базы везде на планете: и на суше, и под водой - везде! Они, так же как и мы, используют ресурсы Земли, только другие: нефть и газ их не очень интересуют - они другое, что-то "свое" берут, и нам не мешают. Вот мы им часто мешаем!.. Но они нам не мстят, деликатно "отделываются" - чаще просто уходят в сторону. И продолжают свое!
- Они добрые, да?
- Думаю, что добрые. Хотя тут разные бывали - из разных цивилизаций; ты же слышал, что они и маленькие бывают - зеленые и "сопливые", и большие - белесые. Как ты думаешь, от кого человек произошел... от обезьяны?
- Ну да!
- И это бесспорно. Только, чтобы появиться такому мозгу как наш из мозга обезьяны требуется много миллионов лет. А их не было!.. Все произошло гораздо быстрее. Я думаю, что они ускорили наше развитие. Зачем?.. Это - их дело, но ускорили! Или с помощью генной инженерии, или простым "подмешиванием" своих генов.
В Библии что сказано? Что человек сотворен "по образу и подобию Божию". Вот и похожи мы на них!.. Только они повыше нас были, далеко за два метра - светловолосые, голубоглазые. Атланты, можно полагать, являлись их потомками: у них рост был два двадцать, два тридцать где-то. Может, больше!.. Арии и этруски, похоже, потомки атлантов - потом расскажу о них. Короче, частью мы обезьяны еще, а частью - уже "они"! Они нас к себе приближают, помочь хотят - значит добрые!.. Не надоело слушать-то?
- Не-е! Еще рассказывай.
- Потом... обедать давай.
- Давай!

12

Любил Орлов своих родителей, как любой благодарный отпрыск. Мама добрая была, заботливая: работала неделю с утра, неделю с полудня и не было случая, чтобы отец или ребята ушли утром голодные; нынешние "хозяйки" ленятся утром готовить, а у них в шесть часов уже гремели кастрюльки на кухне. Отец уходил на работу в семь, тогда же с превеликой мукой "ползли" ребятишки в туалет: с вечера-то не уложишь, а утром - ой! - как трудно подниматься, особенно морозной зимой. Зато в воскресный выходной спали до обеда: суббота тогда еще учебная была.
Пока Володя умывался и чистил зубы, Санька стоял сзади, согнувшись и уперев щеку ему в "корму". Теплая она была и мягкая - как подушка!.. Можно было еще подремать, минутку хотя бы. Быстро собирались потом, завтракали и бежали в школу; она через дорогу была - четыре года Саша там проучился. Хорошо учился, больше на "четыре" и "пять"!
Еще с маленьким, отец с ним занимался. Учил читать, помогал целые "поэмы" наизусть заучивать: и Пушкина, и Лермонтова, и кучу других. Особенно нравился Шурику-мурику "стих" про кота ученого, который устанет по золотой цепи "нарезать", приляжет у дуба и сказки говорит. Так и показывал, прижав ладошки к щеке, как котик мурлычет, и потихоньку засыпа-ает. Много Сашок знал, как и все нормальные дети!
Любопытный был, увлекающийся. Однажды прибежали женщины к матери, кричат:
- Там ваш Саша топит все!..
Понеслась с ними и увидела, как ходит сынок по территории соседнего детского садика и поливает всю площадку из шланга. Воды - уже по щиколотку!
- Ты что делаешь?!
- Хочу посмотреть, куда кораблик поплывет.
А кораблик из железных листов сварен и в землю вкопан. Никуда он не поплывет!
Сам потом в этот детсадик ходил немного - мама там поваром работала. Не понра-авилось ему "у чужих"!.. С бабушкой дома лучше: в саду воспитатели такие глупые! Он, когда пообедал первый раз, говорит:
- Воспитательница, а воспитательница! Я котлету съел, и какао выпил - иди суп доедай.
Та смеется:
- Са-аша... да я же лопну, если за всеми доедать стану!
А что ей еще делать, пока у ребят после обеда сонный час? Так "положено": бабушка же все доедает, чтобы не пропало! Чего тут смеяться? Ну, глупая и глупая!.. Сама такая, а еще мамане рассказала - та тоже, небось, хохотала. Сами чокнутые, а сами смеются!
С бабулей дружно жили... гуляли с ней везде! Ольга Васильевна отличалась умом и строгостью: когда шкодил, наказывала без всяких поблажек - как даст по лбу, аж искры из глаз летят! "Наука" хорошая, крепко запоминается. А все равно вредничал!..
Подберется из-за угла, пока та не видит, покажет свой кулачок и громко так:
- Вот тебе! - а сам тут же убежит.
Она тоже тогда смеялась! Потом помирятся, и все равно друг дружку лю-юбят...
В садике всех детей спрашивали, кем те будут, когда вырастут, и каждый кричал: космонавтом! Это оттого, что совсем недавно Юрий Гагарин на орбиту летал. Прямо все хотели в космос!.. Только Орлов - нет.
Его воспитатели спрашивают:
- Сашенька, ты, наверное, тоже космонавтом будешь?
А он сердито так:
- Не-ет.
Недоумевают, снова спрашивают:
- Почему?
А что тут непонятного!
- Я боюсь!.. - скажет совершенно серьезно и насупится.
В школьную библиотеку тетушка его шестилетним повела - она в этой же школе работала учителем русского языка и литературы. Александр сам запомнил, как удивил женщину-библиотекаря, когда утром взял две книжки, а вечером уже принес.
- Не стал читать, не понравилось?..
- Понравилось, еще давайте!
Не обучали в той школе английскому языку и в пятый класс пошел в другую, подальше. Отец хотел, чтобы стал сын капитаном дальнего плавания - и стал бы, только в седьмом классе зрение подпортилось оттого, что много читал. Капитаном уже не быть!.. Моряком неожиданно для всех стал потом брат: выучился на матроса, затем на штурмана и всю жизнь провел на Тихом океане.
Володя тоже увлекался, только не книжками, а техникой да поделками всякими. Вместе фотографией занимались, аквариумными рыбками, радиотехникой - делал что-нибудь Владимир, а Саша больше учился у него. Брат был старше на четыре года, так что Санька везде за ним как хвост увивался.
Заметил как-то раз, что Володя прячет что-то. Заглянул, а там сигареты!.. "Шипка", "Друг" и "Ту-134" - маленько "слямзил" и побежал к соседу, хвалиться. Стали вместе пробовать: накашляли-ись... до хрипоты! Приходит домой, а там отец сразу:
- Вовку зови! - да грозно как-то.
Аж ножонки подкосились!.. Понял, что плохо перепрятал. Пошел, позвал; отец спрашивает:
- Кто курит?..
Сашка сразу же - не задумываясь, что брата выдает:
- Это не я!
Посмотрел батя, помолчал, махнул рукой:
- Делайте, что хотите.
Да куда уж там... сразу сигареты выбросили! Взрослыми уже снова начали. Володя вскоре совсем бросил, а Саша и дальше курил.
Бросить очень трудно: нет вреднее привычки! Каждый курильщик покается:
- Знал бы это, никогда бы не начал!..
От наркотиков умирают быстро, ничего даже толком не поняв; водку можно долго не пить. А без табака - никак!.. Всю жизнь потом кашляешь и куришь, кашляешь и куришь. Страшная отрава!.. Особенно жалко молодых девчонок, друг перед другом с сигаретой красующихся. Так и хочется сказать:
- Дуры вы, дуры!.. Ведь не знаете, что никогда уже не бросите - стоит только начать! Позеленеете, сморщитесь как старухи, а все будете эту "соску" сосать. Мужики - еще куда ни шло!.. А вам же детей рожать, красавицами быть, мужей любить и целовать. Кого им в вас-то любить и целовать... пепельницу? Тьфу, отвращение одно!

Шибко увлекались пацаны тех лет велосипедами с мотором - предшественниками мопедов; во всех дворах и на пустырях с утра до вечера слышался их ноющий какой-то, зудящий рев. И не рев даже, а и не сказать что - какой-то долгий звук на одной ноте, вынимающий все нервы: "А-а-а-а!" - как будто бомбовоз "Юнкерс-87" пикирует. Передач на таком велосипеде не было, вот на одной скорости подолгу и "пилили". Ну да, точно... как бензопила!
Обладатель такого "чуда инженерной мысли", одетый в тенниску и спортивные "трикушки" с пузырями на коленях проезжал по двору по-царски, будто на нынешнем "Мерседесе", вызывая нескрываемое восхищение "безлошадных". Авторитет такой персоны был не мал: обычный велосипед не шел ни в какое сравнение с моторным!.. Это - как сравнивать конную телегу с лимузином.
Настоящие мопеды появились позже, когда мальчиший интерес к технике уже приугас, да и достаток в семьях вырос, поэтому серьезного распространения они так и не получили: проще было уже купить мотоцикл, а то и автомобиль. А тогда "моторный" был обязательным атрибутом в статусе "продвинутого пацана"; и не знать различий между моторчиками Д-4 и Д-5 все равно было, что не знать, с каким счетом наши хоккеисты выиграли у канадцев первый матч знаменитой серии 1972 года! Подобное незнание немедленно вызывало сомнение в полноценности: "незнайка" рисковал стать презираемым навсегда.
Володя сам умудрился где-то заработать и купить такой велосипед; сам! - не выпрашивая у родителей, как другие. Вот и стал он очень уважаемой фигурой во дворе: с его мнением считались и даже вызвать его "на кулачки" по пустяковому поводу, что являлось обычным делом в отношении других, стало уже невозможно. Это было бы верхом неприличия!.. Шурик частенько пользовался таким весомым положением брата для собственной защиты: с хитрецой парнишка рос!
Однажды сам попробовал поехать на "моторном"; хорошо поехал... на обычном-то велосипеде со "свистом" носился! Да забыл, что на повороте надо рукояткой "газа" скорость сбрасывать, иначе в него не впишешься. Дело на дачах было, "мичуринскими садами" их называли - так и поехал по кочкам, капусте и картошке!.. Напугался, заглушил мотор и повел "велик" обратно в руках. Больше за руль не садился, пока взрослым уже не выучился лихо ездить на автомашине.

...Отец мужиком серьезным был, его все уважали. Он никогда не кричал, говорил немногословно, и шла от него такая уверенность в правоте сказанного, что мысли не возникало перечить! Уже Володя вырос пониже Александра, а батя был еще меньше ростом - сказалось голодное военное детство. И никто не воспринимал его маленьким!.. Он не грубил, слушал внимательно, но если доходило до оскорбления, долго не раздумывал.
Однажды Ванька Солнцев с первого этажа - взрослый уже, здоровый мужчина - как-то грубо сказал об их матери. Мужики тогда во дворе в карты играли, успев "принять" для настроения - под столом и бутылочка початая стояла.
Отец долгих "разборок" не устраивал: молча положил карты, поднялся, да так "дюзнул" этому Ваньке, что тот только пятками сверкнул!.. Даже "искорка" будто бы в воздухе проскочила - это пацаны потом рассказывали. И откуда что взялось?.. Кулачок вроде маленький, сам не богатырь... а так-то вот!
Саньку тоже сильно любил: ни разу не порол, обещал только. Но боялся тот порки, как смерти!.. В пятом классе он, всегдашний "хорошист" принес домой дневник в разворот исписанный красным за поведение, да еще с двумя двойками: по русскому языку и алгебре. Пришел из школы тише воды, ниже травы.
Тут маманя тарелку борща налила - наваристого, с капельками жира и сметанкой! А батя – как назло:
- Давай дневник... проверю!
Внутри у сыночка сразу пусто стало. Словно нашкодивший кот подошел на "полусогнутых", опустив голову, подал дневник; отец посмотрел его, сказал:
- Ремень неси!
Это прозвучало для Сашки как "именем Российской Федерации..." - как приговор, в общем, который "окончательный и обжалованию не подлежит".
И дернуло же "училку" - Галину Павловну - именно в этот день вызвать его к доске!.. И на уроке-то, правда, вертелся, как юла - за это еще дневник исписан. Провалиться бы сквозь землю! Да уже невозможно было.
Нес ремень, поливая его слезами; протягивал неблизко, чтобы "воспитатель" сразу не дотянулся. И ныл:
- Па-па, не надо!.. Па-па, ну не надо! - может, "сработает", а?
Сработало!.. Отец дневник отбросил, сказал:
- Ладно. Но смотри мне! - и "ограничился" пудовым подзатыльником. Матери сказал: - Жрать ему не давай!
Сидел потом Сашка хныкал, хныкал осторожно; побольше соплями хлюпал, чтоб скорее жалость вызвать: есть-то охота!.. Мама потихоньку позвала:
- Иди, садись! Отец не видит.
Хлебал тогда борщ и был счастлив, что и сегодня пронесло!.. На следующий день взялся за учебники и вскоре все наверстал.

Уже взрослым, учась в институте, приезжал к родителю на каникулы: отец с матерью разошлись, и Николай Егорович вернулся на родину, в Томскую область. Выпивали понемногу за встречу, вспоминали ту историю, смеялись - отцова "наука" хорошо закрепилась и без ремня: старался быть порядочным. Не всегда удавалось, но старался.
В тех разговорах часто обсуждали Советскую власть. Не мог понять Александр, почему отец так плохо к ней относится и всех "правителей" называет непременно дураками?.. И партийных, и царей - кроме Сталина и Петра Первого. Уже позже, когда сильно болел, и врачи спиртное запретили, он говорил еще:
- Когда "Ленька" умрет, я обязательно выпью: туда ему и дорога!
Почему... за что? Надеялся, может, что "хорошие" когда-то придут? Не объяснял. Ну, Хрущев, ладно - его все дурачком считали! От взрослых и меньшие этому учились.
Сашенька раз что вычудил - года четыре ему было, сам уже запомнил!.. Пришел к соседке в гости. Дети не объясняют, почему... взял и пришел "в гости"!
Она, как положено, чаем угостила - с вареньем и печеньем; попил чаю, поблагодарил и уселся на диван журнал "Огонек" листать. А там, на второй странице - портрет Хрущева; понял гость, кто это и хозяйке сообщил:
- Я его знаю - это лысый черт!
Соседка-то партийная была, аж вскинулась:
- Са-аша!.. Кто это тебе сказал?
- Папа.
- Нельзя так говорить!.. Это Никита Сергеевич Хрущев, первый секретарь ЦК КПСС. Он нами руководит, и мы все его любим.
- Да нет, это лысый черт! Вот, не видно, что ли? - и пальцем показывает.
Ребенок же не понимает, что это не черт, но ясно видит, что он лысый!.. Еле убедила Клавдия Филипповна, что это все-таки достойный человек, а не "черт".
Так то Хрущев... а Брежнева-то за что было не любить? Его, казалось, вся страна любила. Кучу смешных анекдотов о нем рассказывали, но ведь с любовью! Никакой ненависти не было. До сих пор многие не против, чтобы он у "руля" стоял, если бы был еще жив. Одна колбаса "за два двадцать" что стоила!.. И водка по три шестьдесят две.
О Сталине отец вообще молчал, но в его фотоальбоме хранились открытки с портретом генералиссимуса. Как жалел потом Орлов, что не расспросил обо всем подробно!.. Слушал только, как поносил батя малограмотных генсеков и председателей колхозов.
По грибы как-то пошли, по опушкам везде остовы разной техники брошены. Сокрушался отец:
- Да разве так можно?.. У путного хозяина разве так все валялось? Вот раньше... - и умолкал, махнув рукой.
Что раньше... как раньше? Что вообще могло быть раньше?.. Все же знали: раньше был глупый царь с дворянами и буржуями, потом мудрая и справедливая Советская власть. Что еще узнаешь из школьного учебника истории? А из "Истории КПСС" в вузе?.. Только то, что там написано. И написано там было то, "что надо"!
Учащихся заставляли сдать экзамен так, как учили и никто из них ничем из прошлого уже больше не интересовался. "Тройку поставят, и ладно!" - говорили студенты; и без того знали об успехах социализма и были уверены в них. Что еще изучать?.. По телевизору и радио каждый день о Директивах очередного съезда партии вещали, и в газете "Правда" все обо всем писали. Разве "Правда" - неправда?..
И за что было Советскую власть ругать? Вон, как она старалась: чуть-чуть до коммунизма не довела!

И уж правда, "старалась"... Только в девяностых уже годах от тетушек, старших сестер отца узнал Александр, в чем была причина отцовского недовольства.
Все просто объяснялось: дед Егор, оказывается, из зажиточных кубанских казаков был; само собой, за белых воевал. Сразу после гражданской войны его не расстреляли, так потом в Сибирь сослали - это еще до колхозов случилось. От того и появились Орловы в Сибири!
Бабушка Ольга Васильевна, царство ей небесное, другую фамилию носила и была из столыпинских переселенцев, из Вятской губернии. Часто приговаривала:
- Когда мы еще в Расее жили... - если рассказывала что-нибудь из старины. Саша только про эту "Расею" от нее и помнил, больше ничего.
Когда ссыльных казаков к ним привезли, тем надо было куда-то пристроиться. Бабушка мужа тогда уже похоронила, оставшись с тремя детьми, вот и сошлись они с дедом Егором; вскоре и Коля родился - будущий отец Александра. Тут коллективизация началась, и сопровождалась она многими крестьянскими восстаниями; казаков, как "врагов" Советской власти, собрали снова и отправили еще дальше куда-то, в пропащий Нарымский край - чтобы и не думали бунтовать! Вот там они и сгинули насовсем. Тетя Валя рассказывала, как сгоняли уже других ссыльных на какой-нибудь остров среди болот и там бросали вместе с семьями. Как хочешь, так и выживай!
Гибли, конечно, все - без хлеба, скотины, самых простых инструментов и в тучах болотного гнуса; так же и дед Егор пропал. Отец-то наверняка это знал, а бесхозяйственность сам видел - оттого так претила ему Советская власть.

Много публикаций прочел Александр в послесоветское уже время о преступлениях большевиков. Почти сто миллионов собственных граждан они уничтожили!.. Около пятидесяти миллионов в лагерях, ссылках, голоде и расстрелах, десять на гражданской и тридцать два на Отечественной войне - это историки подсчитали. Если даже не говорить о том, как затыкали все прорехи на фронте сотнями тысяч живых людей, то сама-то война разразилась полностью по их вине!
Кайзеровскую Германию в 1918 году союзники по Антанте добили и без помощи русской армии; позже Запад открыто попустительствовал Гитлеру, и только потому, что руками немцев хотел уничтожить коммунизм. Не будь советских коммунистов, не было бы и Второй мировой войны: нацистам никогда не дали бы подняться! Не остановились бы даже перед новой военной интервенцией в Германию, но такой громадной войны дожидаться бы не стали.
Недавние победители вынуждены были уступать, потому что понимали: опасность коммунизма еще страшнее опасности нацизма. Нацизм поначалу касается лишь одной угнетаемой нации, только потом в конфликт вовлекаются другие. А коммунизм - сразу всех! Всем заранее уготована тоталитарная тюрьма под лживые сказки о светлом будущем.
Это Орлов понял постепенно и определенно, и никогда бы уже не простил большевикам не столько даже гибели своего деда, которого ни разу не видел, сколько загубленной ими веры в скорое и неизбежное торжество идеи в нем самом.
Как верил он в коммунизм!.. Воспоминания тех лет до сих пор были живы. Отчетливо помнил, как был счастлив, когда сначала ему на грудь прикалывали октябрятскую звездочку, потом повязывали красный пионерский галстук, а позже вручали комсомольский билет. Как студентом он стал членом комитета комсомола института, участвовал во многих инициативах - тогда еще не было повода в чем-то сомневаться!
Но вот прошли годы и Александр, близко общавшийся с идеологическими руководителями, стал замечать фальшивость комсомольских "починов", закулисно продиктованных партией, бюрократизм, поглощающий аппарат организации, прохладное отношение ее рядовых членов к самой коммунистической идее и многочисленным, зачастую никчемным "мероприятиям". А главное - откровенное вранье и приписки в отчетности о них. Комсомольские активисты, как оказалось, сами ни во что не верили!.. Они только прикидывались борцами за коммунизм для успешности будущей карьеры.
Сам уже налег тогда на работы Маркса, Энгельса, Ленина, которых в любой библиотеке было великое множество, и просто поразился тем, как раньше не замечал такого чудовищного количества несуразностей и нестыковок в их произведениях!.. "Проходили" все это на занятиях очень быстро, для "галочки" - никто ничего на самом деле и не понимал. А после внимательного чтения он уже много думал, старался вникнуть в самые основы коммунистической теории. Потом неторопливо огляделся вокруг и осознал: утверждение о том, что в СССР существует "реальный" социализм - ложь! Для понимания этого достаточно было разобраться в терминологии.
Выяснилось, что сам термин "социализм" происходит от латинского слова "социалис", что значит "общественный". Социализм подразумевает такую общественно-направленную деятельность государства, которая выражается в изымании части доходов богатых граждан и передаче ее бедным с помощью соответствующей налоговой и филантропической политики. И больше ничего!.. Ни о какой насильственной ликвидации частной собственности на средства производства и экспроприации капитала в ходе его строительства не может быть и речи: обобществление должно осуществляться только через свободный рынок способом акционирования. И такой социализм уже давным-давно присутствует на "гниющем" Западе, а лучше всего он реализован в скандинавских странах и Японии, где расходы на оборону очень малы.
Выходило так, что семьдесят лет борьбы за коммунизм, гигантские материальные и стомиллионные человеческие жертвы были бесполезны и бессмысленны. Что Ленин, апологет казарменного социализма - примитивное и кровожадное чудовище.
Не сразу новое знание уложилось в голове Орлова. Эпоха перестройки подтвердила его догадки, но это было уже позже, а тогда Александр своей чувствительной душой сильно переживал развенчание идеалов. Говорить о чем-то вслух не решался, зная силу преследования неутомимого КГБ, который за дотошность прозвали в народе "конторой глубокого бурения", но совести решил больше не изменять.
Комсомольский билет положил в шкаф, и стать членом коммунистической партии отказался, хотя его уговаривали вступить в нее и часто приглашали в горком ВЛКСМ, где пророчили дальнейший рост. Может, и от этого еще бросил учебу и ушел в армию, где атмосфера казалась чище. Отец "добился" своего, даже не пытаясь это делать: сын теперь сам уже все понимал, не обманываясь больше пропагандистской трескотней.

Коммунисты всегда были мастерами конспирации. С мясником и злодеем Гитлером миру очень скоро стало все понятно; величие Сталина долго казалось незыблемым, но все же осмелились его развенчать, а с Ленина нимб святоши сорвали совсем недавно, хотя все равно находятся убогие умом, готовые верить в его непорочность.
Нужны были десятилетия сосредоточенных усилий многих исследователей, в разное время вскрывавших зловонный гнойник большевистской лжи, чтобы все узнали настоящую правду о прошлом. Александр часто и искренне жалел, что Сибирь находится очень далеко от Москвы. Если бы это было возможно, он с благодарностью пожал бы руку Николаю Сванидзе, Феликсу Разумовскому, Михаилу Веллеру и многим другим за их воистину титанический труд. Это отважные и благородные люди - они дарят зрение незрячим!
Еще в сталинское время Максим Горький и Михаил Шолохов пытались говорить правду, но это было не очень убедительно: их едва слышали единицы. Люди и сами догадывались о больших масштабах резни в стране, но настоящего ее размаха и самой сущности кровожадной власти не узнали даже после хрущевского доклада на двадцатом съезде КПСС. Позже Даниил Гранин в романе "Зубр", Анатолий Рыбаков в "Детях Арбата", Александр Бек в "Новом назначении" показали содержание командно-административной системы. Работы очень серьезные, но их значение в сознании простого читателя легко перевешивается ударным эмоциональным воздействием простенького "Собачьего сердца" Михаила Булгакова, созданного ранее и легко обнажившего животную морду большевистского зверя. Ни одна работа тех лет не покушалась на порочный строй в необходимой и достаточной мере.
Первым полную правду о казарменном коммунизме и его всепоглощающей лжи открыл великий русский человек и писатель-публицист Александр Исаевич Солженицын. Вот кому должны быть благодарны люди больше всего!.. Неспроста Советская власть так травила этого подвижника истины.
Когда Орлов читал "Архипелаг ГУЛАГ", сердце его содрогалось; понял, о чем и почему молчал отец. Николай Егорович умер в 1980 году, и в то время власть коммунистов еще не кончилась; он, тяжело больной уже, не за себя боялся - за него: скажет лишнее и приедут "товарищи в штатском". Ему ли было не знать, что любит Сашка поболтать с друзьями?..

И впрямь, молодые ребята часто собирались вместе и нет-нет, да переходила их беседа на тему о том, что "не все ладно" в государстве. Тогда, в "кухонных" разговорах, появлялись первые ростки понимания порочности происходящего.
Конечно, корень ее таился в неэффективной организации производства товаров и их распределения: когда народу всего хватает, ему наплевать, кто правит!.. Советская же система занималась очковтирательством - она не обеспечивала подчас даже минимальных потребностей людей в качественных товарах. Еле-еле перебивались только за счет экспорта нефти; огромные ресурсы переводились зря.
Александр часто слышал: коммунисты построили великую страну! Неправда. В чем таилось это величие, если несчастные люди от рождения до смерти прозябали в убогих квартирках и непреходящей бедности?.. В куче ракет его нет: и у Америки их было не меньше, но вот ее граждане всегда жили намного лучше. Дорогостоящими боеголовками кремлевские бонзы защищали лишь себя, а не обобранный ими народ или пресловутые "завоевания социализма".
Все неудачи многих десятилетий руководители страны сваливали на последствия тяжелой войны, отвлекая внимание от главного - отсутствия экономической свободы. Ведь стоит только ее допустить, как она немедленно потребует свободы политической и тогда - конец большевизму!.. Даже исчахнув и одряхлев, КПСС была не в состоянии допустить этого, разражаясь по поводу любой критики жалким подобием куриного кудахтанья: "За что боролись?.. За что боролись?..". До самой августовской революции 1991 года партийные "перестройщики" словоблудили с хозрасчетом и кооперацией, пытаясь оттянуть время до наступления настоящей свободы, которая неизбежно отбросит их от сытной кремлевской кормушки. Боролись-то они именно за эту кормушку, а не за выродившуюся в пшик идею-фикс!
Вообще говоря, не бывает экономики социалистической или капиталистической; она всегда одна - ученые-экономисты это подтвердят. Даже сам Ленин писал: "Лучше капиталистической организации производства человечеством ничего не придумано, и нам придумывать незачем". Так зачем же тогда большевики-ленинцы выдумали казарменный социализм?.. А другого выхода у них не было! Еще в 1917 году они прекрасно понимали, что свободные люди быстро сметут политических шарлатанов с властного трона, поэтому удержаться на нем можно будет только с помощью командно-административной системы управления и жестоких репрессий. Победили их собственные шкурнические интересы.
Александр читал в газете "Неделя", как обжирались ответственные работники Совнаркома и их шлюшки в годы гражданской войны и военного коммунизма, когда голод косил десятки миллионов ни в чем не повинных людей, а чекисты еще и казнили миллионы человек за самую малую попытку протеста. В голове не укладывалось, что на дьявольском "счету" одного-единственного палача из расстрельных подвалов ЧК числились шестьдесят тысяч убитых им лично из револьвера за несколько лет!.. И таких была целая рать, еще требовавших особых выслуг и льгот за свои "исключительные" заслуги перед Советской властью. Да! Они на самом деле писали рапорты начальству с такими просьбами. А ведь эти дегенераты уничтожали цвет русской нации!
Именно шкурническая природа советской коммунистической власти, когда для "своих" есть все, а чужие побоку, заставляла ее самозванных вождей тиранить народ семь десятилетий. Считают, что руководители СССР были бессеребренниками; возможно... но ведь вокруг них кормилась огромная армия прихлебателей! Всегда и везде на любом уровне власти существует мощная прослойка паразитов между ее персонами и собственно народом. Большевики ничего нового-то не открыли! Такова природа любой власти: хоть власти одного тирана, когда существует власть "самого себя" ради собственной власти; хоть самой демократической, когда существует власть круга формально избранных ради их же власти. Любая система власти - паразитическая надстройка над обществом, в какой бы камуфляж ее ни обряжали! И она же совершенно необходима для избежания самопроизвольного разрушения общественного устройства и наступления анархии. Вся суть в том, как она формируется.
Коммунисты совершенно нагло и навсегда сами себя провозгласили незаменимыми и неотторжимыми от власти и прикрыли свое бесстыдство белыми одеждами "народной демократии" и лживой фразеологией. Большой популярностью пользовался партийный лозунг "Все во имя народа, все для блага народа". Да врали коммуняки... это для их блага все было! Так врут все поборники власти.
Между прочим, другим лозунгом они в силу своей природной дремучести "подкосили" сами себя; он гласил: "Всемерное повышение благосостояния советских граждан - главная цель и забота партии". Не учли, что если благосостояние растет, человек рано или поздно задумывается о том, куда ему девать "лишние" деньги. На "гнилом" Западе он может вложить их дело, чтобы получить хорошие проценты. А в советской казарме - некуда!.. Мало того, что деньги пустые, не обеспеченные товаром и только умножающие дефицит всего и вся, так еще и разумного применения им нет. Исподволь и неизбежно "состоятельный гражданин", о котором таким образом "позаботились", начинает испытывать недовольство властью и желает ее скорой кончины: зачем такая власть, когда за границей она другая, "умная"?.. Общеизвестно теперь, что тщедушный "социализм" в СССР развалили пустые деньги и естественная зависть его простых строителей к обеспеченной жизни "проклятых буржуинов".
Самого простого не понимали кремлевские "старцы", которые были вовсе не небожителями, а безграмотными проходимцами, случайно оказавшимися у властного "кормила". Не имея никакого соображения о том, что говорят, они без конца уверяли людей в скором наступлении "светлого будущего" до тех самых пор, пока все вмиг не рухнуло. Короче говоря, семьдесят лет "пудрили мозги" всему миру - ведь им верили не только русские: чумная идея достаточно погуляла по нашей планете!.. Всю свою историю партия большевиков занималась профанацией коммунизма и латанием прорех в теле больной, постоянно рушащейся экономики. Удивительно, что так долго продержалась система "реального" социализма, порочная и нежизнеспособная с самого ее основания.
И неудивительно! Перманентные, непреходящие репрессии и мощнейшее идеологическое оболванивание - вот ее подпорки. Чем она могла стать в пике своего развития, показал пример Камбоджи, где за несколько лет "красные кхмеры" под руководством Пол Пота и Йенг Сари уничтожили три четверти собственного народа во имя коммунизма. Причем убивали ударом кирки в затылок, поскольку один китайский патрон стоил столько же, сколько килограмм риса.
Коммунистическая верхушка, между прочим, оканчивала университет Сорбонны, и ее главари не были дикарями и людоедами. Тогда чем объяснить такое варварство?.. Только собственными шкурническими интересами! На счетах руководителей страны скопились миллиарды долларов, обагренных кровью нескольких миллионов человек. Вот что приносит людям казарменный коммунизм!

Советские руководители старались иногда смягчить тиранический характер и экономическую бесплодность своего режима, но сталинские "снижения" цен были всего лишь фикцией. Самой известной попыткой вдохнуть жизнь в умирающую систему стала косыгинская реформа середины шестидесятых годов - половинчатая и с самого начала обреченная на неуспех. Она могла лишь лакировать действительность, освежить некоторые краски на "портрете" коммунистического чудовища, в которое превратили верные ленинцы Советский Союз в глазах жителей цивилизованного Запада. Никакой существенной пользы она не могла принести!
Дело в том, что для коренного реформирования экономики надо было сменить саму парадигму народной власти, основополагающий взгляд на нее. Но тогда в ней не осталось бы места большевикам!.. Само собой, что ограниченная идеологическими рамками реформа провалилась. Об этом Александр читал в статье Отто Лациса "Уроки горькие, но необходимые" в журнале "Огонек".
Все другие попытки не могли иметь результата по той же причине, вплоть до реформы Егора Гайдара, действительно оправдавшей себя - жаль, что коммунистам удалось тогда быстро "свалить" талантливого премьера!.. Могли заменить его и развить смелые начинания и Григорий Явлинский, и Сергей Степашин, и Сергей Кириенко, но вышло, как вышло: президент посчитал нужным реформы сильно не "разгонять", справедливо полагая, что народу не осилить сразу так много перемен.
Борис Ельцин вовсе не стал предателем демократии и реформ, как думали многие. В самом деле нельзя спешить с громаднейшими изменениями, иначе людское сознание просто "захлестнет" от непонимания происходящего: не сделать в одночасье черное белым и белое черным! Но нельзя и останавливаться на достигнутом.
Это хорошо понял новый председатель правительства Путин: как бы ни желал самый ретивый реформатор, чиновники не перестанут воровать и всеобщий беспорядок не прекратится по одному взмаху воображаемой "волшебной палочки" - всему свое время, которое все и расставит на свои места.

- Необходимо, - думал однажды Орлов, - лишить коммунистов монополии на толкование коммунизма исключительно от их лица: третье тысячелетие на носу, а вековая идея все еще на пещерном уровне развития и понимания.
Если тоталитарный коммунизм однозначно плох, то это не значит, что действительный коммунизм вообще невозможен! Придет пора, и он естественным образом наступит сам собой. Даже скорее, чем мы думаем!.. Нужно научно осмыслить путь к нему. Нужен, возможно, и всемирный трибунал с широким представительством народов, способный осудить любой тоталитаризм - националистический, коммунистический или религиозный как различные формы фашизма.
Для настоящей "победы" коммунизма нужна не преждевременная социальная революция, а мощная и достаточная материально-техническая база. И в одной стране ему не быть!.. И то, и другое утверждали еще его классики - только Ленин решился оспорить эти постулаты. Теперь известно, к чему привело его игнорирование азов коммунистической теории, но мечта многих поколений жителей Земли вовсе не дискредитирована порочными усилиями экстремиста.
Очевидно, что проводником на пути к "настоящему" коммунизму в постиндустриальном обществе является процесс той самой глобализации, которую клянут со всех сторон те, кто ничего в ней не понимает - ни в смысле, ни в содержании. Ее не миновать!.. Рано или поздно люди объединятся. Должно стать ясно раз и навсегда: "Свобода, равенство, братство" - лозунг не прошлого, а будущего. Люди всей Земли станут одинаково свободны и равноправны, когда сравняется уровень их доходов и образования. Эти предпосылки необходимы для формирования нового человека новой общественно-экономической формации.
Чтобы такой человек появился, нужно максимально освободить его жизнь от материального производства в пользу работы над интеллектом, что вполне возможно при достижении достаточного развития робототехники и компьютеризации промышленных технологий. Не нужно будет тогда человеку в поте лица зарабатывать хлеб насущный, машины обойдутся без него! Необходимым останется только минимальный контроль над ними, а люди смогут полноценно заниматься своим прямым человеческим предназначением - развитием души посредством познания мира. Сначала увлекаемые денежным интересом, стимулируемым государством, затем по обыденной привычке, перерастающей уже в насущную потребность.
Коммунизм наступит естественным образом, без насильственной ломки границ государств, привычных устоев, без революционного уничтожения классовых и национальных различий. Главная цель технического и технологического прогресса - это полная роботизация производства, способная привести к такому невиданному увеличению количества и качества материальных благ, которое называют изобилием.
Роль "локомотива" на пути к достижению изобилия будет принадлежать развитым странам Запада: они покажут пример, к которому потянутся остальные. Одновременно надо воспитывать в людях культуру разумного потребления - без нее можно скоро истребить все живое, так и не достигнув никакого "изобилия". И нужно, конечно, разумное регулирование населенности планеты. Земля способна без труда прокормить пятьдесят миллиардов человек, но рост производства просто не поспевает за ростом населения!.. Образование, образование и еще раз образование - вот, что необходимо для решения проблем перенаселения, а не убийство "недочеловеков".
Вообще нужно не какое-либо противостояние, а межгосударственное сотрудничество на пути глобализации. Процесс этот очень длительный и драматичный, но другого пути нет. Иначе - только новая мировая война между Востоком и Западом с уничтожением всей планеты, потому что классовое противостояние Запада прошлых лет уже давно переместилось на Восток, где грозит превратиться еще в религиозное и расовое. Восток, похоже, повторяет путь промышленного развития Запада со всеми его издержками, и религиозные фундаменталисты стараются перевести уже появившиеся там классовые проблемы в русло противостояния религий.
Партии псевдокоммунистов в развитых странах уже умирают, стремительно теряя опору в лице класса промышленного пролетариата, выразителем интересов которого являются, поскольку быстро исчезает сам этот класс в постиндустриальном обществе; большевиков там нет нужды ставить к "стенке": они сами скоро исчезнут, исполнив отвратительную историческую роль. На Востоке же коммунизм не может прижиться совсем ввиду полного неприятия его исповедующими ислам. Но исламский фундаментализм - самая благодатная почва для нового политического экстремизма и терроризма, способных создавать иллюзию решения классовых в своей основе проблем бедности.
Идея неукротимой мести всемирным угнетателям под священным знаменем великого пророка - что может быть проще и доходчивей для убогого разума неграмотного бедного крестьянина?.. И это - всего лишь трансформация на мусульманский лад такой же простой революционной фразы поэта Маяковского: "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!" Провоцирование настроений "зеленого", то есть исламского фашизма, способных быстро нарастать до размеров идеологического урагана, чрезвычайно опасно; здесь снова общее образование населения должно играть ведущую роль в укрощении революционных наклонностей горячих южан.
В Азии и Африке всегда жили за счет богатых природных ресурсов, примитивного сельского хозяйства и ремесленничества - отсюда и невысокая личная культура. Нет мотивации развития: пока хватает, зачем больше?.. Только вот ни один азиат не упустит возможности быстро, хищнически разбогатеть, чтобы откровенно "топтать" других и похваляться собой; другие же будут продолжать влачить жалкое существование в рабской покорности господину, пока и им не представится подобный "случай". Таков восточный менталитет! Исторически так сложилось и надо это учитывать. Отсталым странам надо обязательно помогать, только не воспроизводством там всех стадий классического индустриального развития, как делают нынче, а прямой передачей новейших технологий и помощью в их освоении: нужно суметь "перепрыгнуть" очередной пролетарский, революционный период. Востоку нужен не пролетарий-сокрушитель, а специалист-технолог.
Жалко что-то отдавать даром?.. Придется, если не хочется, чтобы свернули шею! Немногочисленному населению Запада и так живется сытно, а нуждающихся жителей Востока подавляющее большинство: из шести с половиной миллиардов человек на Земле только полмиллиарда "белых", а остальные "небелые". Захотят - "прихлопнут" мгновенно сытое меньшинство!.. Никаким ядерным оружием не отобьешься, которое нельзя применять слишком масштабно. Положение усугубляется еще тем, что нефтяные и газовые ресурсы на исходе, а Восток уже не хочет жить отстало, почувствовав привлекательный вкус цивилизованной жизни. Хочешь, не хочешь, а поделишься; азиаты и африканцы теперь прямо этого требуют: делиться!
Не надо взращивать себе врагов, надо увеличивать число друзей. Глобализация к этому и ведет, только реализовать ее нужно очень осторожно!.. Ни в коем случае нельзя потерять собственный суверенитет, раньше времени допуская в европейские и американские страны огромное количество иммигрантов из Азии и Африки, как это происходит сейчас. Они уже чувствуют свою силу и способны без всякого оружия разгромить всю Европу, а заодно и Америку! Подобное чревато гибелью всей цивилизации.
Мигранты совсем скоро станут большинством и в условиях демократии "перекроят" тогда законы под себя, лишив коренное меньшинство всех прав власти. А то и раньше возьмут ее силой и станут "приятно загнивать" на привычный восточный манер, проедая награбленное и уничтожая оставшихся противников. В мгновение ока цивилизация обрушится в варварство!.. Думать, думать и думать нужно перед принятием ответственных решений, касающихся жителей всей планеты.

Так наивно, но "умно и взвешенно", как казалось ему, размышлял Орлов накануне третьего тысячелетия, совсем не догадываясь еще о приближающейся катастрофе, которая все насущные проблемы земной цивилизации "решит" своим способом, быстрым и безапелляционным. Уничтожит большинство населения планеты и ввергнет оставшихся в живых в первобытное состояние, из которого самой смелой мыслью не "дотянуться" до будущего.
Того будущего, которое уже было...

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

bulat: Уф… кажись, осилил «многа букаф» Убил уйму времени напрочь и безвозвратно. Не думаю что кто-то на портале решится дочитать хотя бы эту первую часть пе...   (28.02.2007 4:04:57) перейти в форум

bulat: Но должен сказать, что очень много и подробно расписано и про другие. Короче с юга все ломанулись к северу и Москве. Мировая война, голод, хаос, полн...   (28.02.2007 4:11:19) перейти в форум

bulat: Своих в живых не осталось. Живут себе дальше и горя не знают. Жрут запасы, топят печку и размышляют о вечном. Много вспоминают, мечтают и думают, что ...   (28.02.2007 4:11:28) перейти в форум

bulat: Автора прет как сорвавшийся с тормозов паровоз. Философия в тексте полирует сознание, научные точки зрения грузят мозг как тонны журналов, конкретно р...   (28.02.2007 4:11:49) перейти в форум

bulat: Там вроде жечь было нечего, чтоб греться, а целый год как-то они прокуковали в бункере и чем-то топили. Как они ходил снаружи в минус 80 градусов тоже...   (28.02.2007 4:12:05) перейти в форум

Frolov: А. Фролов Заметили графомана? Такой вот он стойкий, этот Булат... Я в обсуждение не вмешивался: мою книгу поставил в портал Snake - видимо, понрав...   (19.03.2007 10:35:12) перейти в форум

Полтавцев Александр: Фух, осилил... Бросался трижды, как на амбразуру или "Войну и мир". Согласен с Булатом. Очень характерная работа - я бы назвал это "фантастикой глобал...   (06.06.2007 4:57:41) перейти в форум

bulat: Здорово, не я один смог "асилить" это ))))   (08.06.2007 4:18:58) перейти в форум

Лукеева_Александра: Увидела оригинальное название - захотелось почитать... Пока занималась собой - потеряла из виду произведение... Пока искала - вспомнила весь свой сл...   (07.09.2007 8:53:06) перейти в форум

Friz Muller: Те кто не поняли про твой бункер - их проблемы, несмотря на то, что и я нихрена ни понял, и кажеться это бредом - не нужно думать что это плохой бред ...   (14.09.2007 1:27:01) перейти в форум

Лукеева_Александра: Долго искала произведение – себя материла за забывчивость... Нет! что бы не говорили - мне понравилось!!! :-) Во-первых, на все замечания, хочу сказ...   (14.09.2007 10:01:13) перейти в форум

Marfa: В книге правда!И при этом какую Программу для выполнения ставите, такая и будет выполнятся! Больше позитива!Мало кто сможет услышать Вас.Не сожалейте!...   (02.11.2008 7:32:44) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Dominik


Случайное произведение

автор: Амир


Форум

последнее сообщение

автор: Нерв


актуальные темы


На правах рекламы

Лучшее предложение jaguar в Санкт-Петербурге от официального дилера.

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008