Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
НЕТ (фэнтези и фантастика)
Маскарад. (фэнтези и фантастика)
Забытая гаубица для флейты (стихи)
Ради любви... (фэнтези и фантастика)
Тайная жизнь моего компьютера (фэнтези и фантастика)
Дама в красном (стихи)
Шорох ходит в кедах (о художнике, философии и секрете) (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Иначе расставленные слова приобретают другой смысл; иначе расставленные мысли производят другое впечатление

(Блез Паскаль)

Rambler's Top100







Youngblood

Хроника глобального бреда - кн.2, ч.1

Frolov>

Вы - 3969-й читатель этого произведения

КНИГА ВТОРАЯ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1

Летом 2015 года климатическая картина на всех континентах Земли почти сравнялась с такой же картиной трехлетней давности. В небе над Центральной Россией оставалась еще едва заметная дымка, но солнце светило уже весьма ярко, дни и ночи сменяли друг друга обычным порядком. Везде, где раньше жили люди, сейчас громоздились развалины, покрытые толстым слоем грязи, оставшейся от растаявшего снега, перемешанного с пылью и сажей. То тут, то там ландшафт был изборожден камнями, проносившимися с бывшими бурными совсем недавно, а теперь иссохшими потоками талой воды - снежные озера уже впитались в почву, оставаясь лишь в глубоких оврагах. Многие деревья и кустарники смело водой и грязью, но некоторые уцелели и внушали надежду, что со временем они наберут силу; свежая травка радовала глаза, все больше проявляясь на стенах кажущихся бездонными трещин и провалов от землетрясений и на склонах чередующихся с ними вновь образовавшихся гор.
Не хватало пока главного - того многообразия животной жизни, которое было раньше. Но к середине декабря (по-новому июня) появились все же первые насекомые, а с ними и мелкие перелетные птички: из глубины земли выползли на свет первые жучки и разного рода червячки, составившие пернатым корм. Мышки-норушки тоже вынырнули из укромных подвальных мест и стали активно осваивать окрестности; и им, и насекомым на первых порах стало пищей самое значимое богатство земного дома - зеленая трава.
На водоемах все еще несокрушимо стоял лед, и о появлении рыбы в них говорить пока не приходилось: многометровый ледяной покров истончится и вскроется по-настоящему лишь следующим летом; тогда же станет подниматься по крупным рекам рыба из южных вод. Крупные лесные животные еще нигде не обнаруживались, но только потому, что путь с теплого юга на север очень далек. Пусть не в этот год, так на следующий они все равно должны были добраться до средних европейских широт: докучливые в прошлом, нынче люди не очень-то им мешали!
В бывших крупных городах еще копошилось среди развалин ничтожное количество уцелевших, по счастью аборигенов, но в провинции они попросту исчезли. Промышленное производство умерло повсеместно, и некому было его оживлять; поля стояли пустыми, поскольку ни о каком сельском хозяйстве не могло быть пока и речи. Все утонуло в глуши и запустении.
Так было всюду на незатопленных морями территориях, и лишь в окрестностях Москвы жизнь понемногу налаживалась. Огромный город лежал в руинах; пригодной для примитивной жизни в летних условиях осталась лишь мизерная часть полуразрушенных строений, еще грозивших обрушиться каждую минуту: отголоски прошлых землетрясений звучно напоминали о себе. Большая часть уцелевших в катаклизме людей и не пыталась устроиться в городе; они жили там, где и жили - в спасительных убежищах.
Первой и главной проблемой для центрального правительства страны, если можно было называть страной ближнее Подмосковье, дальше которого сила власти не распространялась, должна была стать, конечно, проблема снабжения выживших граждан продуктами питания. И в этом отношении серьезной напряженности, как ни странно, пока не существовало.
Дело заключалось в том, что неприкосновенный продовольственный запас, хранившийся на секретных государственных складах перед началом катастрофы, усилиями подразделений МЧС удалось вывезти с периферии почти полностью. А был он весьма немалым.
Во всех странах мира такой запас, предназначенный на случай непредвиденных обстоятельств, составлялся из расчета необходимости прокормить каждого человека в течение двух месяцев в отсутствие всякого пополнения извне. В России государственный продовольственный резерв формировался даже на три месяца чрезвычайной ситуации, но в действительности продуктов было еще больше. Сыграло свою важную роль то обстоятельство, что неимоверными усилиями народа в условиях военного поражения и повсеместной неразберихи лета 2012 года урожай, тем не менее, был снят наполовину и сразу же ушел в стратегические хранилища.
Из ста сорока миллионов жителей Российской Федерации в живых после катастрофы осталось едва ли несколько миллионов; простой арифметический подсчет показывал, что запаса продуктов должно было хватить как минимум на сорок месяцев от момента начала сбора людей в убежища (а если учитывать запасы последнего урожая, то и на шестьдесят месяцев). С начала организованной эвакуации прошло сорок месяцев с небольшим, поэтому никаких опасений за продовольственное будущее населения в течение полутора ближайших лет правительство не испытывало.
Обстановка была спокойной, нападения от кого бы то ни было больше не ожидали, поэтому армия была демобилизована почти полностью, и уже в сентябре начались работы по расчистке улиц городов и ремонту пригодных зданий и сооружений. Обнаружил себя прежний стереотип демократического мышления: казалось, что чем скорее и больше свободы получат люди, тем быстрее они оправятся от психологического давления пережитого ужаса. Кроме того, подобным образом власть сняла с себя значительную часть ответственности за дальнейшую судьбу граждан. Продовольственный паек в целях неоправданной расчетом экономии давали только занятым на работах по восстановлению инфраструктуры, и значительная часть людей, желавших жить независимо, вернувшись на свою родину, оказалась за пределами поля деятельности слабой еще системы органов социальной защиты.
Первым симптомом будущего кризиса явилось дружное нежелание руководства эвакуационных лагерей, расположенных за пределами Подмосковья, подчиняться воле правительства. Этот важный признак остался недооцененным и послужил лишь ненужному успокоению чиновников, посчитавших, что так им будет только легче справиться с управлением ситуацией. В результате половина уцелевшего населения страны осталась вне его контроля, и попала под влияние мародеров.
Следовало действовать ровным счетом наоборот: буквально "вести за ручку" каждого до момента достижения им устойчивой бытовой определенности. Этого не было сделано и множество людей оказалось на обочине жизни - как будто за ее "бортом". Так случилось оттого, что деятельность правительства была вынужденно "зациклена" на столице и ответственные чиновники даже не собирались выезжать в провинцию для налаживания там порядка. Понятное дело: едва успели опомниться от большой беды.
Трагизм ошибки, которую совершило правительство, расформировав боеспособные войска, станет ясен уже вскоре и тогда будет поздно "отрабатывать" ситуацию назад. А пока люди с воодушевлением занимались восстановлением прежней устроенной жизни.
Поскольку от убежищ до Москвы было далеко, а пригодного для перевозок рабочих транспорта и горючего для него не хватало, то хотя бы небольшую часть людей удалось разместить в летних палаточных лагерях на окраинах столицы. Остальным приходилось пешими колоннами ходить на работу в город и к вечеру так же возвращаться обратно. На улицах работали армейские полевые кухни, воду привозили в автоцистернах.
Кроме работ по расчистке городских дорог и улиц самым важным было восстановление магистрального водоснабжения и электроподачи. Если монтаж водопроводных труб можно было производить с помощью автогенной сварки, то ни один насос не мог работать без электричества - на ремонт городских ТЭЦ и ближних к городу ГРЭС отправились специализированные бригады ремонтников.
Задача по восстановлению узлов энергоснабжения была чрезвычайно сложной, поскольку все сооружения сильно пострадали от землетрясений и мороза, однако к концу лета удалось наладить работу агрегатов двух средней величины энергоблоков. Появление электричества стало первой серьезной победой над разрухой: от этих электростанций запитывались станки ближних механических заводов, что обеспечивало начало восстановления длинной цепи преемственных технологических процессов. Уже на первых подключенных к электросети предприятиях можно было ремонтировать разнообразное оборудование, и это давало возможность запускать в работу все новые и новые звенья существовавших прежде производственных технологий. На следующий год можно было начинать ремонт и строительство капитального жилья, хотя грядущую зиму планировали переживать в прежних условиях.
О сельскохозяйственном производстве еще не думали, однако прогноз синоптиков на будущий сезон позволял надеяться, что с новой весны удастся заняться земледелием и животноводством, пусть и в небольших поначалу масштабах. Семена и животных для этой цели, конечно же, сохранили, а технику, помещения для скота и земледельческие площади надеялись подготовить к посевной кампании. Главным тут было начать, а дальше, как говорится - "само пойдет"!
Жизнь постепенно налаживалась, радость светилась на лицах людей. Горе было не за горами, но о нем еще никто не догадывался: оно придет внезапно уже в самом начале зимы, до которой пока было далеко.

Выехавшая из Тулы в последней декаде летнего теперь месяца декабря (июня по-новому), группа Орлова добралась до Москвы нескоро, хотя в прежние времена можно было доехать до нее за полдня: на их пути произошло немало злоключений.
Уже километрах в двадцати от города машина уперлась в какую-то реку, мост через которую смыло паводком. Видно было, что раньше эта речка не представляла никакого серьезного препятствия; о таких говорят - "воробью по колено", но теперь ее ложе было покрыто слоем льда толщиной в три-четыре метра, а сверху него бурным потоком бежала талая вода. Соваться через лед было опасно: вдруг под ним пустота!
Мужчины походили немного вокруг моста в поисках брода, ничего подходящего не нашли. Павел поднял с земли дорожный указатель с надписью "р. Вашана", вполголоса произнес:
- Вот какая ты, Вашана - ни ваша, ни наша!..
Только уселись "перекурить это дело", как из небольшого леска метрах в трехстах от них застрочили два автомата и пули смачно зашлепали вокруг ребят.
- В машину! - крикнул сорвавшийся с места Орлов. - Леха, давай напрямую!
Взревев, "уазик" тяжело проскребся по льду и с натугой вылез на другой берег. Из прицепа что-то выпало, да было не до того - лишь бы уйти!
Машина нырнула за дорожную насыпь, став невидимой для стрелявших, и набрала скорость; изнутри салона видны были две пробоины в ее борту. Пули, к счастью, никого не задели и увязли в мешке с крупой, струйками сыпавшейся из маленьких дырочек.
Когда лесок скрылся из виду, остановились и заткнули отверстия тряпками; просыпавшуюся крупу собрали в платок девочки.
- Ну, ты гляди, что творится: шагу не ступишь - везде стреляют! - возмущался Леха. - Откуда они повылазили-то?.. Как еще в бункере нас не достали - мы же ведь и не таились!
Александр задумчиво отвечал:
- Да-а, не одни мы выжили!.. Они жрать хотят, вот и лезут везде. По-моему, Леша, они от частей отбились и "шарашатся" теперь, где ни попадя.
- Ясен дух - дезертиры!
- Но как же они выжили?
- Да по подвалам сидели, как и мы! "Жрачка" кончилась, и пошли блукать.
- А в Москву не идут. Невдомек им: там бы к делу пристроились.
- Ну кому, Саня, охота под начальство? Казачья вольница - это дело такое!.. Гуляй да лохов "бомби" - сам себе хозяин.
- Что верно, то верно! Много же, видать, вы - эмчеэсники, еды не успели собрать: эти "черти" почти три года в подвалах отсидели, как и мы с тобой.
- Ой, да от еды тогда все ломилось!.. Полно всего было: мы грузовиками отправляли.
- Зато мы в отступлении голодухи нахлебались.
- А не хрен было отступать! Воевали бы нормально, так и мы бы вас досыта кормили. Я, Саша, раньше слушать не мог, как старые липовые фронтовики хвалились: мы!.. воевали! Да кто по-настоящему воевал - все в сорок первом году так и остались! А эти в тылу ошивались, зад свой обороняли.
- Ты тоже в тылу был.
- А я-то, что?.. Где приказали, там и был. Думаешь, на фронте сплоховал бы? Не надо "грязи"!
- Ну, не знаю, не знаю...
- Хорьков - боец надежный, ты не думай!
- Да я верю! Стреляешь хорошо. Это ж ты двоих тогда подбил?
- А то, кто?.. Ну, вы с Пашкой тоже попали.
- Паша молодец: спокойный, не суетится. Гранатометчики - мужики серьезные!..
Помолчали, закурили; дымок легко выносило в форточку. Лешка спросил Александра:
- А ты че стрелял тот раз - ты же гуманист?..
- Да брось ты!
- Демократы все "екнутые": круть, верть - то так, то этак! На одном месте не уе... это... не "упечешь" - перетаскивать надо.
- Спокойней, дети здесь!..
- Ладно, ладно.
- Че это я вдруг демократ-то?
- А кто же? Ты за Ельцина, за Горбачева был - помнишь, разговаривали?
- Да что я, "с дуба рухнул"?..
- Ну ты же демократию защищал!
- Мало ли что! Не думай, что ты один патриот.
- Я за то, чтобы народу хорошо жилось!..
- А я за что?
- Ох, ты и скользкий какой: никогда прямо не скажешь! Я же говорю - демократ. Демократы все такие: скользкие как пиявки!
- Ну, демократ, демократ!.. Угомонись.
- А я че говорил!
- Ну все, хватит! Давайте лучше знакомиться, товарищи пассажиры.

В коротком разговоре выяснили, что мать девочек зовут Ольга Павловна Кузнецова, а дочек - Наташа и Таня: Наталья старшая, Татьяна младшая. Родом они были из Воронежа - ушли оттуда всей семьей перед отступлением наших войск; так и шли до Тулы пешком - лишь кое-где солдаты подвозили их на попутках. Намучились... страшно!
В Туле работали в эвакогоспитале, а когда уже надо было уезжать вместе с персоналом, Таня так сильно заболела пневмонией, что транспортировать ее было невозможно. А оставлять одну нельзя - боялись потерять; поэтому получили лекарства и остались вместе с еще двумя семьями, которые так же вот из-за больных детей не могли двигаться дальше. Зимовали в подвале бывшей плодоовощной базы, где осталось много корнеплодов - ими и питались в основном. До самых сильных морозов отцы семейств с двумя их сыновьями-подростками заготавливали топливо и собирали провиант в брошенных домах.
Сильно голодали, но все же выжили до этой весны. Те семьи ушли в Москву раньше, а они не успели вместе с ними: у самой Ольги открылось обострение хронического холецистита, да так, что не могла встать с постели. Никто уже и не ждал новой беды, поэтому легко распрощались с друзьями, оставшись ждать, пока больная поправится; кто бы знал, что так все обернется!
Пришли мародеры и стали издеваться над ними - ладно, хоть бы просто забрали еду, но еще полезли к старшей дочке. Ольга Павловна тогда подняться не могла, а муж - Александр - вмешался, его и убили.
- Это звери какие-то! - говорила Ольга. - Видят же, что дети и все равно лезут. Били всех... и за что? Не знаю: они все пьяные были и какие-то дикие - наркотиками обкололись, что ли? Нашли же ведь где-то!.. Тут раньше не было бандитов, вот мы и не боялись остаться. А оказалось, что их много! Сашеньку так жалко, боже мой... вы бы знали, какой он хороший человек был: так детей любил! Не знаю, как теперь жить будем.
Орлов старался успокоить их, утешал:
- Мы вас в обиду не дадим: довезем до Москвы, а там люди помогут; как-нибудь наладится все. Не переживайте, что ж теперь поделать! Вы же знаете, что многие миллионы людей погибли... это ни с какой войной не сравнить. Еще никогда не было стольких жертв - настоящее светопреставление!..
Мать и девочки тихо всхлипывали в ответ.
Ночевать остановились в брошенном доме на окраине поселка Пахомово. Сначала долго прислушивались к вечерней тишине, потом, успокоившись, приготовили еду, поужинали и легли спать. Солдаты по очереди стояли на часах с оружием наготове.

2

Ночь прошла спокойно. Утром обнаружили, что из прицепа выпал бочонок с горючим, когда под обстрелом форсировали речку.
- Вот и первая потеря, - отметил Павел.
- Да чепуха! - бодро ответил Леха. - Еще насшибаем.
Орлов сказал уверенно:
- Нам и этого за глаза хватит: "уазик" двадцать литров на сто километров "жрет", а нам ехать-то всего двести кэмэ!
Лешка добавил:
- Главное, спиртяга цел... это "горючее" нам ценнее любого бензина!
Посмеялись и пошли к колодцу умываться.
Войдя в дом, увидели, что Ольга уже накрыла стол найденными в жилище чашками и кружками; ребята сходили за провиантом, и скоро все было готово к завтраку. Ели консервы: печка в избе разрушилась, а костер разводить было некогда; так что с горячим пришлось потерпеть: даже чаю не попили!.. Ольга Павловна к пище едва притронулась, а девочки кушали охотно. Наташа уже вполне пришла в себя, но о происшедшем ее не расспрашивали, чтобы не вредить рассудку ребенка.
Позавтракав, погрузились на машину и двинулись вперед. Куда ехать, толком не знали: карты местности не было; просто держали путь на север по направлению стрелки компаса. Понимали, что Тула южнее Москвы.
Перед городом Серпухов их продвижение остановила разлившаяся река Ока. Мост через нее, конечно, был разрушен, стали искать объезд правее. У поселка Липицы нашли второй мост - по нему и переправились.
За городом Чехов остановились на проселочной дороге пообедать. Когда сели курить после трапезы, Хорьков тронул Александра за локоть, спросил:
- Не обиделся?..
- За что?
- За то, что демократом "обзываю".
- Да это не обидно... не "голубым" же!
- Во-во! Хочешь, скажу, почему вы отступали?..
- Ну, скажи.
- Потому, что старых надежных солдат мало было! Я видал пополнение: молодняк подряд, "поколение пепси". Обалдуи, наркоманы, геи, рэперы всякие - пальцы гнут, все на "понтах"!.. Они за Родину умирать не собирались: наслушались демократической трепотни о правах человека, и червоточина в них завелась. При мне таких десятка два расстреляли за трусость... разве это бойцы? В сорок первом году немцы таких одним щелчком прибили бы!.. А вот эту войну – такие, как ты "сломали": дураки, но готовые страну защищать до последней капли крови. Я же помню, как ты на вокзал рвался!.. Благо, что тогда уже отвоевались, а то б ты и дальше поперся со своими. За это я тебя сильно уважаю!
- Ты, Леша, преувеличиваешь: у нас были молодые пацаны, нормально воевали. Кавказцев только в плен не брали; резали сразу - нацисты сплошь!
- Ты бы резать не стал...
- Конечно!
- Воспитание разное.
- Ну да. Оно, может, и лучше, как при новой власти было: не вечно же нам воевать!
- А я думаю, что вечно...
- Сплюнь три раза! Поехали, давай.
- Поехали.
Ночевали теперь в поселке Романцево. Орлов за ужином сказал:
- Где-то тут должен уже быть Подольск, а что-то нет его: все едем и едем. Я был раньше и в Чехове, и в Подольске, когда "красками" занимался - в Подольске большое предприятие по выпуску художественных материалов размещалось, называлось "Артсервис". И вот никак не доедем до этого города; наверное, завтра там будем. Оттуда до Москвы уже рукой подать - километров двадцать-тридцать. Между прочим, где-то здесь уже должны убежища располагаться, а их тоже не видно. Ладно, завтра разберемся.
Близился конец пути. Осмелели совсем, воодушевились, но ночью все равно по очереди дежурили на улице; все было тихо.

Утром кушали наспех, торопились ехать: навскидку, до столицы оставалось километров пятьдесят - к вечеру рассчитывали быть уже там.
Что такое для машины полста километров?.. Ничего! Но дорога стала просто отвратительной - по всему протяжению усыпанной кочками, ямами и трещинами грунта; даже не верилось, что раньше здесь проходили скоростные шоссе. Лешке нельзя было выпускать руль из рук, постоянно объезжая все новые и новые препятствия; много раз уже форсировали мелкие речки, ручейки и канавы - где-то лед уже растаял, а где-то стоял до самого дна.
На въезде в Подольск их машину опять обстреляли. Хорьков быстро повернул назад и бросил "уазик" за дорожную насыпь, скрывая его от пуль; мотор стал работать с перебоями, и вскоре заглох. Вышли из машины, стали рассматривать ее нутро, открывшееся под капотом.
Оказалось, что пуля вдребезги разнесла карбюратор, из которого лился теперь бензин. Исправить наскоро такой дефект было невозможно, поэтому Орлов приказал срочно брать продукты - кто, сколько сможет - и отходить к ближнему лесу, черневшему в двухстах метрах. Видно было, как от развалин домов в их сторону движется десяток фигур вооруженных людей.
Лешка и Павел схватили за разные концы мешок с консервами и побежали к лесу. Орлов и женское племя сунули в карманы еще несколько банок и двинулись вслед за ними; Александр тащил на плече не слишком тяжелый мешок с сухарями. Бежали неловко, запинаясь и подпрыгивая, но довольно быстро - уже достигли опушки леса, как преследователи вновь открыли огонь.
Хорьков и Галстян, бросив мешок среди деревьев, выскочили обратно и с колена стали бить по бандитам короткими очередями из автоматов, прикрывая товарищей. Мародеры сразу залегли и поползли обратно: захваченной машины с припасами им хватало, а огневой отпор сразу охладил пыл.
С полчаса еще беглецы брели по лесу, спотыкаясь о кочки и проваливаясь в ямки, скрытые уже успевшей подняться травой; собачка Тяпа бежала впереди будто проводник. Наконец сели передохнуть; Орлов наказал им ждать, и пошел обратно. Пройдя метров сто, три минуты стоял и слушал: шума погони не было - тогда только вернулся к своим.
Опешившие от неожиданности, люди избегали смотреть друг на друга: только что они были хозяевами положения и вдруг сразу оказались на мели. Так хорошо развивавшееся путешествие прервалось внезапно и до боли обидно - ведь совсем немного оставалось до его завершения!
Мужчины курили, Ольга всхлипывала, девочки успокаивали Тяпу, норовившую продолжить очень веселую для нее "игру" с беготней. Как хорошо, что у солдат было свое оружие - не то все могло закончиться очень печально!..
Леха стал сокрушаться по поводу брошенной машины:
- Мы же отбиться могли... зачем все оставили?
Александр ответил:
- Ты сам пойми: мы своей шкурой могли рисковать, а жизнью детей нет! Да и новый карбюратор уже не найти было - слишком опасно.
Хорьков подумал и согласился. Стали держать совет, что делать дальше; общим было то мнение, что в город идти нельзя, рискованно. Но куда же тогда?.. Орлов сказал:
- Знаете что? Восточнее Подольска должен уже находиться бывший аэропорт "Домодедово", а рядом с ним могут быть и убежища; надо идти туда - навстречу людям. Компас есть, он нам поможет; где-то обязательно остались дорожные указатели, по ним еще сориентируемся. Пока что предлагаю идти по лесу на восток с полчаса-час - там отдохнуть, пообедать и двигаться дальше северо-восточнее.
На том и порешили. На часах Александра было два часа пополудни.
После отдыха и обеда лесом шли недолго: вышли на попутную дорогу и к вечеру оказались в поселке Константиново, где заночевали, как обычно, в брошенном доме. После ужина Галстян пошел, было дежурить на улицу, но Орлов остановил его окриком:
- Стой! Часы возьми... вон - в "эрдэшке".
Павел взял часы и вышел, а Таня поинтересовалась:
- Эрдэшка, это кто... барабашка?
Александр засмеялся и ответил:
- Видишь, на стульчике висит мой жилет с карманчиками для боеприпасов?.. Это и есть "эрдэшка" - разгрузка десантная.
Покурили еще с Лешкой, и уже тот спросил перед сном:
- Сань, долго еще идти?..
- Не-ет. Я думаю, мы где-то рядом с аэропортом - отсюда и до Москвы уже чуть-чуть, ты же сам представляешь. А что, устал?
- Не-е, девчонки вон устали: спят без задних ног.
- Пускай отдыхают. Неизвестно, встретим ли еще завтра кого-нибудь? Может, опять на каких-то "уродов" наткнемся - не дай-то бог!..
- Да уж свят, свят!
- А охота, Леша, с людьми встретиться?..
- Конечно!
- Соскучились мы по ним, дуракам.
- Ага!
- Это Юра Шевчук из группы "ДДТ" так сказал, когда к нам в Кемерово приезжал. На телевидении его спросили, как относится к людям, он и ответил: "Люблю я их... дураков!"
- Я Шевчука сильно уважаю - как тебя! Только тебя сильнее.
- Ну, ты мне еще цветы подари!.. Часы у Павла возьмешь, он тебя разбудит. А к утру я заступлю - толкнешь меня.
- Ладно, гы-гы!..
- Давай спать.
- Давай.

3

Утром долго шли по дороге на северо-восток. Вдоль трассы тянулся лес; в нем готовы были скрыться в случае опасности, но никого больше не встречали. К обеду достигли поселка Востряково; в рощице рядом с ним перекусили и, обогнув жилой сектор слева, пошли вдоль железной дороги - опять лесом. Идти было тяжело, но подбадривали друг друга тем, что скоро встретятся с людьми; встреча с ними и правда затягивалась. Александр стал явно нервничать: да что это такое, неужели все вымерли?.. Ну не может этого быть!
Еще во время их отступления ходили слухи, что вокруг Москвы сосредоточено огромное количество убежищ, а в них располагается масса народа. Здравый смысл подсказывал, что так и должно быть, и вот теперь они никого не находят, кроме бандитов! Ну, как же так: куда еще идти, кроме Москвы?..
Уже около шести часов вечера вышли к развилке дорог и во время отдыха увидели сзади от себя идущих им вслед людей. Сразу метнулись за деревья по команде Орлова и оттуда стали наблюдать за приближающейся колонной численностью не меньше двухсот человек.
Достаточно было хорошо разглядеть хотя бы нескольких из них, чтобы тут же понять, что это не представляющие опасности гражданские жители. Охрана, однако, с ними была - около десятка автоматчиков; двое шли в сотне метров впереди колонны, а остальные вместе с ней. Очевидно было, что это именно охрана, а не конвой, потому что люди разговаривали и шутили с военными, а один из них обнимал девушку. Конца колонны еще не было видно за поворотом дороги.
Орлов приказал в случае возникновения перестрелки Ольге Павловне и детям убегать вглубь леса, а Лешке и Павлу прикрыть его. Те залегли и приготовились к бою.
Александр закинул автомат за спину и, придерживая его рукой за ремень, вышел на трассу; к нему быстро двинулись ближние автоматчики с оружием наперевес. Один спросил, подойдя вплотную:
- Ты кто?
- Я свой, мы из Тулы в Москву идем.
- А кто еще с тобой?
- Нас несколько тут.
- Дезертиры?
- Не-ет! С зимовки идем. А эти кто, в колонне?
- С работы люди возвращаются, мы их сопровождаем.
- Ты старшему доложи о нас.
- Доложу. Автомат давай!
- На, держи.
Тем временем приблизились другие солдаты. Расспрашивавший Орлова пошел к ним, кому-то козырнул, и они стали разговаривать; вскоре он махнул рукой, подзывая Александра.
Орлов подошел и, увидев звездочки на погончиках камуфляжа начальника конвоя, представился:
- Сержант Орлов, старший группы в количестве шести человек. Следуем с зимовки на соединение со своими.
Офицер потребовал у него документы, внимательно рассмотрел их; спросил, глядя на владельца бумаг с подозрением:
- Сводный отряд Нижегородского УВД?.. Что-то не слышал я о таком. Ну, доложу по команде, выясним; кто еще с вами?
- Двое бойцов и женщина с детьми.
- Зовите их сюда.
Александр повернулся к лесу и замахал рукой товарищам. Те вышли из-за деревьев, и подошли к начальнику. Старший лейтенант посмотрел уже на Лешкины документы, удовлетворенно кивнул:
- Да, эмчеэсовцев у нас много. Шофер?.. Пригодишься!
Удостоверение офицера, принадлежащее Павлу, вызвало у него нескрываемое удивление.
- Это что такое, ты кто?..
- Капитан Галстян, командир гранатометного взвода третьего батальона Второй Ереванской бригады.
- Да это... это же враг!
Глаза начальника конвоя забегали, он стал быстро переводить их с одного лица на другое.
- Ну какой он враг?.. Война-то давно кончилась! Он ранен был, а мы его спасли, - отвечал Орлов, стараясь сгладить остроту ситуации.
- Что-то не чисто тут у вас! - стал "заводиться" старлей. - А вы не мародеры?.. Разберемся. Ну-ка, сдать оружие!
Павел и Лешка послушно отдали автоматы, вывернули карманы "эрдэшек", достав оттуда гранаты и запасные магазины с патронами. Солдаты обыскали их, забрали ножи и компас; офицер скомандовал:
- Становитесь в колонну, пойдете с нами! - на документы женщины и девочек он уже и не взглянул.
Группа Орлова заняла места в колонне, и все двинулись дальше. Лешка волновался:
- Сань, а они нам статью не "припечатают"?
- За что?
- За дезертирство!
- Че ты городишь? Война же кончилась... да и не сталинское время сейчас!
- А кто их знает? Дураков-то везде полно!
- Не бойся, все нормально будет!
Уже прошли с километр, когда Орлов спохватился:
- Леха, а продукты-то там бросили?..
- Ага!
- Тьфу ты, еш твою медь!
- Ты же ниче не сказал!
- Да я разве об этом тогда думал?.. Ну, черт с ними, пускай там лежат! Потом заберем: они не пропадут, сухари только отсыреют. Еще неизвестно, как нас там "угощать" будут!
Вскоре ребята увидели земляные крыши убежищ - на огромной расчищенной площадке среди леса они располагались ровными рядами, и было их, пожалуй, не меньше двадцати. Посреди на флагштоках развевались Государственный флаг России и флаг МЧС, рядом с ними стояли армейские палатки, ходили люди, урчали грузовики. Огорожено все было колючей проволокой на столбах, по углам ограды на вышках дремали пулеметчики, над воротами у въезда на территорию висел фанерный щит с надписью "Эвакуационный лагерь "Домодедово".

Леха зря беспокоился: никто им ничего не "припечатывал"; сводили только на допрос к офицеру особого отдела и отпустили. Майор МЧС - начальник лагеря, приказал стать на довольствие в хозчасти и получить ордер на размещение.
На допросе у "особиста" Александр поинтересовался, что с ними будет дальше - они же должны еще числиться в штабных списках своих частей. Тот ответил, что ничего не будет: армия, мол, распущена. По ним проведут короткие проверки, выдадут документы о демобилизации, а там - "чеши", куда хочешь: военкоматов-то еще нет!
- Ну, слава богу! - радовался Хорьков. - Только куда нам теперь "чесать", когда везде бандюки рыщут? Мне до Курска никак не добраться: враз словят. Да и голодуха там!.. А здесь вон паек есть - давай, Сашка, здесь устраиваться!
- Давай. До Курска тебе, и правда, никак не дойти - он еще морем залит.
- Ну, я и говорю: надо здесь быть! Паша, а тебе что сказали?..
- По моему удостоверению оформят вид на жительство в России, а потом присвоят гражданство и выдадут паспорт.
- Ну, заработала "канцелярия"... сейчас справками задолбают!
- Что ж поделать? Мне ведь в Армению тоже никак не добраться.
- Это точно!..
Оружие их изъяли, ножи, компас и документы вернули.

Ольгу Павловну и девочек разместили в убежище для женщин с детьми, а бойцов - в таком же солдатском. Здесь под землей на участке длиной пятьдесят метров и шириной тридцать располагались двухъярусные нары из дерева с количеством мест на них не менее двухсот; людей в помещении почти не было.
- Где народ-то? - спросил Орлов у дневального?
- На объектах.
- А начальство где?
- Тоже там. Через часик все "нарисуются"!
- Нам куда помещаться?
- Вон слева угол свободный - занимайте любые места.
Ребята подошли к нарам первого яруса и сели отдохнуть: ноги гудели от долгой ходьбы. Лешка опять заволновался, было:
- Щас вошек нахватаем: где толпа, там и насекомые. Ух, не люблю я эту сволочь - совершенно бесполезное "животное", а столько мороки с ним!..
Дневальный услышал его и, засмеявшись, успокоил:
- Не ссы в трусы, мы постоянно прожарки делаем!.. И душ у нас в любое время, так что тут везде чисто.
- Ну, слава богу! - успокоился Хорьков.
Посидели на нарах, огляделись: в подземной казарме стоял полумрак, дальний конец убежища вообще был едва различим. Под потолком висели четыре керосиновые лампы, которые давали совсем мало света - лишь бы только видеть, куда идешь; они освещали четыре прохода между опорными сваями и рядами нар - на них спали вразбивку человек двадцать, укрытые одинаковыми темно-синими одеялами без постельного белья. Пол был земляным, плотно утоптанным сапогами, с дощатым настилом в проходах; стены облицованы листовым пенопластом-утеплителем с приколотыми к нему фотографиями родных солдатам людей, лохматых рок-певцов и пышнотелых красавиц. Все - как "в лучших домах"!..
Рядом с тумбой дневального слева от входа находилось какое-то отгороженное досками и фанерой помещение с дверью в него, закрытой на висячий замок; похоже было, что это каптерка старшины подразделения. Справа - большая оружейная комната, огороженная решетками, рядом с ней большой питьевой бак с кружкой на нем.
- А умывальник где? - спросил Леха у дневального. - И "очко"?..
- На улице! Раньше здесь все было, а теперь убрали.
- Много тут народу?
- Было много, а сейчас меньше - человек сто. Тех на другие объекты перевели.
- "Душняк" здесь ночью, да?
- Да конечно, душно!.. Если тяжко станет, вентиляция вон есть: ручку покрути, когда не лень, и спать ложись. Ты как будто в казарме не жил, портянок не нюхал!..
- Нюхал, нюхал - как все!
Посидели еще немного, и Орлов позвал на улицу:
- Пошли, покурим!

4

Не успели закурить, как в лагерь повалил рабочий люд - пешими колоннами и на машинах; с ними прибывали и бойцы охраны, сразу проходившие в убежище, возле которого сидели Орлов и его товарищи. На часах Александра была половина восьмого вечера.
- Поздненько прибывают! - обратил внимание своих друзей Леха. - С утра до вечера "пашут".
Те молча смотрели на входивших в помещение. Одежда на чужих солдатах была потрепанная и самая разнообразная: большей частью камуфляж, но попадались на глаза и старинное пехотное х/б, и танкистские комбинезоны, и даже части гражданского "гарнитура": у кого брюки на подтяжках, у кого пиджак или свитер с нарукавной повязкой "Конвойн. рота". Кто был обут в сапоги, кто в ботинки на шнуровке.
- Чисто - "партизаны"! - усмехнулся Хорьков.
- Да... служба у них, видно, не сахар! - поддержал Александр. - И странно, что так много охраны: мародеры, похоже, дают им "жару"!..
Появились, наконец, два офицера и прапорщик - Орлов обратился к ним, представил себя и соратников, показал документы. Усталый пожилой майор посмотрел на каждого исподлобья, сказал:
- У вас два варианта: хотите "балду гонять" - в роту конвоя, хотите жрать нормально - на работу. Выбирайте!
Друзья переглянулись, и Александр ответил за всех:
- Мы лучше работать будем.
- Вот и отлично, а то много у нас тут "косарей" всяких!.. Идите распределяться к начальнику работ вон в ту палатку.
Ребята забрали документы, и пошли туда, куда указал майор. Встретивший их грузный темноволосый подполковник несказанно обрадовался, узнав, что Павел инженер.
- Строитель?.. А может, механик? - сразу спросил он.
- Нет, электронщик.
- А-а, жаль!.. Электронщики сейчас не нужны, строители нужны. А впрочем, в управлении связи - я слышал - есть вакансия; сегодня в радиосеансе выясню это, и мы вас устроим, будьте спокойны!
Он записал данные Галстяна и велел ему идти отдыхать, пообещав вызвать позже. Павел отошел в сторону и стал ждать остальных.
- Вот с вами что делать, товарищи?.. - задумчиво произнес подполковник. - Хорькова мы возьмем водителем на "ЗИЛ": классных водителей не хватает. А вам, товарищ сержант, придется ехать в медотдел Управления кадров Московского округа; у нас тут санроты нет.
- А нельзя ли нам работать всем вместе? - спросил Орлов.
- Конечно можно! Только, знаете ли, работа у нас неквалифицированная - люди заняты на расчистке завалов. Это ручками все, ручками!.. Паек, правда, хороший - решайте сами.
Друзья замялись, обдумывая предложение: расставаться никому не хотелось. Наконец Орлов спросил:
- Если мы все пойдем на расчистку, то где будем жить?..
Подполковник заметно оживился и затараторил:
- Здесь, у нас! В пятом убежище живут рабочие-мужчины, вот с ними и будете. А Хорькова, может быть, отпустите водителем? Он тоже с вами будет жить!.. Ну, вот и хорошо! Вы не удивляйтесь, что я с вами так разговариваю относительно - как его?... этого... устава: мы все уже давно отвыкли от войны, погоны носим только по обязанности; фактически и вы, и мы - уже все гражданские люди. Армия одно время так сильно разложилась, стала такой обузой, что от нее поспешили избавиться. Да, да! У нас даже вооруженные бунты были, и многие солдаты убежали от возмездия к мародерам - теперь шляются вокруг лагеря и грабят. Здесь надо ухо держать востро!..
Стало ясно, что подполковник - совершенно штатский человек, надевший военную форму лишь по воле необходимости. Он бы еще говорил и говорил, но Орлов оборвал его:
- Куда нам явиться?
- Я сейчас все объясню и выдам вам необходимые бумаги!
Спустя четверть часа друзья с огромным облегчением покинули палатку словоохотливого подполковника и направились в пятое убежище. Лешка всю дорогу хохотал над хозяином палатки и приговаривал:
- Во, клоун, а?.. Во, клоун!
На одном из ордеров Орлов вслух прочел подпись - подполковник Рабинович М.Б. Тогда заржали уже все: своеобразность поведения чиновника сразу объяснилась его природной принадлежностью к темпераментной нации.
В назначенном убежище, которое почти ничем не отличалось от солдатского, они быстро получили у завхоза одеяла, подушки, умывальные и бритвенные принадлежности. Только заняли свои места на нарах, как прозвучала команда сбора на ужин. В палатку-столовую шли не строем, а в произвольном порядке, что приятно удивило ребят; таких столовых было около дюжины и можно было поужинать в любой из них.
Стоя в короткой очереди на получение пищи, просмотрели выданные им бумаги и обнаружили в них стопку талонов на питание.
- Живем, мужики! - радостно констатировал Леха. - Щас бы сто грамм еще, а?..
- Зачем здесь талоны? - недоумевал Павлик.
- А ты присмотрись: охранникам еды дают меньше, а рабочим больше, - подсказал Александр. - Наверное, у них талоны разные!
Ужин был весьма неплох: наваристый борщ, макароны по-флотски, компот из сухофруктов. Огорчало то, что мясным компонентом везде являлась тушенка, но где же теперь найдешь свежую говядину?.. Зато хлеб был отменный: пышный и душистый - настоящий пшеничный хлеб, по которому так соскучились! Хорьков остался очень доволен:
- Ребята... все путем! Я согласен за такую "хавку" работать.
Товарищи поддержали его.
После ужина пошли к умывальникам, хорошо обмылись, побрились и сели покурить возле своего убежища рядом с другими его обитателями. Какой-то работяга в черной аккуратной спецовке с опозданием сообщил им:
- Вон же душ есть! Что вы там-то не мылись?
Парни дружно повернули головы в ту сторону, куда он показал, и Орлов поблагодарил:
- Спасибо! Только прибыли, еще не знаем ничего.
- Откуда вы?
- Из Тулы, зимовали там.
- Прятались?
Леха просто взорвался:
- Ты че?.. До последнего бились - к своим уйти не успели! Ты сам-то воевал?..
- Успокойся! Мне еще под Воронежем кишки выпустили, чудом жив остался, - охладил его пыл незнакомец. - Спасибо врачам, выходили - комиссованный я.
- Ну ладно, если так. Только ты думай другой раз, что говоришь-то! - не хотел униматься "бывалый фронтовик" Лешка.
- Ну хорош, все!.. Меня Николай зовут... Харитонов, - завершил перепалку его оппонент.
Познакомились. Оказалось, что Николай будет их бригадиром. Александр спросил его:
- Как там, на расчистке?
- Нормально... жить можно. Завтра сами все увидите!
Побросав окурки в мусорницу, пошли спать. Дрыхли так, что хоть из пушки стреляй - не разбудишь; сильно устали!
Часы Орлова показывали как будто бы праздничную дату: первое января (по-нынешнему июля). Вроде отмечать надо, но какой же Новый Год летом?..

Утром Лешку подняли раньше, и он пошел принимать машину. Друзья его встали вместе с остальными, в семь утра; умывшись и позавтракав, к восьми уселись в грузовики и поехали на объект.
Орлов поинтересовался у бригадира, почему они едут на машине, а вчерашняя колонна шла пешком. Тот пояснил, что объект той колонны недалеко - они чистят железную дорогу в сторону Москвы у поселка Домодедово; им же нужно ехать в сам город, за кольцевую дорогу. Их бригада расчищает Каширское шоссе, и почти дошла до самой станции метро "Каширская" - через неделю, возможно, достигнут пересечения с Варшавским шоссе. Орлов недоуменно спросил Николая:
- Неужели скоро метро заработает?..
- Да что ты?! Там завалов уйма - еще много лет не запустят.
- А в центре ты был?
- Нет. В центр не скоро попадем: чистят от периферии вглубь города.
- Кремль-то целый?
- Говорят, что целый - с вертолета фотографировали. Все кругом обрушилось, а ему хоть бы что!.. Нам туда сейчас не попасть.
- А где правительство помещается?
- У них свой бункер где-то за городом - там все чики-пуки!
Когда подъезжали к городской черте, по пути видели много зданий, сохранившихся во вполне приличном состоянии среди разрушений, зато в микрорайоне Орехово-Борисово многоэтажная застройка вся лежала "в стельку" - уцелели лишь немногие малоэтажные дома. Харитонов опять пояснял:
- Видишь, будто башня торчит?.. Это бывший магазин "Белград". Вон там метро "Орехово", а тут - "Домодедовская".
Орлов смотрел, куда Николай показывал рукой и видел копошащихся на развалинах людей. Понимал, что это рабочие расчищают завалы.
Проехали Борисовский пруд и выехали на набережную реки Москва - талая вода бурлила в ее русле.
- Неужто лед сошел? - спросил Александр.
- Не-ет! Метров на пять вглубь стоит. Это сверху слуда бежит, вот и кажется, что река вскрылась, - ответил бригадир.
Наконец прибыли на место.
- Вот наши - здесь и работать будем, - объявил Николай. - А там вон метро "Каширская".
Орлов и Галстян спрыгнули с машины, пошли вместе с другими рабочими к строительному вагончику; из него вышел прораб и выдал бригадирам листки с дневным заданием. Увидев Павла и Александра, он спросил у Харитонова:
- Это твои?.. пополнение? Отлично, люди позарез нужны!.. Ну, ты не спрашивал, у тебя в чертежах кто-нибудь соображает? Мне грамотный парень край как нужен.
- Вон с тем поговори: капитан, инженер. Подойдет, может?
Они подозвали Галстяна, и прораб увел его в вагончик.
- Ну что, пошли, товарищи?.. Разбирай инструмент! - распорядился бригадир.
Люди взяли лопаты, ломы, носилки, сваленные кучей у вагончика, и двинулись к завалам. Александр попал в напарники к молодому парню - Валерке Походееву; они вместе стали нагружать битым кирпичом и мусором носилки и транспортировать от места расчистки к общей куче метрах в тридцати, где автопогрузчик поднимал все в кузова самосвалов. С других участков собранное носили в эту же кучу.
Работа была не очень тяжелая, позволявшая в любое время устроить перекур. Валерка нет-нет, да заговорщически подмигивал Орлову:
- Устал?.. Падай, посмолим!
Александр спотыкался от неожиданности и пытался оправдываться:
- Да не устал я! Че курить-то без конца?
- Ну, пойдем - воды попьем!
Шли пить воду, хотя жары на улице не было.
- Ох, и "шланг" ты, Валерка! - выговаривал Орлов напарнику. - Придет время, тебе и помереть лень будет.
Походей заливисто ржал и охотно соглашался.

Работу начали в девять утра, а около часа дня уже привезли обед. - Ну, неплохо! - отметил про себя Александр. - Так, и правда, можно работать.
Давали борщ, сваренный с сушеным мясом, перловую кашу с тушенкой, по четыре куска свежего хлеба и опять компот. Порции были небольшими, но для сытости этого вполне хватило. Валерка норовил получить добавку, но повариха сразу шуганула его от кухни и чуть не трахнула огромным черпаком по башке, заревев как пожарная сирена:
- А-а!.. Это опять ты, кобель рыжий! Сгинь, нечистый, мне еще две бригады кормить.
Походеев бросил алюминиевую чашку в бак с грязной посудой и, чертыхнувшись, подошел к Орлову.
- Хороша зараза, да?.. "буфера" засек? Я б не отказался! Да она с Васькой-водилой "шурымурится" - видишь, вон бугай идет?.. Пристроились тут к "халявке", а рабочий класс вкалывай! - тарахтел он как пулемет, стараясь сгладить неважное впечатление о себе, сложившееся у случайного свидетеля его позорного фиаско с поварихой.
Перекурив, Валерка изобразил озабоченность на лице и с видимым беспокойством произнес:
- Сашка, я заболел!
- Что случилось... понос, что ли? - удивился Орлов.
- Не-ет! Что-то работать захотелось - пойти поспать, может пройдет?.. - весело ответил тот и, звонко захохотав, завалился на кучу досок.
На дровяном штабеле Походей прохлаждался бы, наверное, до конца смены, с упоением ковыряясь грязным пальцем в своем необъятном носу, но совестливый Орлов поднял его через четверть часа, и коленкой в зад подвигнул к новым трудовым свершениям.
К семи вечера работу закончили и погрузились на машины.
- По закону - чрезвычайное положение у нас, - пояснил Валерка. - Десятичасовой рабочий день, отдыхать потом будем.
Снова ехали мимо развалин. При взгляде на них становилось тоскливо: и Орлов, и Галстян много раз были в столице и видели ее цветущей; теперь все было в прошлом. Александр спросил:
- Паша, разобрался ты там?
- В чертежах?.. Конечно! Ничего сложного: инженерные рисунки-кроки, схемы коммуникаций. Ты бы тоже все понял.
- Да вряд ли! Ты "технарь" - тебе и карты в руки.
Приехав в лагерь, сполоснулись в душе, и пошли на ужин. В столовой встретили Леху: он вернулся с работы раньше них.
- Ну как, Леш? - спросил Орлов.
- Нормально!.. Двести верст намотал: четыре раза на объекты ездил. Движок путем тянет!
- Рабочих возил?
- Ага!
- А днем что делал?
- Меня подполкан наш припахал - по объектам нарезали.
- Рабинович?
- Ага.
- Ну как он, ниче мужик?..
- Да ниче, вроде! Балабонит тока без конца - все уши прожужжал!
Все засмеялись, представив разговорчивого подполковника. Александр приблизился к Хорькову и шепнул ему на ухо:
- Возможность будет, найди наши мешки с продуктами, и спрячь куда-нибудь.
- Я уже забрал все - я ж на колесах! Заховал в одно место.
- О це гарно!..
- Дуже гарно!
Оба захохотали. Орлов еще шепнул Лешке:
- Постарайся разузнать у шефа, где располагаются общие склады питания; только ненавязчиво, аккуратно - нам это может пригодиться. Про оружие он вряд ли скажет, да и подозрительны такие вопросы; поэтому не рискуй, успеется еще.
- Понял.
После ужина лежали на травке, отдыхая. Павел спросил Орлова:
- Ты почему про склады выясняешь? Я слышал, как ты Лешке о них говорил.
- А кто знает, Паша, что дальше будет?.. Всегда полезно обладать кое-какой информацией о своем положении - ты же в курсе, как мародеры везде бесчинствуют! Случись что, куда мы побежим? К себе в Тулу?.. Там долго не продержишься. А что потом? Куда еще идти?.. Я не один здесь - я и о вас думаю!
- Да, ты прав... лучше заранее подстраховаться.
- Вот и я о том. Я уже научен: отступал!.. Ну, пошли спать.
- Пошли.

5

Так и трудились на расчистке. Павел пошел "в гору" - стал сметчиком; работа непыльная, а паек тот же плюс уважение. Не пропало его высшее образование!
Лешка работал шофером. По просьбе Александра он попытался выяснить у Рабиновича, где находятся склады продовольствия, но тот рассказал ему только об одном, расположенном вблизи станции Кошерово - том, из которого снабжают их лагерь. О дислокации других подполковник отвечал уклончиво, но и такие сведения уже стали важной добычей доморощенного "агента": другие водители вообще не знали ни одного склада, так как загружались продуктами с промежуточной базы в Раменском, и дальше нее не ездили. Орлов принял во внимание сообщение Хорькова и поблагодарил его, добавив:
- Ты еще не знаешь, как это может быть важно!
Леха сразу понял, что их командир задумывает что-то серьезное, и он сам теперь немало помог ему.

Александра не интересовала собственная карьера: таская носилки, он обдумывал будущее. Часто разговаривал с бригадиром Харитоновым, поскольку тот оказался мужиком серьезным, вдумчивым; Николай открывал иногда такое, о чем Александр и не задумывался - вернее сказать, не придавал этому значения.
Спросил как-то Саша, не думает ли правительство вводить деньги в оборот.
- Не слышно пока, за пайку вкалываем, - ответил Николай. - Деньги сейчас вводить бессмысленно: товаров нет, покупателей нет. А тебе-то они на что?
- Мне деньги не нужны, я не жадный. Но вот чиновникам бумажки воровать легче было бы, они ж без этого не могут!
- Переживаешь за них?
- Не-ет, смеюсь! Ты представляешь, сколько перед катастрофой было наворовано, и все коту под хвост. Это ж в пору удавиться от жалости!
- Да-а!.. Помнишь, как с конвертируемостью рубля носились? Не знали, как еще украсть. Нефтяные доллары давно за "бугор" уводили, а тут такая возможность: добавить к ним еще и наши. Всю страну тогда обобрать можно!.. Вот и старались. Про преступных олигархов сколько "тюльки" нам вешали!.. Да те хоть миллиардами воровали, а тут - вообще уже триллионами пошло. И все чин-чинарем: стабилизационный фонд!.. Для нас, думаешь, они его в Америку "отогнали"? Щас! У всех детки, внуки - они тоже в Майами жить хотели. Чтобы и виллы, и яхты были - все как у людей! Да как глупо этот фонд прос...ли – в смысле, "проспали"! Америка медным тазом накрылась, а с ней и наши денежки. Золото надо было покупать, если по-хорошему! Золото всегда пригодилось бы, да и за рубеж отсюда не ушло. Что с этой чертовой Америкой связались?..
- Ворюги народ не спрашивали.
- Это правда: крутили, как хотели. А все демократия проклятая!.. Оболванили народ глупыми сказочками и воровали под шумок. Госдума-то для того и нужна была, чтобы народ забалтывать, а самим тем временем лопатой грести!
- Во!.. И я так думаю.
- А че тут думать? Это же очевидно! Только наивные глупцы не понимали, что происходит - словоблудию верили. Тут как хочешь, думай, а не было в России путного царя, кроме Петра, и до сих пор нет!..
- Это точно!
- А демократия эта кудрявым "брюнетам" нужна была: они везде верховодили. И сейчас уже - сплошь "рабиновичи" у власти!
- Угу! Так и Лешка говорит.
- Правильно говорит. Ты не слыхал? Они же себе свои, вроде как "кошерные" бункеры успели построить, в них и отсиделись!
- Да ты что?..
- Серьезно говорю! У них же денег полно было. А сейчас вот повылазили на нашу шею: нам теперь всегда под ними быть!.. Это хуже монгольского ига. Да обидно, главное, как - словно не люди мы!
- Да-а, дела!..
- Ты знаешь, Сашка... по-моему, ни хрена у нас не выйдет с этим восстановлением!
- А что так?
- Все в горючку упирается! Наша нефть в Сибири осталась; в Поволжье есть маленько, но туда щас не дотянешься. Да и надолго этого все равно не хватит... Ее на бензин перегонять нетрудно: чечены – вон, сколько "керосинили"! Но как добудешь? Буровые-то на электричестве работают. Прежде, чем бурить, туда высоковольтную ЛЭП "кидают". И где его сейчас возьмешь, это электричество?.. А самотеком она, падла, недолго идет. Короче, как чихнет последний мотор, так будь здоров, на лошадку пересаживайся! И куда на кобыле уедешь?.. В общем, бесполезное это занятие - то, что мы делаем: как всегда "дурдом" устроили. Я-то молчу... жрать охота! Только скоро все это поймут. Тогда и анархия начнется: друг друга резать будут. А уж первым делом - безмозглое правительство! Нам надо было не показуху устраивать с этой расчисткой, а уже этим летом пытаться хоть что-то на земле вырастить. Хотя бы какие-нибудь овощи... все легче было бы зиму пережидать! Сам посуди, зачем нам сейчас эта Москва?.. Она "шишкам" нужна, а не нам! Чтобы они в Кремле, в комфорте жили и по улицам на лимузинах носились. Нам с этого какой навар?.. Никакого! Онанизмом занимаемся. Сейчас сено заготавливать надо, а не битые кирпичи таскать! Да побольше, чтобы к весне племенную скотину путем развести. И с самой весны быстренько - на поля, на поля... вот как надо!
- А ведь верно, Коля.
- Да ясен Днепр!.. при тихой погоде.
Николай еще многому научил Александра. Предлагал и протекцию для продвижения по службе, чтобы Орлов работал хотя бы сметчиком - как Павел, но тот отказался; дело было в том, что он будто кожей ощущал шаткость нынешнего состояния общества после катастрофы. Харитонов правильно говорил: правительство больше думает о себе, чем о людях.
Что ему люди!.. Осталось хоть немного народа и ладно - лишь бы было, кем управлять. Главное для чиновников: не оторваться от властной кормушки. Они всегда принимают такие решения, непосредственно и значительно касающиеся положения народа, которые удобны им самим и о последствиях этих решений не думают.

А положение действительно было шатким... Если в первое время после начала работ по восстановлению Москвы банды мародеров были мелкими и немногочисленными, а отбивать их нападения не составляло труда, то после демобилизации армии стало намного хуже. Уволенные из своих частей солдаты не торопились приступать к мирному труду, забыв о дисциплине за три года вынужденного безделья, и отказывались сдавать оружие, понимая, что тогда их быстро заставят работать силой.
И впрямь, не раз возникали вооруженные бунты с перестрелкой, как сообщил Орлову и его друзьям подполковник Рабинович. В конце концов, сохранившие в своей среде порядок войсковые части после ряда крупных боестолкновений разоружили непокорных и принудили их подчиняться начальникам, однако немалая часть бунтовщиков скрылась вместе со своим оружием. Они немедленно слились с бандитскими группами, и мародерство вокруг столицы усилилось: ни одна московская экспедиция не могла проникнуть в провинциальные районы - все такие попытки кончались плачевно.
Многие демобилизованные солдаты и гражданские жители, ушедшие из эвакуационных лагерей в места своего прежнего проживания с надеждой возродить там жизнь, оказались под властью бандитов: мало кому удалось найти свои жилища в целости, а их родные почти все погибли. Поскитавшись некоторое время без средств к существованию, они примкнули к бандам, где могли рассчитывать хоть на какое-то пропитание - так образовались сами собой многочисленные таборы наподобие цыганских или казацких, слившиеся постепенно в целую орду кочевников.
Женщины и дети из лагерей-таборов промышляли поиском уцелевших продуктов в разрушенных городах и селах, мужчины грабили всех, кто попадется на пути. Мораль в таких стихийных формированиях, конечно, не процветала: повсеместными были пьянство, воровство, жестокие побоища. Рано или поздно они должны были объединиться под властью одного предводителя, но для этого требовались время и особые обстоятельства; к концу лета 2015 года известны были имена лишь нескольких региональных атаманов.
Если в условиях теплого времени года разбойничья вольница еще могла как-то перебиваться, пусть и находясь в полуголодном состоянии, то наступающая зима заставляла задумываться о том, как ее пережить. Она и стала тем особым обстоятельством, которое сплотило несчастных.
Что новая зима будет ненамного менее суровой, чем в прошедшее трехлетие, можно было не сомневаться и без всяких метеорологических прогнозов: все понимали, что вращение Земли еще далеко не остановилось.
Первый снег выпал десятого апреля (октября по-новому стилю). С жильем и топливом на будущую зимовку большой проблемы у таборитов не было, поскольку среди руин бывших населенных пунктов хватало и того, и другого. Но вот продовольственный вопрос стоял очень остро: никто нынешним летом не занимался сельским хозяйством, находки продуктов в развалинах жилищ стали все более редкими, снабженные питанием путники уже почти не попадались. Единственной возможностью обеспечить себя необходимыми припасами могло стать нападение на Москву.
В конце апреля (октября) казачьи атаманы - уже можно было их так называть, собрались в Подольске и обсудили проблемы объединения подчиненных им вооруженных отрядов, а также этапы и сроки наступления на столицу.
Общая задача была весьма непростой. Повстанцы контролировали большую часть территории страны: южнее Москвы до рубежа Брянска - Орла - Липецка, вдоль которого располагалась прибрежная линия разлившегося, но постепенно отступавшего теперь Черного моря, а также севернее столицы до рубежа Новгорода - Ярославля - Костромы вдоль берега также отступавшего теперь Северного Ледовитого океана. Под их диктат попали все, кто находился в убежищах за пределами Московской области. Численность населения подвластных им регионов была приблизительно равна такой же численности населения подмосковных эваколагерей, однако казаки смогли без труда выставить войско в тридцать пять тысяч штыков, а правительственные вооруженные силы составляли не более пяти тысяч бойцов, разбросанных еще по разным лагерям.
Казалось бы, задача захвата продовольственных складов решалась одним смелым наскоком, но дело осложнялось тем, что главарям разбойников просто не было известно, где они расположены. Наступательные действия наверняка пришлось бы вести в условиях боевого поиска на широком фронте, а это было чревато потерей времени и утратой преимуществ фактора внезапности. Московские власти могли тогда успеть опомниться и быстро поставить под ружье большое количество вчерашних фронтовиков, что привело бы к возможному провалу всей операции: сражение с опытными солдатами - это не грабеж на большой дороге!
Много копий было сломано на совещании атаманов, но решение о наступлении они все же приняли: обстановка заставляла, другого выхода не было. Все отряды бунтовщиков сливались в десять бригад по три тысячи штыков в каждой, назначались их командиры. Главнокомандующим был избран калужский атаман Василий Косой (по его прозвищу из-за потерянного на фронте глаза), тыловое и походное обеспечение возлагалось на его заместителя - серпуховского атамана по кличке Бурят. Все ресурсы и боеприпасы объединялись, и поступали в его распоряжение; ему придавались пять тысяч бойцов.
Кандидатуры руководителей повстанческой армии были лучшими из лучших: оба командовали ротами и батальонами в недавней войне, а генералов среди казаков пока не водилось. Каждого участника собрания предупредили о сохранении полной тайны содержания и результатов переговоров - под страхом смерти за их разглашение, и разъехались по регионам.

Второго мая командиры бригад были вызваны в штаб атамана Косого в Подольске, и главком поставил им боевые задачи на марш - к месту сбора войск, и наступление. Временем "Ч" (часом начала внезапного штурма лагерей с целью быстрого вывода из строя боеспособных подразделений охраны и конвоя) было выбрано 4.00 пятого мая (пятого ноября по-новому). Резонно считали, что хоть какие-то гулянья четвертого мая в честь праздника Дня Народного единства, введенного в дату четвертого ноября незадолго перед катастрофой, в эваколагерях будут проводиться с большой долей вероятности, и утром охрана не будет слишком бдительной. Кроме того, к этой дате должна была закончиться осенняя распутица, и грунтовым дорогам пришла бы пора отвердеть: уже изрядно подмораживало.
Дальнейший поиск предполагалось проводить по результатам допросов захваченных в плен офицеров противника, кому-то из которых обязательно должны быть известны места дислокации продовольственных складов.
Утром третьего мая походные колонны захватчиков выдвинулись с мест своего расположения и через сутки собрались близ Подольска, где находилась ставка командующего; там был произведен смотр боевых частей. Разрозненные банды казаков объединили побригадно, и ранее назначенные командиры бригад приняли их в свое распоряжение.
Экипированные лучше других и имевшие достаточный боезапас отряды составили костяк восьми оперативных соединений, командирам которых была поставлена боевая задача: по возможности скрытно, способом широкого охвата окружить Москву, разгромить противника в его опорных пунктах и встретиться у станции Икша, на север от Лобни. Оттуда при необходимости можно было развивать дальнейший поиск в направлении Смоленска, Твери, Ярославля, Костромы и Владимира. Наступление предполагалось вести двумя эшелонами, где первый эшелон составляли четыре ударные бригады, обязанные приказом двигаться по следующим перспективным направлениям: Апрелевка - Звенигород - Истра - Зеленоград; Одинцово - Красногорск - Сходня - Лобня; Павловское - Люберцы - Балашиха - Калининград; Домодедово - Раменское - Ногинск - Софрино. Четыре бригады второго эшелона должны были следовать по этим же направлениям, осматривать и зачищать захваченные территории от оказывающих сопротивление подразделений врага, оставлять при необходимости мелкие гарнизоны на отдельных объектах.
Настоятельно рекомендовалось командирам передовых частей избегать затяжных боев и двигаться вперед как можно быстрее, огибая крупные населенные пункты, чтобы не терять темпа наступления. Штурмовать укрепленные лагеря следовало только по крайней необходимости с целью завладения важной информацией от пленных; всю менее важную работу по выполнению задачи поиска должны были взять на себя части второго эшелона.
Устанавливать полицейский режим в отношении жителей лагерей не планировалось, поскольку успешное изъятие продовольствия и вывоз его в свои регионы не только давали казакам возможность пережить зиму, но и обеспечивали полную победу над московским государством. Лишенное пищи население немедленно свергло бы свое правительство и пошло на поклон к захватчикам.
По мере поступления сведений о дислокации крупных складов продовольственного и боевого питания командирам бригад предписывалось сразу же докладывать об этом в ставку и быть готовыми изменить маршрут движения войск. Связь должна была осуществляться при посредстве имевшихся в распоряжении казачьей армии трех десятков носимых и подвижных войсковых радиостанций, а также посыльными на легких автомобилях (возможность сотовой и спутниковой телефонии отсутствовала ввиду разрушенности наземных станций приемопередачи). Двигаться везде следовало пешим порядком: все тридцать шесть готовых к эксплуатации грузовиков полностью отвлекались на подвоз необходимых для обеспечения наступления сил и средств. Две оставшиеся бригады отводились в оперативный резерв ставки.
Исправных танков и боевых самолетов не имелось у обеих сторон готовящегося сражения, горючего и подготовленных экипажей для них - тем более; артиллерия и минометы были представлены единичными экземплярами. Аэрокосмической разведки со стороны противника казаки не опасались, зная, что имевшиеся в распоряжении московского правительства пять вертолетов, базировавшихся на аэродроме в Кубинке, будут уничтожены диверсионной группой за час до начала общего движения, а для связи с орбитальной спутниковой группировкой у командования противника недостаточно энергетических мощностей. Всю операцию планировалось завершить в основном за две недели.
В течение дня четвертого мая отрабатывались приемы взаимодействия и порядок осуществления связи между соединениями. Дополнительной боевой учебы для участников операции не требовалось, так как все они были обстрелянными солдатами прошедшей три года назад войны.
К утру пятого мая бойцы готовых к наступлению казачьих соединений, частей и подразделений замерли в нетерпеливом ожидании.

6

В полдень четвертого мая, объявленного праздничным днем, в эваколагерь "Домодедово" прибыл из правительства политкомиссар по фамилии Циклер, который длинной речью "проциклевал" мозги собравшимся по такому случаю на посыпанной снежком поляне работягам и солдатам. Смысл речи трудно было уловить, но присутствующие кое-как поняли, что они должны всемерно и беспощадно бороться с разрухой и своим ударным трудом приближать всеобщее счастье. Против этого никто не возражал и народ поддерживал оратора дружными аплодисментами, уже носом чуя, что будет угощение с выпивкой.
Комиссар говорил витиевато и пламенно, энергично рубя воздух правой рукой и поминутно вставляя неопределенное междометие "е..." с предлогом "на..." в стиле артиста Владимира Винокура, чем вызвал к себе явное расположение слушаталей. В конце выступления он спохватился и объяснил причину собрания: ему приказано объявить, что празднование Дня Народного единства проводится в последний раз четвертого мая, поскольку подготовлено постановление правительства о введении нового стиля летосчисления. В следующий раз этот праздник будет четвертого ноября, а отмечать грядущий Новый Год люди уже будут первого января, а не первого июля как теперь.
Народ дружно аплодировал: всем надоела путаница с датами. О том, какие астрономические или международные проблемы может вызвать такое решение, думать было незачем: в космос снова еще не скоро лететь, а от чужих государств осталось столько же, сколько и от российского - почти ничего; постепенно все уладится.
Циклер добавил, что сохранение и продолжение традиций прошлого должно сплотить людей для будущих побед мирного строительства. Люди были "за" и азартно хлопали в ладоши, чувствуя, что другого повода "тяпнуть" на халявку еще долго не будет: других государственных праздников осенью просто нет вплоть до Нового Года. День Конституции двенадцатого декабря никто и раньше всерьез не воспринимал, а теперь уж какая Конституция?..
Аудитория уже понимала невзрачность результатов своего напряженного труда: за полгода работ по расчистке московских завалов до центра города так и не дошли, коммуникации не восстановили - жить в столице практически невозможно. Так что дежурная речь дежурного оратора, пытавшегося патетическими словесами разжечь энтузиазм рабочих, вызывала у них нормальное, адекватное отношение: по ушам "ездит" - положено так!..
Наконец агитатор закончил свой пустышный сеанс речевого гипноза и вытащил откуда-то из-за себя замухрыженного попика. Тот сходу понес "аллилуйю" и все, что должно быть по случаю формального торжества, раз за разом осеняя присутствующих большим, желтого металла крестом, зажатым в худеньком кулачке.
- Ну, пошла богадельня! - с усмешкой произнес Леха в сторону Орлова. - Кадило-то пропил, видать.
Тот ответил в тон:
- Да... демократический поп - это круто!
Блеющий тенорок-козлетончик священника вызвал, однако, живой отклик в женской среде: многие мамаши, а то и молодые девахи стали истово креститься и шептать вслед за ним то "господи прости", то "господи помилуй". Среди мужиков тоже нашлись отдельные субъекты, которых увлекла молитва, остальные же стали потихоньку расходиться.
- Пошли и мы, ребята: это не наш "концерт"! - подвел итог Александр. - Не будем людям мешать.
Все, кому надоело мерзнуть, побрели в свои убежища.
Вскоре после молебна пригласили на праздничный обед. Он проводился без талонов и был очень хорош: суп харчо из сушеного мяса и консервированных овощей, картошка-пюре с курятиной и солеными грибочками, вдоволь белого хлеба. На десерт - какао с сухим молоком и большая свежая сдобная булка, посыпанная сахарной пудрой.
- Класс! - прокомментировал Леха. - Все, как у буржуев.
После обеда было свободное время, и друзья решили хорошо выспаться: завтра снова на работу. Знали бы они, как правильно поступили!..
Ужин тоже был сытным, хотя и без первого блюда; зато каждый получил по целой кружке водки. Ее выпивали постепенно за едой, произнося короткие тосты, какие кто захочет. Невелико угощение, но никто и не думал напиваться; сама возможность вспомнить вкус спиртного и ощутить его приятное жжение под ложечкой стоила немало: многие забыли даже запах "родимой" за прошедшие три года!
На улице было уже темно, и общих мероприятий на свежем воздухе больше не устраивали, потому что нечем было осветить поляну. В убежище после ужина кто играл в шахматы, кто в карты, кто травил байки и старинные анекдоты, кто просто отдыхал. Несколько молодых ребят ушли в женские восьмое и девятое убежища на танцы: дело молодое, нельзя упускать возможности познакомиться с девчонками!
Старожилы убежища достали пару сорокалитровых фляг с бражкой, заведенной заранее к торжеству: уж кому, как не им было помнить старые порядки в коллективном проведении праздников! Наливали всем, кто захочет, но желающих было не так уж много.
Орлов и Галстян "отметились" по разу, а Хорьков сбегал к флягам раза три подряд. Павел бражку похвалил: вкусная и хмельная - кавказцы толк в выпивке знают!
Двое парней теребили гитару, вспоминая полустершиеся из памяти хиты недавних лет. Пели они разные песни короткими отрывками, и получалось некое попурри из подзабытых мелодий. По Лешкиной просьбе музыканты трижды исполнили песенку "Невеста" из репертуара Глюкозы - Наташи Ионовой, которая - и правда, выходила у них неплохо. Хорьков каждый раз хохотал, хлопал себя по коленкам и восхищался:
- Ух, песенка - супер!..
Особенно воодушевлялся там, где сам подпевал слова припева: - Я буду вместо-о, вместо-о, вместо нее - твоя невеста-а, честно-о, честная, е!"
Павел спросил его:
- Что, нравилась тебе Глюкоза?
Тот аж подскочил:
- Конечно! А неужели тебе нет?.. Да будь моя воля, я бы ее орденами увешал до самого пупа - истинный крест! А то давали кому попало, а ей ничего. Помнишь, сколько мучились, не знали, кого на конкурс Евровидения послать? Ее надо было: она бы сходу с этой песенкой первое место взяла! Такой талантище прошлепали!.. Сам посуди: на конкурсе не нужна обычная "лабуда", которой навалом. Нужен суперхит - такой, чтобы "заводил", чтобы обязательно с подвизгиванием: "е-е!" Это же азбука, а в Москве такого простого не понимали.
Он прикурил и продолжал:
- Чем брали "Арабески"?.. А "Спайс герлз"? Вот именно, что подвизгиванием! Мужики так не могут, на это только девчонки способны - этим надо было брать. И Глюкоза тут лучше всего подходила: уже на следующий день после ее выступления все европейские музыкальные каналы без конца "гоняли" бы "Невесту" без всякого перевода, я отвечаю!.. Дима Билан потом тоже неплохо спел, но он же парень - он не может так сделать как они. Думать надо было, а наши "барбосы" такую деваху упустили: она же запросто могла мировой звездой стать!
Орлов неожиданно укрепил Лешку в его уверенности:
- Я тоже так думаю... хотя вряд ли ее пропустили бы на самый высокий мировой уровень. И все же несомненно то, что она была достойна выступления на Евровидении.
Хорьков остался доволен поддержкой уважаемого им человека, и сам спросил:
- Сань, а тебе какая певица больше нравилась... Пугачева, небось?
- Нет - Елена Камбурова.
Леха замялся, почесал макушку и деликатно переспросил:
- А кто это?.. Я не знаю, ты извини.
- Это не попсовая певица, она работала в камерном жанре. Молодые ее почти не слышали, но кому удавалось - тот слышал лучшее.
- А еще кто?
- Вероника Долина.
- Дочка Ларисы Долиной?.. Это с "Фабрики звезд", наверное?
- Нет, просто ее однофамилица - она под гитару пела.
- Старая, поди?
- Да нет, моложе тебя.
- А кто еще?
- Ну, Лада Дэнс нравилась.
- За что?
- За то, что Мадонну в Нью-Йорке на чистом английском языке обматерила.
- Иди ты!..
- Ну правда! А ты что, не знал?
- Не-а. Во, класс... это по-нашему!
- Не то слово!
Они еще слушали ребят с гитарой, потом Леха щелкнул пальцем, как будто вспомнил что-то, и повернулся к Орлову:
- Сань, а ты сам спой что-нибудь!
- Да я ж тебе все уже пел.
- Ну, что-нибудь такое, что я еще не слышал. Давай, Сань, пожалуйста!..
- Опять воровскую?
- Ага, давай!
- Ну ладно. Вот была одна песенка, ты ее не слышал - такая вся прямо залихватская, чисто жиганская.
- Давай, давай!
- Слушай.
Александр взял гитару, провел рукой по струнам и запел, ритмично подыгрывая "блатным" боем:

Споем, жиган: нам не гулять по "банку"
И не встречать красивый месяц май -
Споем о том, как девушку-пацанку
Ночным этапом уводили в дальний край...

Споем о том, как девушку-пацанку
Ночным этапом угоняли в дальний край.

Где ж ты сейчас и кто тебя там холит -
Начальник лагеря иль старый уркаган?
А может быть, ты подалась на волю,
И при побеге в тебя шмальнул наган?..

А может быть, ты подалась на волю,
И при побеге в тебя шмальнул наган?

Лешка слушал внимательно, кивая головой и покачивая кулаком в такт песенному размеру. На лице светилась довольство, сам он раскраснелся от выпитого и был заметно рад новой песне. Последний куплет ему особенно понравился:

И ты упала, обливаясь кровью,
И ты упала прямо на песок,
И по твоим, по золотистым косам
Прошел чекиста кованый сапог!..

И по твоим, по шелковистым косам
Прошел чекиста кованый сапог!

Эта песня была совсем короткая, лишенная определенного смысла - как всегда в четыре аккорда, не более, но на Хорькова она произвела самое глубокое впечатление. Орлов закончил исполнение двумя энергичными ударами по струнам, и Лешка просто взвыл от удовольствия:
- Ништяк... зашибись!
Наивное дитя природы, он воспринял поэтическую аллегорию как непосредственно происходившее действие и громко повторял, рубя кулаком воздух:
- Прошел чекиста кованый сапог!..
Александра он поблагодарил и, закурив, замолчал, погрузившись в себя; судя по всему, он еще раз переживал события песни в своем воображении. После минутного молчания сказал:
- Правда, здорово, Саня - отличная песня!
Орлов ответил, что не лучше, но, пожалуй, и не хуже других. Добавил еще:
- Если бы мне самому не нравились такие, я бы и не стал их запоминать. Да, мне по нутру умные баллады!.. Но еще больше или шуточные песенки, или такие вот - как бы это сказать - героические, что ли?.. Хотя какой героизм в тюремщине? Так, пустозвонство!
Закурил сам и взглянул на часы.
- Эге... а время-то уже за полночь скакнуло! - выспались днем, не замечаем. Давайте-ка ложиться, а то на работу на карачках поползем. Отбой в вооруженных силах!..
Ребята сходили умыться и оправиться, улеглись в постели. Не успели, казалось, уснуть, как их разбудили ужасный грохот и бешеный вой автоматной стрельбы.

7

Казачья бригада первого эшелона под командованием атамана Игоря Карасева выступила из походного лагеря вблизи Подольска в 20.00 четвертого мая (ноября) 2016 года. Ее батальоны скрытно двигались в течение шести часов по заснеженным грунтовым дорогам, минуя поселки Александровка и Авдотьино, и к 2.00 пятого мая, обогнув слева поселок Домодедово, приблизились к лесному массиву, где по данным разведки располагался крупный эвакуационный лагерь.
Первый полк бригады, насчитывавший пять батальонов общей численностью полторы тысячи бойцов, сразу же двинулся вокруг Домодедово направлением на Константиново, где должен был атаковать еще один лагерь, а второй полк такого же состава затаился на подступах к ближнему эваколагерю "Домодедово". Личному составу следовало отдохнуть, а в 4.00 штурмовать его с целью захвата в плен для допроса офицеров противника.
Разведчики, высланные вперед еще накануне, доносили, что в лагере находится около двух тысяч гражданских лиц и одна рота охраны числом до ста бойцов. Наблюдатели насчитали не более пяти офицеров и доложили, что дозорных в ночное время из лагеря не высылают - можно без опасений развести огонь, скрываясь за деревьями.
Мороз был невелик - около десяти градусов, поэтому казаки быстро утоптали неглубокий снег вдоль дороги и по опушке леса, надрали елового лапника и устроили себе лежанки. Поступило разрешение от начальства на разведение малых костров - на них согрели кипяток. В 3.30 полковой атаман Волынцев коротко поставил командирам батальонов боевую задачу и приказал поднимать людей.
Второму, третьему и четвертому батальонам следовало скрытно окружить лагерь с трех сторон от въезда, по зеленой ракете уничтожить пулеметчиков на наблюдательных вышках и, приблизившись к ограждению, быть готовыми к штурму территории в случае срыва действий других подразделений. Первый батальон должен был истребить часовых у ворот лагеря, открыть их, ворваться в расположение противника и блокировать находящееся вблизи от ворот убежище охраны для ее разоружения. Два взвода его третьей роты были обязаны заниматься непосредственным поиском офицеров и важной документации сначала в этом убежище, а затем и на остальной территории лагеря. Пятый батальон получил приказ следовать сразу за первым батальоном и, рассредоточившись повзводно и поотделенно, взять под охрану выходы из убежищ гражданского персонала, не выпуская из них никого. На все эпизоды атаки и поиска отводилось не более часа.
Предполагалось, что внутри эваколагеря будут действовать около шестисот казаков одновременно, чего с лихвой хватило бы для быстрого выполнения основной задачи штурма. До всех командиров доводились общие установки: по гражданским лицам огонь не открывать, солдат противника щадить, в убежища без нужды не проникать, офицеров брать живыми.
По достижении успеха в изъятии пленных и документации планировалось сразу же свернуть операцию, вывести подразделения с территории лагеря, построить их и двигаться к поселку Константиново для соединения там с первым полком бригады и отдыха; гарнизон на захваченном объекте не оставлять. Если результаты допросов пленных и исследования захваченных документов дадут ориентир в отношении расположения складов продовольствия, то нужно было доложить в ставку по радио и с получением приказа развивать наступление в новом направлении. Если же нет, то после приема пищи и отдыха следовало вести поиск дальше в сторону Раменского; в Константиново грузовиками должны были доставить продукты и боеприпасы.
К четырем часам утра боевые части второго полка в темноте подтянулись к ограждению эваколагеря, и в воздух взлетела зеленая ракета.

Орлов проснулся от шума стрельбы и разрывов гранат на улице; спросонья ему показалось, что он вновь на фронте. Быстро вскочив с постели, Александр подхватил с пола ботинки, потом бушлат и шапку, лежавшие у изголовья. Туго соображая, несколько секунд стоял и смотрел на своих соседей, мечущихся по убежищу, пока, наконец, понял: напали на их лагерь.
Наскоро обувшись и одевшись, шепнул Лехе, копошившемуся рядом:
- За мной!
У выхода из убежища он обернулся и громко крикнул в полумрак:
- Никому не выходить, всем быть здесь!.. Никому не выходить!
Павел бросился, было за ними - с ним еще несколько мужиков, но Орлов оттолкнул их от двери и заорал:
- Назад, всем назад! Никому не выходить - убьют!
Вдвоем с Лехой выскочили из убежища, упали в снег за углом его земляной насыпи. В свете луны видели, как горят палатки, мимо пробегают группы вооруженных людей, а у ворот и возле убежища охраны идет массивная перестрелка: там взрывались гранаты, и чертили небо огненные трассы.
Минут через десять стрельба стала утихать. Александр и Лешка лежали возле убежища, затаившись и пытаясь понять, что им нужно делать; Хорьков пытался куда-то ползти, но Орлов дернул его за штанину обратно, сдавленно крикнув:
- Куда?.. Лежи!
До него уже дошло, что делать ничего не надо: никому ничем не помогут, только сами погибнут. Смотрели, как к их убежищу подошло, потолклось там минут двадцать, а потом куда-то скрылось оцепление численностью до взвода.
Так и лежали бы дальше, таясь от грабителей, но вдруг Александр увидел, как мимо горящей палатки двое чужаков волокут по снегу визжащего и яростно сопротивляющегося подполковника Рабиновича. Сознание Орлова мгновенно пронзила мысль: узнают, где продовольствие - всем крышка!
Не задумываясь об опасности, он быстро достал складной нож и спросил Леху:
- У тебя есть?..
Тот кивнул головой и вынул из ножен финку.
- Давай за мной! - выдохнул сержант и, пригнувшись, побежал за мародерами; Хорьков метнулся вслед за ним.
В одно мгновение они догнали врагов и пустили ножи в ход: не успев даже вскрикнуть, бандиты упали на снег. Освободившийся от их хватки Рабинович неожиданно вскочил, и резво понесся к ограде лагеря; Леха бросился за ним с криком "Стой, дурак!" и не смог бы, наверное, догнать ошалевшего от страха подполковника, но из темноты за оградой лагеря навстречу им ударила автоматная очередь. Оба залегли и поползли за угол убежища подальше от фонтанчиков, взрываемых пулями.
Им здорово повезло: неизвестные стреляли на голос, наугад, потому и не попали; только разглядев лицо Орлова, Рабинович сообразил, что это свои выручили его из беды. Александр скомандовал:
- Всем в убежище!
Захватив оружие, они ринулись туда - и вовремя: в их сторону уже шло несколько чужих солдат, старавшихся разглядеть в темноте, куда били трассеры из-за ограды лагеря.
Лешка хотел сбить преследователей из автомата, но Орлов одернул его:
- Ты что?.. Другие прибегут!
Вместе ввалились в подземелье; бросив оружие под нары, попадали на свои постели.
- Что там? Что там? - спрашивали со всех сторон.
- Потом!.. Тихо всем! - крикнул Александр. - Никто не выходил, все были здесь! Всем понятно?..
Не успел он ответить, как в убежище ввалилось с десяток казаков. Один из них двинул в ухо попавшемуся на пути работяге, дал в потолок короткую очередь из автомата и рявкнул:
- По местам!
Захватчики двинулись между рядами нар, переговариваясь и осматривая пол убежища, а также руки и обувь его жильцов. По их словам всем стало ясно, что ищут неких беглецов.
Спустя минуту один из них крикнул:
- Саенко, не найдем мы тут никого... не разобрать ни хрена, темно!
Тот, кто стрелял в потолок, негодующим тоном ответил:
- Сам бачу!
Потом схватил за грудки пожилого рабочего и спросил:
- Хто щас сюда зашел?
Тот пробормотал, запинаясь от страха:
- Я н-не знаю, я с-спал!..
Саенко отбросил беднягу, громко захохотал и переспросил, мешая русские и украинские слова:
- Это ты спал, когда тут така кутерьма? Хлопцы, вин спал... га-га-га-га! Кажи, коцебук: хтось заходыв?.. Кажи, бо застрелю зараз! - и упер ствол автомата в лоб несчастному.
Не вызывало сомнений, что он и впрямь выстрелит, но еще скорее того допрашиваемый мог сам не выдержать и указать на Александра и Лешку - окружающие уже поглядывали на них. Ситуация сложилась критическая, надо было что-то делать.
У Орлова дрожали руки, он лихорадочно соображал, не зная, как разрешить ситуацию... Лешка потянулся к автомату под нарами. Вдруг дверь в убежище распахнулась и кто-то, ворвавшись в него, закричал:
- Уходим, атаман приказал!.. Давай, живо!
Казаки шумно затопали наружу.
С минуту еще все сидели тихо, боясь пошевельнуться от пережитого ужаса; никто из жильцов убежища не находил слов, чтобы прервать гнетущую тишину. Стрельбы уже нигде не слышалось, шума голосов тоже.
Напряженность разрядил, наконец, Лешка, весело спросивший:
- А где Рабинович-то, в рот ему дышло?..
Сидевшие рядом с ним переглянулись, а из-под нар раздался тоненький жалобный голос:
- Я здесь, понимаете ли, я здесь!.. Не надо только, прошу вас, никакого дышла!
Кто-то засмеялся, за ним другой, и все помещение взорвалось громким хохотом уже всех в нем присутствующих.
Ржали до слез, до кашля - почти до икоты, успокаивая таким неожиданным образом взвинченные до предела нервы. Хохотал даже тот пожилой работяга, которого допрашивали бандиты - шутка ли в деле: живой остался!
Постепенно стали успокаиваться. Вытирали глаза, сморкались, тянулись за водой. Лешка спросил Орлова:
- Ну че, я гляну пойду... че там?
Тот кивнул в ответ и предостерег:
- Оружие не бери, опасно!
Хорьков тоже кивнул и вышмыгнул на улицу. Через минуту появился и сказал:
- Все, ушли они, можно выходить!
Александр посмотрел на часы, на них было начало шестого.

Светать стало лишь в семь утра, а до того времени по лагерю бродили и бродили растерянные люди. К рассвету выяснился масштаб потерь: перебита большая часть роты охраны, ранены шестеро рабочих; сожжены все палатки, исчезли продукты из палаточных столовых. В живых не осталось ни одного офицера-строевика: все они жили в убежище охраны, и были убиты в бою с захватчиками; теперь некому стало организовать людей, и отдать какие бы то ни было распоряжения, в которых пострадавшие очень нуждались сейчас.
Какой командир мог быть из Рабиновича?.. Такой же, как пуля из отходов пищеварения. Но организатор нашелся! Им стал пронырливый Леха, успевший еще затемно обежать весь лагерь: где-то он строго пресекал волнения в народе и приказывал готовиться к скорой эвакуации, где-то собирал разбросанные по снегу оружие и продукты, оставленные не заметившими их грабителями. Хорьков мгновенно сколотил вокруг себя группу из двух десятков добровольных помощников и подгонял их таинственной фразой, сакраментальный смысл которой был понятен только ему самому, но оказывавшей немедленное магическое воздействие на любого:
- Давай-давай, быстрее... щас командир придет!
Никто не знал, что это за командир, только страстное желание напуганных ужасным происшествием людей, чтобы и впрямь сейчас кто-то пришел, возглавил их деятельность и наполнил ее смыслом, полностью совпадало с надеждой на это, поселяемой в их душах Лехиными обещаниями.
Когда все, что можно было собрать, собрали и перетащили к пятому убежищу, Лешка подогнал туда свою машину, и приказал грузить в нее скарб. Сам соскочил вниз, нашел Орлова и сказал ему на ухо:
- Оружие и шмутки сюда приволок. Давай, думай, что дальше делать будем: начальника ни одного нет, все убиты!
Александр не отвечал, тогда Хорьков сам подсказал ему:
- Надо уходить отсюда: подвоза пищи теперь не будет, люди с голода перемрут.
Заметив, что Орлов не решается принять управление остатками лагеря, перестал шептать, взял его за рукав и уже твердо сказал, глядя лицо в лицо:
- Сашка, бери командование на себя! Не кисни, братан, принимай команду - народ поддержит. Так надо, Саша... так надо. Уводи людей!
Наконец Орлов превозмог себя. Встал, оправил одежду, повесил на плечо добытый в бою автомат и громко сказал:
- Всем сюда!.. Слушай мою команду: строиться на плацу!
Жильцы убежища стали неуверенно подниматься с нар, одеваться. Лешка прибавил им движения, заорав во всю глотку:
- Давай-давай, шевелись! Че опухли там, тараканы беременные?.. Три минуты на построение, Харитонов - старший!
Александр шепнул Павлу, чтобы тот не отпускал Рабиновича от себя и сказал Лехе:
- Пошли!
Выйдя из убежища, он опешил: перед ним стояла команда помощников Хорькова, построенная в две шеренги. Лешка подбежал к ней, крикнул: - Р-равняйсь, смир-рно! - и доложил Орлову, взяв под козырек:
- Товарищ начальник лагеря, комендантский взвод по вашему приказанию построен! Командир взвода рядовой Хорьков.
Сдержав смех, новоиспеченный "начальник лагеря" приложил руку к шапке и поприветствовал строй:
- Здравствуйте, товарищи!
Работяги невпопад ответили - кто как. Орлов подал команду "вольно", повернулся к Хорькову и приказал:
- Распорядитесь оповестить личный состав лагеря об общем построении!
Тот ответил:
- Есть! - и стал командовать, рассылая своих "архаровцев" по разным убежищам.
Александр махнул рукой Галстяну и Рабиновичу, чтобы те следовали за ним, и пошел на плац.
К поляне, совсем внезапно ставшей военным плацем, уже стекались жители лагеря и уцелевшие солдаты охраны с оружием; Лешка быстро выдвинулся вперед, первыми построил солдат. Назначив им командира - Галстяна, отдал ему свой автомат и побежал сбивать в некое подобие строя гражданских; его комендантский взвод уже стоял рядом с бойцами.
Закончив построение, он метнулся обратно, за десять шагов от "начальства" перешел на строевой шаг, картинно отставив руку, приложенную к шапке и, подойдя ближе, во всю мочь своих легких прогаркал, с видимым удовольствием смакуя слова:
- Товарищ начальник эвакуационного лагеря, личный состав вверенного вам учреждения построен! Комендант лагеря Хорьков.
Встав рядом с командирами, Орловым и Рабиновичем, он улыбался во все лицо, и на глазах происходило странное - его радость непроизвольно перенимали все присутствующие.
Это было похоже на чудо: еще недавно сгорбленные от несчастья, убитые непоправимым горем, люди оживали. Они переставали чувствовать себя ограбленными и внезапно брошенными, увидев, что появилось хоть какое-то руководство, которое не оставит в беде, позаботится об их судьбах. И им неважно было, что эти руководители самозванные, никем не назначенные и представляющие лишь самих себя; в одно мгновение восстановилось ощущение общности, единства, и это стало самым главным в текущую минуту. Лешкина улыбка окрылила людей!
Орлов, в свою очередь, еще больше укрепил их силы, когда, поприветствовав, объявил, что лагерь в плановом порядке переводится в непосредственную близость к базам снабжения.
Что означает эта "непосредственная близость" и сколько идти до этой "близости" никто толком не понимал, но все чувствовали, что это хорошо, что так и надо: по крайней мере, их не коснется голодная смерть. Жаль, конечно, покидать обжитые убежища, но без продовольствия здесь не выжить; сказал же "начальник", что доставка продуктов прервана в связи с боевыми действиями и еще неизвестно, когда будет восстановлена. А вот если самим пойти к базам - это означает пойти к жизни: на Москву больше нечего надеяться!
И люди пошли.

8

Хоронить свыше полусотни погибших некогда было по всей форме, поэтому их снесли в пустую теперь подземную кладовую у сожженных палаточных столовых, и завалили вход в нее мерзлой землей. Надеялись, что к весне вернутся и похоронят, как положено, а сейчас торопились уйти, опасаясь, что мародеры вернутся: никто еще не знал, что происходит за пределами лагеря.
Уцелели четыре грузовика из восьми, стоявших на территории; остальные были изрешечены пулями и осколками, так как ночью за ними укрывались успевшие выскочить из своего убежища солдаты охраны - все они погибли. Те, кто замешкались, как раз остались в живых, поскольку бандиты не рискнули соваться в подземелье, извергающее мощный автоматный огонь. В кузовах двух автомобилей повезли дюжину раненых солдат и рабочих, в других - женщин с детьми; остальные люди шли пешком.
Грузовики не могли подолгу двигаться на малой скорости, поэтому водителям приходилось ждать, пока общая колонна уйдет достаточно далеко, а потом нагонять ее; с ними в кузовах ехали восемь автоматчиков для прикрытия тыла. Другие солдаты меньшей частью следовали вместе с колонной, а большей частью впереди, составляя головное походное охранение. Новые начальники шли вместе с этим подразделением, определяя маршрут движения по компасу и ксерокопии карты Подмосковья, которая нашлась на общее счастье у Рабиновича в бумажнике. На удаление километра спереди и сзади маршрута были высланы еще разведдозоры по три бойца в каждом.
Продвигались беженцы очень медленно: за час прошли не более четырех километров. Лешка носился от одной колонны к другой и подбадривал людей:
- Давай, шевелись, ребята!.. Все будет хорошо: где наша не пропадала!
Подбежал к Орлову, восхищенно произнес, глядя на него:
- Ну, ты, Саня, и молодец: как ты их ночью-то, а!.. Я бы сам ни за что не решился автоматчиков "грохнуть". И не "постеснялся" ведь... вот тебе и демократ, ха-ха-ха-ха!
Александр спокойно отвечал:
- У медика, Леша, вообще нету ни стыда, ни совести! И кровью его не напугаешь. А дело, ты знаешь, и не во мне вовсе было: я не о себе тогда думал - о людях. Думаешь, мне хотелось того человека зарезать?.. Ведь живой человек был! И не чужой: свой, русский. А надо было!.. Иначе наши все просто с голоду бы сдохли, вот что. Мы-то с тобой тертые, мы бы выкрутились! А люди как?..
- Да молодец, что там и говорить: просто герой!
- Ага, герой... тьфу! Послушал бы тебя тот священник, что на празднике у нас был, он бы тебе сказал!.. Он бы тебе за похвалу греха такую "клизму" вставил - о-го-го! - задницу не отмыл бы.
- Ну не, Саня, я вправду тебя уважаю. И не демократ ты никакой... демократы все трусы и слизняки!
- Ой, Лешка, да ну тебя!.. Что вот брешешь - сам не зная, о чем? Иди лучше про горючку для машин спроси: насколько нам хватит?
Хорьков заржал и умчался как скаковой жеребец.

Вскоре сделали первый привал, и тут произошло такое неожиданное событие, которое нельзя было расценить иначе как счастливый курьез: бойцы тылового охранения перехватили следовавшую им вдогонку автоколонну с продовольствием для казачьих частей, напавших недавно на лагерь "Домодедово". Водители этих машин, увидев перед собой другие грузовики, приняли их за свои, а когда поняли, что ошиблись, никакого сопротивления оказать уже не смогли: замыкающий разведдозор отрезал им путь к отступлению. Продобоз шел без конвоя, потому что никто и подумать не мог, что деморализованный ночным нападением противник окажется способным вести хоть какие-то активные действия.
Трофей был богатый: шесть тентованных грузовиков "Урал", до краев нагруженных продуктами - о таком и мечтать никто не мог! Срочно известили о происшедшем Орлова; он немедленно прибыл вместе с Лешкой, и начальники порадовались со всеми: ценная добыча! Колонна вышла из лагеря без всяких запасов питания, и людям пришлось бы впроголодь, по морозу идти почти сорок километров до Раменского, где находилась перевалочная база снабжения. И если бы еще она оказалась разграбленной, это означало бы нескончаемый голод двух тысяч человек на многие дни, пока удалось бы найти хоть что-то съестное.
Первым делом допросили пленных. Те не стали артачиться и выложили все, что знали: никому не хотелось быть расстрелянным сейчас, успешно пережив три года лишений. Из их показаний следовало, что буча затевается нешуточная и беженцам нужно уходить отсюда как можно дальше и скорее, чтобы не попасть в переделку; если бы они пошли в Раменское через Константиново, то угодили бы прямо в руки врага. И в само Раменское идти нельзя: туда прямиком направляется казачья бригада, имеющая точные разведданные о расположении базы снабжения! Нужно было срочно менять маршрут движения колонны - благо, что она не успела уйти далеко по опасному пути.
На коротком совещании командиров решено было двигаться максимальным темпом другой дорогой, проходящей юго-восточнее Константиново, чтобы до темноты достичь города Бронницы и там заночевать. Далее от Бронниц уходить северо-восточнее в направлении Куровского, а затем, при необходимости, к Ликино-Дулево и Орехово-Зуево с выходом на автомагистраль Москва - Владимир. Такой маршрут выбрали потому, что Рабинович сообщил Орлову: и в Куровском, и в Ликино-Дулево должны быть большие склады продуктов - это оттуда их возили в Раменское; на складе в Куровском он и сам был, а вот на других, расположенных севернее и восточнее, не был. О складе на станции Кошерово можно было забыть, так как она оказалась в зоне продвижения бандитов.
Мысли Александра еще не доходили до дальних городов: нужно было думать о близком. Сообща решили делать по пути поменьше привалов; запланировали только один большой бивак в поселке Ильинское для обеда и отдыха: надо было собрать всю волю в кулак и стараться идти и идти!
Наконец тронулись. Пленных связали и поместили в общую колонну, сами двигались прежним порядком. В Ильинском набрали топлива, разожгли костры, натопили снега для питья; наскоро пообедали трофейными консервами и сухарями, опустошив кузов одного автомобиля, немного отдохнули. Еще засветло добрались до города Бронницы.
Этот небольшой городок не был очень уж сильно разрушен землетрясениями - беженцы, получив продукты, разбрелись по жилому сектору и кое-как нашли себе уголки для ночлега. Местных жителей нигде не встретили, а из продуктов и теплых вещей некоторым удалось для себя что-нибудь да подобрать: теперь все было на пользу. Ночью над крышами многих домов вился дымок разожженных печек.
Устали люди, очень устали!.. Особенно тяжело в таких испытаниях бывает слабым детишкам. Александр прошелся по улицам, поговорил с беженцами; хотел помочь перевязывать раненых, но доктора нашлись и без него - они уже успели разжиться медикаментами и обработать раны несчастных. Тогда он пошел в домик, который подобрал для начальников пробивной "комендант" Лешка, которого в пору уже было величать не иначе, как заместителем начальника по тылу и Алексеем Константиновичем!
Вместе поужинали, попили чаю, обсудили еще некоторые проблемы и улеглись. Павел вставал потом ночью, проверял назначенные им посты и караулы охраны.

Перед тем как уснуть, Орлов все думал и думал о том, что их исход из Тулы далеко еще не закончился. Напротив, он уже становился эпическим, и даже не столько из-за своей длительности, сколько по иному обстоятельству: неожиданно для себя он и его друзья оказались во главе целого народа - пусть небольшого пока, но уже народа. И теперь их долгом стало заботиться о своем народе и вести его туда, где все станут жить счастливо: в обетованную землю. Нынче собственный малый исход Орлова и его товарищей исподволь превращался в большой Исход русского народа, все перипетии которого будут происходить еще многие годы, если не века.
Отличие стези Александра и Моисея состояло лишь в том легко ускользающем от поверхностного взгляда нюансе, который мог один мимолетно погубить весь добрый замысел. Библейский праведник по собственному желанию водил людей сорок лет, но знал, куда их приведет; Орлову же во всей очевидности не пришлось бы так долго путешествовать, зато он понятия не имел, куда надо идти!..

На утреннем сборе Александр объявил людям, что все должны остаться в Бронницах еще на сутки, а возможно, и больше - решение об этом приняли еще накануне. Причина задержки состояла в том, что кончался бензин в баках автомашин и двигаться дальше, не пополнив запас горючего, было просто невозможно.
Беженцам поставили общую задачу: рассредоточиться по городу и искать автомобильное топливо; само собой, собирать попавшиеся под руку продукты и все, что может пригодиться в дороге. Надо было обедать самостоятельно, получив продовольствие сейчас, а к 18 часам прибыть на вечерний сбор и доложить о результатах поиска.
Задерживаться в Бронницах было очень опасно, потому что по следам колонны могли пойти бандиты, упустившие ценный груз снабжения - наверняка их сильно обозлила потеря; тем не менее, другого выхода для беглецов не существовало. Галстян получил приказ силами бойцов охраны создать рубеж обороны у въезда в город с той стороны, откуда они пришли сами; Хорьков должен был в случае начала боя немедленно собирать людей и наскоро эвакуировать их вне зависимости от результатов поиска.
Опасения начальников оказались напрасны: никакого преследования не было. А вот итог мероприятий по розыску ресурсов оказался просто великолепным!
На вечернем сборе Орлову доложили: обнаружена пятитонная емкость с горючим на заброшенной автозаправочной станции и еще шесть грузовиков, требующих лишь небольшого ремонта; они стояли на автобазе рядом с другой бензоколонкой, где топлива, к сожалению, не осталось. Кроме этого, удалось собрать столько продуктов, что ими с лихвой восполнили все, что использовали за двое суток.
Успех был несомненным и Александр приказал продолжить пребывание в городе еще на сутки для ремонта автомобилей.

Седьмого мая (ноября) продолжили движение. Теперь пешком уже никто не шел - ехали на машинах; в распоряжении колонны оказались уже шестнадцать грузовиков, способных за пять рейсов поэтапно перевезти всех людей вместе с имуществом.
Первыми в Куровское отправили две машины с автоматчиками Галстяна, за ними поехали остальные. Маршрут проложили через Юрово и Виноградово, чтобы намного восточнее обогнуть Раменское, где мог быть противник.
Прибыв на место, солдаты провели разведку в Куровском, и доложили, что врага там нет; колонна въехала в поселок. Командиры расположили беженцев, приказав им продолжать поиск, снова организовали оборону, и поехали смотреть склады, расположение которых знал подполковник Рабинович.
Их быстро нашли в десяти километрах от поселка, там все оказалось в порядке. Шестеро растерянных солдат охраны не понимали, что происходит: уже три дня на объект никто не приезжал, хотя раньше они каждый день отправляли две-три машины с продовольствием для рабочих, трудившихся в Москве; с огромным удивлением узнали от прибывших начальников, что снова идет война.
Орлов и Рабинович объявили им, что склады поступают в распоряжение Восточной Группы резерва, а сами охранники мобилизуются в эту группу. Самозванные начальники плели откровенную околесицу, но солдаты так испугались возможной отправки на войну, что с нескрываемой радостью согласились сдать склад и пойти на службу в резерв; даже не спросили о наличии каких-либо документов или приказов на этот счет. Им было глубоко плевать, что эта за "Восточная Группа", но волшебное слово "резерв" означало удаленность от фронта и подействовало на их сознание так же, как сказочное заклинание "Сим-сим, откройся!": все двери были немедленно открыты.
При осмотре выяснилось, что найденные склады, располагавшиеся в неглубоких подземных бункерах - совсем не те стратегические хранилища, запасов любого из которых было бы достаточно для пропитания целого города в течение долгого времени. Помещенных сюда продуктов могло хватить лишь на два, от силы три месяца для двух тысяч человек, но и они стали важным приобретением.

На новом совещании командиров решили оставить пока людей в Куровском и, не откладывая этого дела в долгий ящик, разведать возможность перебазирования в Ликино-Дулево и Орехово-Зуево - к другим складам. Туда поехали Рабинович и Хорьков, взяв с собой взвод автоматчиков.
Через три дня они вернулись, и доложили, что в Орехово-Зуево найденные ими склады уже пусты, а в Ликино-Дулево расположены два таких же склада, как в Куровском. Кроме того, на станции Кудыкино разведчики обнаружили шестидесятитонную цистерну, полную автомобильного бензина.
Обсудив обстановку, командиры приняли решение вывезти продукты и людей в Ликино-Дулево и остаться там до весны. От новой базы до районов действия казачьих формирований было уже более ста километров, что давало хоть какую-то гарантию избежать столкновения с ними во время зимовки; до наступления весны можно было успеть разведать и дальнейшие пути движения в восточном направлении.
В течение недели перевозили людей и грузы в Ликино-Дулево и к семнадцатому мая (ноября) обосновались там - как раз вовремя, потому что начались такие сильные снегопады, что все дороги замело в один миг. Еще через неделю ударили морозы до тридцати, а по ночам - и до сорока градусов ниже ноля.
Ни стужа, ни метель не страшны теперь были беженцам из лагеря "Домодедово", поселившимся в уцелевших, большей частью домах почти обойденного землетрясениями города. Люди были довольны и поговаривали: "Хорошие у нас начальники, все понимают. Уж так надоело в подземельях сидеть, а в настоящих-то домах - какая благодать!"
Орлов спросил Лешку за ужином:
- Знаешь, чем Ликино-Дулево известно?
- Не-а.
- Здесь городские автобусы "ЛиАЗ" собирали.
- Ой, точно!
- Ну-у! Так ты пошли своих "орлов" - пускай по городу помотаются, по окрестностям; запчасти разные поищут: там, где для автобусов что-то есть, может и для грузовиков найтись. Между прочим, здесь и горючее следует поискать!
- Ага, сделаем!
- Ну вот, кумекай, давай - ты ж теперь комендант!
Оба рассмеялись.

9

Город Ликино и в самом деле мало пострадал от землетрясений. Пятиэтажных домов здесь было немного, а двух и трехэтажные сохранились неплохо; что уж говорить о частных строениях.
Настоящим событием для переселенцев из эваколагеря стало то, что они встретили здесь несколько семей, выживших в невзгодах прошедшего трехлетия; эти аборигены не только сумели пережить бурный катаклизм, но и сохранили своих домашних животных. Для будущей жизни их подвиг, а иначе нельзя было назвать такое отношение к преодолению трудностей рока, явился примером умного и бережного обращения со своей судьбой. Цены нет таким людям!..
Никакими драгоценностями теперь нельзя было измерить стратегическое значение самого факта сбережения домашней скотины для возрождения нормальной, обеспеченной жизни: золотом сыт не будешь, а даже небольшое стадо можно размножить стараниями народа и тем избавить его от будущего голода. Не вечно же можно кормиться старыми запасами!
У местных жителей были четыре коровы, три теленка, по дюжине овец и поросят, куры, гуси, кролики - настоящее богатство! Умные хозяева даже прошедшим коротким летом не поленились и успели вырастить на приусадебных огородах немалое количество корнеплодов, капусты и других овощей; в то время как эвакуированные занимались бессмысленной, за преждевременностью расчисткой улиц столицы, они, не покладая своих воистину золотых рук, заготавливали сено. Прав оказался Николай Харитонов: именно об этом надо было думать правительству, а не о собственном комфорте!
Орлов приказал Хорькову взять под личный контроль состояние усадеб рачительных хозяев и оказывать им любую необходимую помощь; Лешка тут же доставил "фермерам" полный грузовик продуктов и договорился с ними, чтобы они не пускали скотину под нож и старались намеренно плодить ее. Далее молодняк и необходимые корма так и стали выкупать обменом на готовое продовольствие и раздавать в обжитые уже своими беженцами дома для ускорения размножения животных - предусмотрительно закладывалось начало нового возрожденного хозяйства.
Уцелевшие горожане рассказали Лешке, что уже по завершении общей эвакуации в преддверии катастрофы их пустили на зимовку в подземные хранилища охранники продовольственных складов, расположенных по иную сторону от Ликино, чем те, в которых успели побывать Орлов и Рабинович. Это стало важной новостью, и начальники снова отправились в реквизиторский вояж.
На месте выяснили, что и в самом деле существуют еще два продуктовых склада, опустошенные, правда, почти наполовину - да сейчас любое новое приобретение было чрезвычайно важным! Солдат и запасы так же подвергли мобилизации, как сделали это ранее.
Охранники и не думали перечить, увидев два взвода вооруженных бойцов, прибывших с визитерами, тем более, что противиться было ни к чему: новая служба в мифической "Восточной Группе резерва" состояла для них лишь в продолжении выполнения собственных обязанностей охраны - занятие нехлопотное и сытное!

Таким вот образом постепенно сложилась некая организация в жизни эвакуированных и они уже не чувствовали себя бедными лишенцами, несчастными беженцами.
Ольга Павловна Кузнецова, которая с детьми прибыла в лагерь еще вместе с группой Орлова, оказалась педагогом по образованию - учителем русского языка и литературы. Александр поручил ей найти других, способных преподавать и в преддверии Нового Года в здании бывшего детского садика открылась школа для детей, которых набралось весьма немало: почти сто человек. Лешка обеспечил их учебниками и письменными принадлежностями, собранными в разных домах.
В механических мастерских, обнаруженных на окраине города, он организовал рабочие места для нескольких десятков мужчин и назначил им руководителем бригадира Харитонова - человека опытного и умелого. Электричества не было, станки не работали - трудились в основном молотком и напильником, зато автогенная газосварка работала исправно: газовые баллоны без проблем перенесли прошлую стужу.
Первым делом рабочие изготовили печки-буржуйки для школы, затем занялись выполнением бытовых заказов и ремонтом попадавшейся в городе то тут, то там неисправной автотракторной техники: уже готовились к весеннему севу. Рассчитывать на большой размах полевых работ начальники лагеря не могли, потому что семян было совсем мало, но ведь лиха беда - начало!
Остальные жители пока что вынужденно бездельничали. Чтобы скрасить их скуку, в школе организовали библиотеку, поместив в нее собранные по домам книги, а в фойе Дворца Культуры автозавода стали устраивать танцевальные вечера; музыкальные инструменты для них отыскали тут же, а исполнителей на них нашлось - хоть отбавляй! Здесь же проводили лекции и заседания клубов по интересам; желающих проводить их разыскали без труда.
Орлов сознавал, что непременно нужно думать о досуге людей; нельзя допустить их уныния и, как следствие, потери привычки к разумным занятиям. Конечно, заполнить их свободное время, избавить от скуки лучше смог бы профессиональный организатор, но такого что-то не находилось, и надо было заниматься всем самому.
Приходилось ломать себя, ведь всей предыдущей жизнью он приучен был думать только о себе, и даже не помышлял о том, чтобы стать когда-нибудь хоть каким-то "начальником". Не понимал: какого рожна нужно тем, кто так и рвется "покомандовать"; это же такая морока - куда как легче жить своими интересами!
Как любому нормальному обывателю, ему хотелось полениться, отвлечься на друзей и собственные увлечения, но каждое утро он шел все же разрешать ежедневные проблемы лагерной жизни людей, потому что просто был человеком долга - воспринимал свои новые обязанности так, будто его по необходимости назначили быть руководителем. Как в армии: приказано быть сержантом - значит, будешь сержантом! Приказы не обсуждаются, а выполняются.
Далеко еще было до вольного бытия, когда каждый сможет вести себя так, как пожелает.

Не успели оглянуться, как подошел новый, 2017 год. Сначала растерялись оттого, что неясно было, когда же его отмечать: в июне тридцать дней, а Новый Год наступает в ночь с 31 декабря на 1 января. Решили считать тридцатое июня тридцать первым декабря и вообще перейти на новый стиль - в будущем ученые выправят все календарные заморочки. А что?.. Исторический прецедент уже был: сто лет назад, в 1917 году легко перешли с одного календаря на другой, отбросив в небытие почти две недели кряду!
Из леса привезли большую елку, поставили ее у Дворца Культуры и нарядили игрушками, найденными в домах. Спиртного было мало, но желающие отметить праздник с бокалом в руках два дня "шерстили" весь город в поисках завалявшейся от прежних жильцов бутылочки и за праздничным столом своего не упустили. Не зря же говорят: "Кто празднику рад, тот накануне пьян!"
Лешка Хорьков уже к обеду 31 числа был навеселе: его старались "уважить" в каждом доме, а личный состав комендантского взвода готов был оторвать от себя причитающийся магарыч за доставку дров, лишь бы засвидетельствовать почтение бравому начальнику - с нескрываемой любовью смотрели подчиненные на своего командира!
Павел в этот день занимался обязанностями охранной службы, а Орлов с самого утра обходил обжитые дома, где поздравлял людей с наступающим праздником и приглашал на елку. Частенько ему наливали чарку, приглашали за стол, но он лишь пригублял, чтобы не обидеть хозяев, и шел дальше. Сильного мороза в этот день не было - градусов десять всего.
К вечеру многие жители собрались у елки, и пошло гулянье: заливались гармони, соревновались плясуны, кружил хоровод; сыпались озорные частушки, бабахали хлопушки и светились бенгальские огни - нашлись же где-то!.. В полночь Александр поздравил народ с наступившим Новым Годом, пожелав всем мужества и здоровья, и радостное действо продолжилось; праздник удался на славу.
Отвели душу с размахом: уж так соскучились по настоящему веселью! Гуляли еще немного на православное Рождество и Старый Новый Год, но уже не так бурно.

В меру отмечали и День Российской армии 23 февраля, и Женский день 8 марта. А к Пасхе умельцы уже нагнали самогоночки, и Рабинович так надрался после разговенья, что насилу отыскали его через день у двух молоденьких бабенок - еще тем ловеласом оказался!
Ничего странного: начали складываться обычные общественные отношения, потому что появилось, наконец, само общество. Пока жили в лагерных подземельях, нормального социума еще не было: казарма - это неестественное объединение. Но стоило людям разойтись по частным владениям, как немедленно стали формироваться естественные человеческие связи.
Так и должно происходить!.. В Ликино образовалось поселение колонистов, которое уже сильно отличалось от казармы.
Людям вообще нельзя жить в одной большой куче. Еще Ленин писал: "Прежде чем объединяться, нужно очень хорошо разделиться"; он имел ввиду политические партии и их фракции, но этот принцип останется верным везде. Европа веками воевала за разделение, потом за объединение и разные народы не переставали быть врагами... но неожиданно для самих себя они с легкостью объединились в последние десятилетия ХХ века. Все потому, что перед этим очень хорошо разделились, и уже затем только между национальными государствами сформировались устойчивые экономические отношения, сблизившие людей.

Снег сошел в середине апреля, и тогда же случайным образом были получены плохие вести. Разведдозор охраны лагеря наткнулся в лесу на такой же казачий дозор; в коротком бою солдаты убили трех бандитов, а четвертого взяли в плен живым в качестве "языка". Сначала он не хотел давать показаний, но встретившись с попавшими в плен водителями, жившими теперь в лагере, понял, что к нему отнесутся гуманно и на допросе лучше не молчать.
Его бывшие соратники не испытывали никаких притеснений и хвалили лагерные порядки: если в мародерской орде процветали дикие нравы и любой ежедневно рисковал быть ограбленным и убитым, то здесь царил порядок и все напоминало прежнюю цивилизованную жизнь. Тем пленным предлагали свободу, но они сами не захотели уходить из лагеря туда, где их никто не ждал. Семьи этих солдат погибли в катаклизме, и им просто-напросто не хотелось снова становиться бездельниками и грабителями; здесь все они могли трудиться в бригаде по ремонту автотехники и есть честно заработанный хлеб.
Пленный рассказал, что еще в ноябре казачьи формирования разграбили большинство крупных складов продуктов вокруг Москвы, а саму столицу взяли жестоким штурмом; правительство приказало тогда оборонять город, хотя там нечего было защищать. Таким образом оно надеялось отвлечь бандитов от других важных целей и провести быструю мобилизацию, но этот план сорвался: казакам удалось обнаружить сам правительственный бункер и перебить все руководство. Без оперативного управления несколько наскоро собранных частей потеряли боеспособность и прекратили сопротивление. В прошедшую зиму мародеры быстро разбазарили захваченное продовольствие и вновь отправились на его поиски; в направлении Орехово-Зуево движется теперь казачья бригада, один из дозоров которой и был уничтожен колонистами.
Стало ясно, что нужно немедленно сворачивать лагерь и уходить на восток: полурота Галстяна не могла противостоять казачьей бригаде. Всем приказали быстро собираться, и вскоре первая колонна автомашин уже двинулась в сторону магистрали Москва - Владимир. Она пополнилась четырьмя тракторами "Беларусь" с прицепами, в которых повезли навесные приспособления для них и топливо для двигателей, а также двумя автобусами "ЛиАЗ" и двумя "пазиками"; всю эту технику зимой смогли поставить на ход ремонтники. Трудно было убедить местных жителей поехать с ними, но когда те поняли, что бандиты, придя в Ликино, просто перебьют и их, и всю их скотину, то согласились все же отправиться в путь.
Вот как раз живность и оказалось устроить труднее всего, но кое-как загнали все же крупный скот в кузова грузовиков, а овец, поросят и птицу - прямо в салоны автобусов. До Владимира и так было недалеко, около ста двадцати километров, однако у въезда в него увидели дорожный указатель на Суздаль, и решили отправиться туда, чтобы уйти подальше в сторону от федеральной трассы и путей передвижения бандитов.
Управились с перевозкой людей за двое суток шестью рейсами транспорта; еще двое суток вывозили остатки продовольствия. В Ликино теперь не осталось никого, кто мог бы указать мародерам место нового пребывания лагеря.
Невдалеке от Суздаля нашли какой-то монастырь, где и решили поселиться: привлекла живописная местность и протекавшая рядом река Нерль. Что это за монастырь, никто сказать не мог, так как ни монахов, ни местных жителей нигде не встретили, а из своих никто здесь раньше не бывал. Орлов вспоминал, что недалеко от Суздаля находится знаменитый храм Покрова-на-Нерли, но он ли это, трудно было понять.
Для всех колонистов места в монастыре не хватило, поэтому остальные - в основном семейные и с детьми - устроились в уцелевших домах найденной неподалеку деревни Спасское Городище (возможно, то была Спасская обитель?). Животных поместили на монастырский скотный двор и в резерве остались еще заброшенные совхозные фермы - они тоже располагались недалеко, но требовали ремонта.

Вывезенных со складов продуктов могло хватить до осени, не более, поэтому следовало думать о продовольственном пополнении.
Теперь, когда люди обрели новое жилье, нужно уже было заниматься распашкой земли и севом зерновых, но не хватало еще той ясности в отношении безопасности от мародерского нашествия, без которой тяжелый труд мог пропасть впустую. От возможного нападения нельзя было защититься в нынешнем состоянии: бойцов-то еще можно найти, а оружия - совсем в обрез!
Хорькову придали взвод автоматчиков и на восьми грузовиках командировали их в Тулу. Эта экспедиция должна была доставить в поселок спрятанные там оружие и продукты, а также провести по пути своего следования мобильную разведку.
Тем временем осмотрели близлежащие поля и луга, которые оказались весьма запущенными; это не испугало переселенцев, и они стали готовиться к полевым работам. Откладывать дальше было нельзя: кончался апрель, и земля уже хорошо подсохла; стоило только подождать возвращения группы Хорькова.

10

Лешка вернулся через неделю. Его подразделение трижды вступало в перестрелку на маршруте своего движения и потеряло двух бойцов; трое были легко ранены. Убитых ребята похоронили неподалеку от бывшего лагеря "Домодедово".
Колонисты жалели погибших, но понимали, что их смерть оправдана делом: теперь можно было еще вооружить людей и отныне меньше бояться неурядиц. А смерть - дело житейское! Все когда-то оставят этот свет, и лучше принять свою кончину гордо, а не по старческой бессмысленной немощи.
Орлов сам встречал прибывших и очень радовался возвращению Лешки: обнимал его как брата, тискал в объятиях. Восклицал, разгоряченный волнением:
- Молодец, Леха! Какой же ты молодец!.. Мы очень надеялись на тебя, дни считали.
Хорьков смущался:
- Да ладно, что ты - я ведь не один был!
- Не-ет, что ни говори... молодец! Был бы у меня орден, я б тебе его нацепил - точно! Теперь мы нормальную оборону построим: теперь у нас есть, чем защититься. Ты же и ДШК, и "Мухи" забрал?
- Конечно!.. Автоматов - на роту хватит. Калибры разные, да ничего, приладимся! Патронов, гранат изрядно.
- Продукты собрал?
- Все, подчистую - еле в кузова влезли!
- Это хорошо, сейчас все пригодится.
- А как же!
- "Полярку" мою нашел?
- Ага!.. И унты тоже.
- У-у, это дело! А Муську не видел?
- Видел! Хотел с собой взять, так у нее там целый выводок котят: нашла же где-то "ухажера" себе, лахудра!
- Ну, надо же!.. Мы думали, пропадет без нас.
- Не-е, что ты! А котята все мордатые, пушистые и дикие-дикие: шипят, царапаются; натурально - банда целая! Я двоих все-таки забрал с собой, у нас же нет!
- Как ты их вез-то?
- А в кабине сидели и шипели от страха. Ничего, оклемаются!.. Главное - чтобы свое потомство дали: я у ликинских хозяев еще кошек видал.
- Да-а, кошки везде нужны! Молодец, что привез... Ну, давайте в баньку, у нас готово все - сейчас только затопим, и помоетесь с дороги. Мы и самогоночки припасли для встречи, да-а!.. Давайте, распрягайтесь!
За ужином Александр спросил:
- Что, Леша, далеко от нас противник?
- Возле Орехово-Зуево по Владимирскому тракту шныряет, а дальше на восток не идет.
- Ну и ладненько!

Галстян сам отобрал крепких мужчин для охраны нового лагеря и провел с ними тренировочные занятия; большинство из них уже воевали, поэтому сразу показали себя умелыми солдатами. Для несения постоянной караульной и дозорной службы он выделил два взвода, а остальных распустил на хозяйственные и строительные работы, вручив им личное оружие для самостоятельного хранения. Договорились о том, что служить они будут в качестве ополченцев-резервистов, призываемых в строй по тревоге или для плановых занятий боевой подготовкой.
Орлов поучал Хорькова, как-то забыв, что тот и сам не лыком шит:
- Вооруженный народ, Леша - это большая и нужная сила; Паша правильно распорядился, чтобы оружие хранилось у ополченцев. Нам далеко теперь до развитого государства, поэтому вернемся к тем основам его, которые закладывались в далеком прошлом. Во всех странах древнего мира гражданином назывался лишь тот, кто был коренным жителем и потому имел право на ношение оружия - пришлым и рабам такого права не давали, поскольку не давали и гражданства. Много позже, в средневековье, дворяне закабалили уже всех простолюдинов и оставили право ношения оружия только себе. Ты верно говорил, что нужно вооружить народ; в самом деле: наши люди теперь сами смогут решать свою судьбу. Пора, наверное, устраивать сходы жителей лагеря, чтобы поселенцы подтверждали правомочность наших решений в управлении их жизнью. А то, ты знаешь, мне как-то не по себе становится оттого, что мы без всякого спроса всем распоряжаемся!
- Э-э, я вижу, ты по демократии соскучился?..
- Ну да... вроде того.
- Тьфу, едрена вошь! Са-ашка, Сашка... никогда ты не будешь настоящим правителем! Не для того тебе народ, чтобы разводить с ним демократические нюни на досуге. Народ - основа силы твоей личной власти. Правь, как хочешь, только не наглей! Поступай так, как того желает простой человек: сумей поставить себя на его место и тогда не потребуется лишний раз объяснять мотивы своих решений. Пока у нас все идет нормально! Поэтому не забивай себе голову всякой чушью раньше времени; ты так до того докатишься, что начнешь создавать на бумаге бесполезные советы, комитеты и общественные палаты. Вот уж будет умора!.. Если совесть не на месте, так пойди лучше напейся: утром так противно станет, что больную совесть свою в дальний угол засунешь; вернее сказать, ее избыток.
- Хм, да правда что!.. Наши президенты этим и отличались: наломают дров, а потом в народную жилетку плачутся.
- Ну вот и я о том! Тебя ли уму-разуму учить?.. Сам же понимаешь, что лишняя болтовня ни к чему. Это раньше народ забалтывали, чтобы воровать сподручнее было, а теперь нужды в этом нет!.. Я о другом, Саша, хочу тебе сказать: о том, что наши мужики, получив теперь оружие, людьми себя почувствовали, а не быдлом - мне ребята уже говорили об этом. Если бы и в прошлые времена так же было, то не смогла бы кремлевская власть столько издеваться над бесправными гражданами. Помнишь корявую монетизацию льгот?.. Уже за одно это вооруженный народ мог бы пнуть к чертовой матери пустоголовое правительство!
- Может быть, может быть...
- Не может, а точно! Ты тогда допрос пленного не дослушал - ушел, а он знаешь, что еще говорил?.. Что казаки добрались не только до правительственного, но и до тех бункеров, где евреи скрывались. Так что нет больше и самой главной тысячелетней проблемы, потому что нет ее носителей. Вот как!
- Неужто всех истребили?..
- А ты как думал? Уж те понимали, что делают! Русских - никого не тронули, даже президента. Только он теперь никто...
- ...и зовут его "никак". Да-а, дела!
- Жаль тебе евреев?..
- Ну как не жаль, люди же!
- Ничего, ничего, Саня... нам мороки меньше.
- Да уж ты никого не пожалеешь!.. Мишке-то говорил об этом?
- Рабиновичу?.. А он все слышал!
- Тоже жалел своих, да?
- Куда там! Рад-радешенек, что сам живой остался. Он теперь наш - русский – будет! Самогонку уже вовсю "жрет" и девок не упускает.

После решения насущных вопросов обороны появилась возможность без лишней боязни отвлечь людей на посевные работы: круглосуточные дозоры на дальних подступах к поселку должны были вовремя предупредить о возможном нападении врага и необходимости эвакуации.
На первый раз распахали и засеяли только несколько гектаров разными зерновыми - всего понемногу. Семян пока не хватало, поэтому рассчитывать на собственные хлеб и кашу в этом году было нельзя: все зерно и крупы должны были пойти в семенной фонд будущего посевного сезона и лишь небольшой частью на корм скотине.
Сельскохозяйственные работы организовал опытный специалист - бывший агроном Владимир Алексеевич Закруткин; в его распоряжение выделили четыре трактора, оснащенных плугами, боронами, сеялками и культиваторами, найденными в Ликино и бывшем местном совхозе. Трактористы в три дня справились с задачей сева и приступили к распашке монастырских и деревенских огородов; женщины тут же стали высевать ранние овощи и сажать картошку.
Почти все жители поселка раньше были горожанами, и многие из них никогда не работали на земле. Теперь они с интересом занимались сельским трудом и чувствовали себя в некоторой степени робинзонами, впервые столкнувшимися с непростой задачей собственного обеспечения продуктами: никаких продовольственных магазинов в округе не было!.. Дети цедили березовый сок в пластиковые бутылки и собирали богатую витаминами дикую черемшу, которую так называют везде, но только в Кузбассе - колбой, как рассказал им Орлов, начальник лагеря.

Река Нерль в этом году очистилась ото льда поздно - в самом конце апреля, но ледяной покров впервые после катастрофы сошел полностью, и уже в середине лета появилась разнообразная рыба, пришедшая сюда с низовьев Волги и Оки. Ребятишки на каникулах с утра до вечера бултыхались в воде, а попутно занимались рыбалкой: подлавливали к семейному столу окуней, щучек, жереха и плотву; судак, стерлядь, сом, налим и другая ценная рыба пока не попадалась. Они же облазили все окрестности в поисках грибов, которые уже в июле появились на свет; тогда стала поспевать и лесная ягода. Крупной живности в лесу еще не было.
Мужчины в летние месяцы занимались сенокосом: кормов для множащейся скотины требовалось немало. Инвентарь для работы нашли в деревне и отремонтировали.
В мае на огородах появилась редиска, в июне лук, укроп, и прямо валом повалили огурцы. Хозяйки стали заводить квас и готовить окрошку - летнее объедение.
В августе пошли яблоки-груши, капуста-морковка, помидоры, сладкий перец и все остальное - наступило время заготовок на зиму. Тогда же начались дожди и ливни, но корнеплоды успели убрать заранее, чтобы не вымокли.
Орлов удивлялся: вот климат здесь, в Центральной России: как-то все "не по-русски"! Он еще с Нижнего Новгорода помнил, что лето тут облачное, с частыми дождями и грозами, которые портят нервы и огородную зелень.
В Сибири не так!.. Там все вовремя: нужен дождичек - пройдет, не нужен - солнышко светит. Никакой лишней слякоти, захмаренного неба, дурной травы выше пояса... все "по циркулю"! И земля отменная: все растет крупным и само по себе, без всяких удобрений. Картошку один раз за лето прополют, окучат, а осенью она - с два кулака!.. Тут же прополка за прополкой нужна, на огороде не разогнуться.
Не-ет, в Сибири не в пример лучше! Да только пропала теперь Сибирь...

Лето и осень прошли в трудах, зато появились свои овощи и крупы: урожай собрали богатый. Зерновые косили и молотили уже на двух комбайнах; их Владимир Алексеевич присмотрел в совхозе, а рабочие отладили. До морозов убрали капусту, посеяли озимые культуры, а к Покрову и свежего мяска отведали: поспела скотина, откормилась!.. Но помногу не вышло даже для первого раза - оттого, что все еще берегли живность на племя: выдали полфунта на человека в праздник Дня Народного единства 4 ноября.
В общем, к зиме, как могли, подготовились, но прежние запасы продуктов уже иссякали, и надо было что-то предпринимать, чтобы не голодать и впредь.
Александр собрал совещание командиров, на котором решили еще до снега исследовать всю окружающую местность вплоть до Орехово-Зуево на предмет поиска продуктов и горючего. В экспедицию отправились Хорьков и Рабинович на двух грузовиках, с ними взвод охраны.
Они вернулись через два дня с важным известием: в Петушках и Костерево обнаружены еще два крупных склада продовольствия, мимо которых раньше второпях проезжали, не заметив. Дальше Орехово-Зуево разведчики соваться не стали, вновь попав под обстрел, а поехали обратно за помощью в транспортировке продуктов. В течение недели уже вывезли все к себе и распределили по монастырским подвалам; заодно запаслись бензином и соляркой из остатков в цистернах, брошенных кем-то и когда-то на станции Петушки.
Дополнительные запасы стали важным подспорьем: теперь ясно стало, что до нового тепла колония продержится легко. Дальше опять могли возникнуть проблемы, потому что ни о каких других складах сведений больше не было, но начальники лагеря сошлись в том мнении, что не стоит заранее мучиться такими вопросами, а нужно просто отложить их решение до весны.
Так вот и жил теперь поселок бывших беженцев тихой, мирной и сытой жизнью: мужчины работали в мастерских, перенесенных из совхоза в монастырь, женщины хозяйствовали, дети учились в школе. Все дальше и дальше отодвигалась в прошлое трагедия природного сумасшествия.

11

Прошел год, и другой, и третий; поселок хорошел и понемногу разрастался. Его стали называть по-прежнему: Спасское Городище, или просто Спасское; старое название хорошо ассоциировалось со случайным спасением беженцев. Работали школа, клуб, библиотека, медпункт, часовня для верующих в монастыре - службу там проводил один из прихожан ввиду отсутствия священника. Люди отремонтировали дома и совхозную ферму, расселились поудобней, стали заводить семьи и детей; продуктами теперь обеспечивали сами себя.
Своими огородами занимались хозяева усадеб, но на общинных полях работали вместе и произведенное там делили на всех едоков. Само собой получилось нечто, похожее на советский колхоз или израильскую сельскую общину - кибуц.
Такая организация жизни пока устраивала людей. Тем не менее, руководству поселения приходилось думать о перспективах развития: очевидно было, что с увеличением численности населения возникнут проблемы экспансии в отношении соседних земель. Требовалась их обширная разведка - к ней подвигали сообщения приходивших в поселок случайных переселенцев, ищущих своей доли и прибивавшихся к новому сообществу.
Они рассказывали, что единоначалие в казачьей орде просуществовало недолго: вскоре после захвата Москвы, уничтожения правительства и разграбления найденных продовольственных складов она вновь рассыпалась на отдельные отряды. Мародеры пьянствовали, проедали добычу и в один миг оказались у разбитого корыта. Начались распри, грабежи, превратившиеся в рядовую междоусобицу: атаманы бандитских шаек делили сферы влияния по поводу возможности грабежа на окружающих территориях.
Незаметно пришло время, когда грабить, в конце концов, стало совсем уж некого, все продукты просто съели, а хозяйством в условиях кочевья никто не занимался. Начались страшный голодомор и людоедство - народ в панике побежал кто куда, спасаясь от гибели. Лишь немногим счастливцам удалось осесть на земле в брошенных деревнях или прибиться к таким благополучным общинам, как в поселке Спасское.
Погибли многие миллионы людей, уже переживших, казалось бы, все беды страшной катастрофы; опустошения среди населения были настолько велики, что праздный путешественник не встретил бы ни одного человека в течение многих дней странствий. Военная угроза со стороны мародеров, таким образом, значительно уменьшилась.

Орлов так комментировал новые сведения, беседуя со своими соратниками:
- Ну вот, орлы мои, и съехали мы в ту пропасть, которой опасались: в первобытнообщинный строй. Полный упадок!.. Это у нас еще есть техника, которой и хватит-то ненадолго, а у других вообще ничего нет. Скоро опустимся до примитивного ручного труда, и эта хреновина продлится две тысячи лет, пока вновь придем к цивилизации. Не годится так - надо немедленно что-то придумывать!
Товарищи уныло молчали, только Лешка, бывший не в духе от зубной боли, раздраженно буркнул:
- Ты начальник, ты и думай! Не мотай нервы.
- А я буду думать!.. - вспылил Александр. - Вот сейчас и буду думать.
Он взял тетрадку, карандаш и стал молча делать какие-то записи. Через полчаса поднялся со стула и сказал:
- Ребята, нам нужны стратегические ходы - тут тактикой не отделаешься. Слушай мой план!
Стратегическая цель - сократить обычный двухтысячелетний период развития от варварства к цивилизации насколько сможем. Задача первого этапа, исходя из этой цели: миновать рабовладение и из общинного строя сразу перейти к феодализму; выигрыш - тысяча лет. Задача второго этапа: используя научные знания и товарно-денежные отношения, сократить путь перехода от феодализма к капитализму; выигрыш пятьсот лет. Дальше - как получится!
Стратегические силы - население всей России. Оно нам неподвластно, поэтому нужно заниматься объединением народа.
Стратегические средства - мое знание истории, знание Алексея о технике, знание Павла об электричестве. Это уже имеется, и мы передадим все потомкам.
Задача второго стратегического этапа имеет своей целью построение имперского капиталистического государства, и она от нас далека; ограничимся пока задачей первого этапа. Для удобства ее решения разобьем одну общую задачу на две составные.
Задача-максимум - создание объединенного централизованного феодального государства Россия со столицей в городе Москва. Необходимые силы: весь русский народ; необходимые средства: вся мощь полного набора удельных государств-княжеств, учрежденных в разных регионах России.
Задача-минимум - создание собственного феодального Владимирского государства-княжества со столицей в городе Владимир. Необходимые силы: все уцелевшее после катастрофы население бывшей Владимирской области; необходимые средства: все уцелевшие ресурсы этой области.
Программа выполнения задачи-минимум включает следующие субзадачи: 1) учреждение Владимирского княжества; 2) основание его столицы в городе Владимир; 3) объединение населения княжества; 4) овладение ресурсами его территории. Начальные силы: личный состав гарнизона и население поселка Спасское Городище; начальные средства: вооружение и матчасть гарнизона, материальные ресурсы поселка.
Неотложные действия по выполнению субзадачи 1: подготовка правовых оснований для учреждения княжества; возведение князя на пост главы государства; создание государственных атрибутов; создание канцелярских форм; регламентация состава должностных лиц княжества.
Неотложные действия по субзадаче 2: разведка местности в городе Владимир; расчистка местности; подбор помещений для княжеского двора; создание системы его коммуникационного и материального обеспечения; оформление атрибутов государства.
Неотложные действия по субзадаче 3: рейды автотранспортом по территории княжества для розыска живущего населения, его переписи и оповещения о введении в гражданство, установления княжеского оброка и рекрутской повинности.
Неотложные действия по субзадаче 4: рейды автотранспортом по территории княжества для розыска автотракторной и другой необходимой техники, ГСМ, гужевых животных.
Что непонятно?

Лешка, смотревший на Александра выпучив глаза, лишь вяло отшутился:
- Это ты с кем сейчас разговаривал?..
Другие молчали, и тогда Павел ответил за всех:
- Да понятно, Саша, понятно. Только почему ты думаешь, что нам необходимо именно княжество?.. Мы могли бы и так спокойно жить: я вон думаю плотину с генератором на реке поставить, электричество в поселок проведем.
- Это хорошо... дерзай! Только я не об одном нашем поселке думаю, а обо всей России, и феодализма нам теперь никак не обойти. Дело в том, что цивилизованность предполагает высокую плотность населения и развитую инфраструктуру государства. Населения у нас будет, что кот наплакал, поэтому ни мощной армии, ни богатой казны мы еще долго не сможем иметь, а без них ни защитить народ, ни обеспечить его выживание без жесткого администрирования нельзя.
Между прочим, в процессе объединения земель часто будет востребовано военное давление на непокорных, и это - норма, как ни крути! В отсутствие мобильной связи и средств скорого передвижения войск к пограничным областям объединенной державы (наш транспорт скоро выйдет из строя) она не может существовать в ином виде, чем союз феодальных государств с собственными предводителями в каждом. Таким образом, и наше государство по необходимости должно быть феодальным - наравне с другими.
Да, можно ограничиться одним нашим поселком, но тогда остальные люди просто вымрут без посторонней помощи; нам же нужно беречь теперь каждого человека как последнего! Да, можно плотину с генератором поставить в каждом хуторе, и мы это обязательно сделаем, но этот хутор так и останется затерянным вдали без объединяющего начала.
Мародеры сейчас большей частью погибли, но не за горами то время, когда из Азии придут орды кочевников-завоевателей: размножиться из уцелевших остатков им дело плевое - вспомните историю!.. В ближайшее время мы еще сможем защититься от набегов имеющимся оружием, но боеприпасы имеют свойство кончаться, а для их восполнения нужны усилия целых отраслей промышленности, восстановления которой на данном этапе новой истории нам не осилить. Рано или поздно мы вынуждены будем сесть на лошадей и взять в руки копья, мечи и луки со стрелами.
Нужно постепенно наращивать усилия и копить результаты государственного строительства. Нетрудно одним махом основать университет или оружейный завод, но где взять для них специалистов, оборудование, сырье, деньги?.. До развитого общества нам еще - как до Луны на четвереньках!
В нынешних условиях не стоит думать о большом и скором подъеме нации; важно накапливать людской потенциал и не растерять то знание, которым мы обладаем. Хоть смейтесь, но каждый грамотный человек сейчас должен сесть за стол и написать учебник о том, что умеет и знает! Сборник этих наставлений должен стать священной Библией для будущих поколений, пока они сами не придумают что-то взамен. Каждый из нас должен извлечь из себя все лучшее и сложить в общую копилку, что невозможно сделать без объединяющего начала.
Короче говоря, без жесткой феодальной системы управления нам никак не обойтись! Именно феодальной, поскольку об империи думать еще рано: сначала нужно свести воедино земли и людей. Создание империи, напомню - задача второго этапа общей стратегии.
Вообще-то феодализм предполагает зависимость крестьян - арендаторов земли от феодалов - земельных собственников, но мы земельный вопрос решим иначе. Наши крестьяне сразу станут собственниками как американские фермеры или столыпинские переселенцы в Сибирь начала прошлого века; с ростом населения проблемы землепользования отрегулируем позже. Между собственниками, а не арендаторами земли скорее сложится земельный рынок, что приблизит формирование промышленного капитализма, которому, как известно, требуется приток рабочей силы из деревень. Само собой, уделим внимание и развитию ремесленничества как начала промышленности, и ростовщичества как начала финансовой системы.
Термин "феодализм" я применяю почти условно, имея в виду не зависимость феодалов как собственников земельных наделов - феодов, друг от друга в одном государстве, но зависимость руководителей удельных государств-княжеств от великого князя - главы феодальной державы. В нашем объединенном государстве вообще не будет других собственников земли, кроме крестьян, а это как раз ускорит переход к капитализму, за счет чего будет достигнут выигрыш исторического времени на всех этапах развития.
При царях Иване Грозном или Алексее Михайловиче воевода-губернатор мог не иметь земельной собственности в подвластном ему регионе, но говорить о России как империи, состоящей из равноправных губерний, тогда еще не приходилось. И напротив - российские императоры являлись главными собственниками земли, но это не мешало им принимать имперский титул. Император - это всего лишь повелитель или, скажем проще, распорядитель, а над кем и чем - какая разница?.. Не важно, какого цвета кошка, лишь бы мышей ловила!
Все постепенно разберем, все рассудим... надо только поскорее начинать дело, не откладывая его надолго. Ну что, парни, возьмемся за нужное дело?..

Ответом было молчание. Александр забеспокоился:
- Сильно сложно для вас... не поняли что-то?
Его товарищи не отвечали. Орлов пытался развеять их сомнения:
- Да тут ничего трудного нет - стоит только начать! Первую и вторую субзадачи я беру на себя, а третью и четвертую поручим выполнить Мише и тебе, Леша; мы с Пашей и Николаем будем вам помогать. Это несложно!.. Объедете на машинах область, найдете уцелевших людей, технику, горючку - все как обычно. Поставите народ в известность о создании нового государства, договоритесь о порядке связи с ними и все, на первый раз! Ну, как?
Наконец Хорьков осознал простоту своих обязанностей по предложенному проекту и ответил:
- Ладно, Саня, я не против.
Его голос сразу стал решающим. Павел тоже поддержал:
- А давай попробуем... вдруг правда получится!
Рабинович замямлил, как всегда:
- Я, видите ли, разделяю ваш энтузиазм, Александр Николаевич! Я готов, готов поучаствовать. Не щадя, так сказать, этого... как его?.. вот-вот - живота своего!
- Ну, молодцы!.. Вот уж молодцы! - не стал скрывать свою радость Орлов. - Сегодня у нас шестое июня 2020 года, так что через пару дней и начнем: весенние работы завершены, сенокос еще не скоро, можно на время отвлечь людей. Собирайтесь в командировку, ребята!

12

Спустя два дня снарядили маршрут из трех грузовиков и отправили его в разведку по области - поехали Хорьков и Рабинович с приданным им взводом солдат. Александр напутствовал командированных перед отъездом:
- Сильно не торопитесь, осматривайте все повнимательнее: времени у нас много. Люди и лошади - это главное, а технику и позже соберем. Возьмите вот карту автодорог Центральной России, я в Ликино ее нашел; все результаты записывайте в тетрадь с зарисовкой схемы движения.
И вот что еще: я думаю, не надо там людей оставлять - везите их сюда; ни к чему им в одиночку загибаться, тут мы скорее всем поможем. Поняли?.. Везите всех сюда. Пусть осваивают окрестные деревни, а уж потом расселяются дальше; мы все равно это будем делать.

После отъезда экспедиции Орлов сам поехал во Владимир с отделением солдат. Едва въехав в город, они сразу повернули назад: разрушения от землетрясений оказались так велики, что не было смысла связываться с расчисткой.
Решили обосноваться в пригородном поселке Боголюбово, встретившемся по пути у места впадения реки Нерль в реку Клязьма. Этот поселок значительно меньше пострадал от природного катаклизма и лучше подходил для княжеской резиденции, поскольку был небольшим по сравнению с бывшим областным центром и застроен малоэтажными зданиями, из которых многие неплохо сохранились. Княжеским теремом выбрали бывший Дворец Культуры - солидного вида трехэтажное здание с большим количеством помещений. Оборудовать их печами не составляло проблемы: печник в Спасском был, кирпича в развалинах полным-полно. Привлекало то, что в помещении для киносеансов можно было устроить княжеский зал пиршеств и приемов, а в танцевальной студии трапезную для сотрудников администрации и штата обслуги; на втором этаже вполне хватало места для канцелярии и вспомогательных служб, на третьем - для княжеских покоев. Неподалеку располагалась и церковь.
Александру эта церковь была ни к чему, но кто мог знать, каким боком повернется к людям история? Орлов не был еще ярым противником религии и допускал, что и ему придется по большим праздникам "поработать подсвечником", как делали это бывшие президенты России в храме Христа Спасителя в Москве, сами не верящие ни в бога, ни в черта. Оригинальное было зрелище: бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС или бывший глава ФСБ (КГБ) со свечкой в руке, осеняющий себя крестным знамением!
Определившись с выбором помещения, разведчики поехали обратно.

Теперь можно было заняться разработкой атрибутов государственной власти. Орлов не стал утруждать себя выдумыванием княжеских нарядов, решив обойтись стилем Фиделя Кастро: военной униформой с минимумом регалий. В будущем можно было придумать другие "прибамбасы", а пока что хватило бы и этого - скромно и со вкусом, как говорится. Выбрал для себя камуфляж поновее, портупею с кожаным хрустом, и попросил (пока еще попросил!) поселковых рукодельниц изготовить для него из попавшихся под руку золотых офицерских погон обшитые бахромой от скатерти эполеты с вензелем буквы "А" посередине. Все, как требуется!..
Никакой короны Александр готовить себе не стал, поскольку вовремя вспомнил, что "положена" она только правителю титулом не ниже Великого князя, то есть главе над другими, удельными князьями. Личная скромность подсказывала Александру, что не стоит связываться с излишней мишурой, тем более что не было и священника, который должен водружать корону на голову правителя от божеского имени. Он выбрал вариант попроще: на камуфлированное кепи с российской кокардой сам пришил по верхнему краю золотистый галун, найденный вместе с погонами, вставил внутрь картонный каркас - получилось нечто, похожее на фуражку французского жандарма. Это кепи стало головным убором главы государства, и кроме него Александр не стал больше ничего выдумывать. Созданный на скорую руку костюм должен был именоваться парадным, а в быту будущий князь решил обходиться привычной одеждой - тем же армейским камуфляжем без всяких галунов.
Можно было еще сделать княжеский посох, но решил обойтись без него: не до этого сейчас - пусть лучше его преемники ломают себе голову от безделья, чем бы еще "выпендриться"! Пока была свободная минутка, не упускал ее, и готовил учредительные грамоты, а также проекты государственных атрибутов.
С флагом случилась некоторая заминка: исторически логичным было бы принять привычный уже красно-сине-белый триколор, но Орлову - хоть лопни! - больше нравился революционный красный стяг Советского Союза с серпом, молотом и золотистой звездочкой. Решил не торопиться и дождаться возвращения Лешки и Михаила: нельзя принимать важные решения без совета товарищей.
С гербом и гимном было полегче: можно использовать уже устоявшиеся российские. Герб - двуглавый орел, Гимн - "Россия - священная наша держава". Конечно, для Владимирского княжества нужны были свои, собственные, но невелик грех использовать и старые: все равно ведь вектор движения нового государства был направлен в сторону создания Российской Империи.
Княжеским Штандартом выбрал старый императорский - золотистого двуглавого орла на черном поле; опять попросил мастериц изготовить его.
Государственными наградами для начала должны были стать крест и медаль Святого Георгия Победоносца за отличие в отражении внешней агрессии и крест с медалью в честь Святого Равноапостольного князя Владимира за заслуги во внутригосударственных делах. Сам нарисовал по памяти образцы, похожие на Георгиевский крест и орден Владимира разных степеней и попросил Николая Харитонова изготовить их в поселковой мастерской.
Больше уже не фантазировал, поскольку знал, что настоящую пышность монаршей власти придает лишь время.

Лешка и Михаил вернулись через две недели, хотя продуктов брали с собой на одну: подпитывались найденными по пути едой и горючим. С собой они привезли двенадцать человек, отыскавшихся в разных деревнях, а также их скотину: двух коров, несколько кур и поросят, козу с козлом и двумя козлятами. Назавтра стали готовиться к новой поездке, поскольку людей обнаружили немало, но всех забрать сразу не могли; отметили только, где их искать.
Александр очень радовался их возвращению, оживленно расспрашивал Хорькова о том, что видели. Лешка отмахивался от него, смеялся, говорил:
- Ой, Саня, мы столько дорог проехали, столько повидали!.. Ты знаешь, оказывается, много людей уцелело: на большую деревню хватит. Это мы только два района объездили - еще колесить и колесить; до осени бы хоть управиться!
- Вот тебе на!.. Да вы побудьте у нас хоть пару дней. Отдохните, заодно княжество учредим.
- Не до этого, Саня... давай до зимы отложим. Люди нас ждут как Бога, уж так намаялись в запустении! Хотят к обществу прибиться, надо поскорее собирать их.
- Хорошо, Леша, поедете!.. Княжество тогда четвертого ноября учредим - я уже думал об этом. А до зимы, и правда, надо всех собрать, кого найдем
- Так я и говорю: быстрее нужно.
- Ладно, ладно. Ты мне скажи, где они скотину-то нашли? Ведь без нее никто бы и не выжил!
- Хо-о! Когда казаки бункеры "бомбили", они половину сохранявшейся там скотины порезали и сожрали, а остальная по лесам разбежалась. Не знаю уж, как она там выживала, только многим удалось ее отловить и свое хозяйство завести; так вот и пробивались. Но погибло народу - видимо-невидимо!.. Вот заметно же кое-где, что пытались люди прижиться, но не смогли, перемерли с голоду; кости одни валяются.
- Да-а, подсыпали казачки нам соли под хвост!
- Не то слово: здорово дерьма наклали! Бандиты и есть бандиты. Да хоть кто-то уцелел - все не мы одни!
- Конечно, конечно!
- Ой, ты бы знал, как они обрадовались, что новая власть образовалась!.. Да позаботилась: за ними прислала. Аж скакали от радости, словно дети! Измучились они одни.
- Вот бедняги!
- Да-а. Ну, теперь всех наскоро вывезем!
- Давай-давай! Ты, Леша, у нас главный Спаситель теперь... прямо как Сергей Шойгу - российский министр МЧС. Где-то он теперь?.. Погиб, наверное. Вот благородный человек был! Я из всего бывшего руководства только троих уважал: его, Сергея Иванова и нашего губернатора Тулеева. Золотые люди!.. Окажись здесь любой из них, я бы сразу в тряпочку заткнулся: пусть бы он руководил.
- Ну, вот нет их! Придется нам все разгребать.
- Да, Леша, придется! Ну ладно... вы в баньку готовьтесь, а вечером поговорим еще.
- Ага, поговорим!

Вечером Хорьков долго рассказывал, как путешествовали по области. Сначала ездили наугад, но потом приноровились: увидят над какой-то деревушкой печной дымок, и туда!.. Встреченных людей расспрашивали о других: может быть, встречают те кого; наказывали всех предупредить. Видели и многих погибших.
По первым сведениям выходило, что разыскали они около двухсот беженцев в двух районах области. Можно было рассчитывать, что по всей Владимирщине отыщутся не меньше одной, а возможно, и две тысячи человек. Если получится собрать их вместе, то это станет большим успехом!
А сколько же можно было найти по всей стране?.. Да хоть бы тысяч двадцать-тридцать, и то бы уже неплохо для начала! Представить трудно: двадцать тысяч от десяти или даже двадцати миллионов выживших в катастрофе. Дикий ужас!..
Но если суметь дать людям правильное управление, надежду на верное выживание, помочь знаниями и специалистами, то это придаст им силы для роста и восстановления потерь. Самое главное теперь - чтобы знали, что вновь есть объединяющее начало: возрождается российская держава.
Как человеку жить без нее?.. Никак - ложись и помирай. А за державу можно любые горы свернуть, любые полчища одолеть!

Для вывоза обездоленных хотели сначала снарядить в путь весь транспорт, какой есть, чтобы по мере наполнения отправлять машину за машиной в Спасское, но вовремя опомнились. Нужно было дать людям успеть снять летний урожай, а только потом эвакуировать их, иначе рисковали обречь на голодную зиму.
Решили транспортировку начать с сентября, а до тех пор Хорькову и Рабиновичу следовало проехать по соседним областям и заложить там начала регионального управления. Действовать предстояло просто: в каждой области собрать на сход население хотя бы двух-трех деревень вблизи областного центра, объявить о существовании верховной власти во Владимире и назначить удельным князем кого-то из местных. Поручить ему затем известить о своих полномочиях народ в других ближних деревнях и ждать помощи и распоряжений из центра. Обещать, что до Покрова приедут еще и помогут, чем смогут (и на самом деле помочь - хотя бы инвентарем и скотиной, которых в Спасском набралось уже немало); убедить людей, чтобы любыми мерами продержались до весны, когда прибудет еще большая помощь.
Такие намерения были формальными, отдающими блефованием и фантазерством, но они вполне могли стать первыми и самыми важными шагами в объединении людей и земель: всегда и везде вновь образовавшаяся власть сначала заявляет о себе и лишь после этого начинает всерьез оценивать и укреплять свои возможности. Главное - поселить надежду в человеке, а там как получится! Любая новая власть начинает с нуля.
Лешка сначала взволновался тем, что Орлов нарушает собственный план, но тот успокоил его:
- Владимир Ленин вот что писал о революционной теории: "Марксизм - не догма, а руководство к действию". Мы, Леша, ничего не нарушаем, а только варьируем общий план по ходу его исполнения. Мы делаем не хуже задуманного, а лучше, примеряясь к реальной обстановке. Разве это плохо?..
Хорьков подумал и ответил, что нет, наверное. Рабинович неожиданно поддержал Орлова:
- Да-да, вы правы, Александр Николаевич: мы не можем свозить к себе население всех областей и таким образом оголять их. Конечно, людям будет тяжело, но кто-то ведь должен жить и на периферии страны: нельзя превращать ее в пустыню!
- Я об этом и говорю, - развеял сомнения остальных товарищей Александр. - Нам обязательно нужно опора в регионах; в самом деле, не оставлять же их необитаемыми. Пока в каком-то уголке нашей земли живет наш человек - это наша земля! И мы будем ее защищать.
- Вот это правильно! - одобрил Павел. - Советский Союз обрушился потому, что на людей просто наплевали и бросили их на произвол судьбы.
Все закивали головами, поддакивая. Орлов спросил ребят:
- А что думаете - какой государственный флаг нам выбрать?.. Я за флаг СССР!
Лешка стал возражать, выражая симпатию имперскому флагу России:
- Ты отсебятину не выдумывай! Мы же из лагеря российский флаг забрали - вот его, давай, и поднимем.
Но Александр настаивал на своем и пытался переубедить Хорькова:
- Чем плох тебе советский флаг?.. Он цвета крови, но ведь вся наша история была кровавой! Серп и молот на красном знамени - символы свободного труда, шитая золотом звездочка - символ воинской славы; эти символы великолепны, я не вижу в них ничего плохого!.. Пройдут века, забудут о коммунистической империи, но этот прекрасный стяг останется, соединяя наших потомков. Я хочу еще добавить в середину полотнища двуглавого орла, получится просто изумительно! Как считаете?..
Лешка улыбнулся и пошел навстречу:
- С орлом вообще-то неплохо будет... ладно, я не против!
Павел поддержал новую идею с видимой охотой:
- Я сразу был за флаг СССР - мне он дорог.
Рабинович и Харитонов тоже согласились.
- Ну что ж, други мои... быть посему! - подвел итог Александр.
Отряд Хорькова отдохнул в поселке два дня и вновь двинулся в путь.

13

До сентября Лешке и его бойцам удалось объехать все прилегающие к Подмосковью области. Везде люди с радостью встречали необычную экспедицию, в волнении расспрашивали, как обстоят дела в стране; Хорьков успокаивал их, говорил, что реализуется большой план восстановления державы, в котором и им отводится важная роль. Попросту дурил голову, но тем самым поселял в душах страдальцев ту надежду на выживание, которой им сейчас очень не хватало.
Происходило то же, что однажды случилось в лагере "Домодедово": силой и убежденностью речи, улыбкой и приветливым обхождением с несчастными людьми Лешка немедленно вызывал их искреннюю симпатию к себе, а вслед за ней и доверие к обещаниям новой власти о будущей поддержке. Как и тогда в лагере, беженцы переставали чувствовать себя затерянными в дальней глуши и ощущали единство со всей страной. Так нужно было поступать с народом, поэтому Лешка так и поступал.
Даже большее впечатление, чем слова Хорькова, оказывали на селян подполковничьи звездочки на плечах Рабиновича: дело нешуточное, раз такой важный чин приехал - его-то, небось, генералы посылали!..
Аудитория всему верила и неожиданные визитеры, объехав с проводником еще несколько деревень вблизи очередного областного центра, быстро назначали местную власть, оставляли пару мешков сухарей, по мешку соли и консервов и двигались дальше. Важно было внушить людям, что государство существует, и о них не забыло: такое впечатление поддерживает веру в справедливость и очень крепко оседает в памяти.
На бандитов наткнулись лишь пару раз, но боя избежали. Лешка смело вступал в переговоры и быстро убеждал голодных разбойников сдать оружие, поехать в Спасское Городище и жить там в сытости, а не шляться по лесам в поисках чрезвычайно редкой добычи. Вести ему так себя было очень рискованно, но Хорьков превозмогал прошлую робость и смело говорил с мародерами, потому что какими бы они сейчас ни были, но оставались своими, русскими мужиками. Нельзя было бросать их здесь, когда каждый человек теперь на счету!
По результатам ознакомительных поездок по разным областям насчитали пока не более двухсот человек, но для первого итога и это было неплохо, потому что большая часть территорий так и осталась неисследованной ввиду нехватки времени и горючего. Главным стало то, что экспедиция заложила хоть какие-то начала местной власти, на которую можно было опереться в будущем. Ни о каком княжеском оброке речи пока идти не могло: люди жили в полной нищете, поэтому нужно было выждать и дать им время встать на ноги. Сорок два человека, оказавшихся в самом отчаянном положении ввиду гибели домашней скотины, вывезли в Спасское, а с другими договорились, что снова посетят их весной.
В сентябре и октябре отряд Хорькова возобновил вывоз собственного населения Владимирской области поближе к будущей столице. Прибывших определили на жительство в поселки Добрынское, Порецкое и Борисовское, расположенные между Суздалем и Владимиром. Людей доставляли вместе с их скотиной и запасами урожая на зиму, поэтому массивной помощи им не требовалось - помогли только в организации культурных и медицинских учреждений. Все поселения разместились на двадцатикилометровом участке вниз по течению Нерли от Спасского до Боголюбово.
К ноябрю предзимнюю разведку и эвакуацию завершили. Лешкин комендантский взвод, оставшийся в его отсутствие в распоряжении Орлова, времени тоже не терял. Солдаты расчистили подъездные пути и территорию вокруг будущего княжеского двора, вставили стекла в помещениях, помогли мастеру сложить печки внутри них, заготовили топливо и наладили колодезное водоснабжение. Мастерицы из Спасского помогли отремонтировать комнаты и покои, убрать их для новых хозяев. На крыше здания поставили мачту для государственного флага.

4 ноября, в День Народного единства свезли весь народ к зданию княжеской резиденции в Боголюбово, чтобы предложить для всеобщего обсуждения проект Орлова об учреждении Владимирского княжества.
Александр зачитал подготовленные им учредительные грамоты, напомнил, что за спинами бывших беженцев огромная страна, оставшаяся без призора, и попросил их высказаться по существу дела. Несколько человек выступили и одобрили предложение о создании собственного государства; они поняли, что новое княжество лишь недолго будет слабым, но скоро наберет силу, если всерьез займется объединением людей и земель. Еще двое ораторов стали спорить, но спорили они, скорее между собой и суть их разногласий была лишь в том, возможно ли нынче использование старых исторических терминов "князь", "княжество", "казна", "дружина" и им подобных. Ведь князь - это, между прочим, господин над народом! А нужны ли ему господа?..
Их разногласия исчерпались, когда Николай Харитонов сказал:
- Это вам, умникам, известно, что такие слова были обиходными в далекую-далекую старину. А вот наши потомки через сто лет будут думать, что так было всегда и у них мысли не возникнет критиковать уже устоявшиеся названия: просто привыкнут. Внесенное предложение считаю правильным и поддерживаю; давайте голосовать!
Голосовали руками и большинство согласилось учредить княжество; далее требовалось избрать князя. Александр внес на рассмотрение собрания свою кандидатуру, а также Хорькова, Галстяна, Рабиновича и Харитонова; спросил о других предложениях, но их не оказалось. Теперь голосовали иначе: каждый должен был написать на клочке бумаги фамилию предпочтительного кандидата и опустить ее в картонную коробку, послужившую избирательной урной. Орлов сразу набрал более половины голосов, и оспаривать его победу никто не решился.
Александр вошел на ступени Дворца культуры и громко спросил:
- Решено?.. не передумаете?
- Не-ет!.. - ответил хор голосов. - Правь, княже! - в толпе послышались смешки.
Священника, Библии и короны не было, поэтому Орлов приложил к сердцу правую руку, сжатую в кулаке, и отчетливо произнес:
- Принимаю данную мне народом власть, титул Князя Владимирского и клянусь: жить и править для блага людей своих и защищать правду их до конца жизни моей, не щадя живота своего. А не способен буду власть нести - клянусь передать тому, на кого сам народ укажет. Клянусь, клянусь, клянусь!..
Собрание дружно зааплодировало. По логике предстояло еще принять государственный флаг, герб и гимн. Присутствующие намерились, было, принять участие в их демократическом обсуждении, стали подавать голоса с изъявлением такого желания, но новый князь резко и зычно пресек их:
- То не ваше дело - сам решать буду!
И воцарилась тишина...
Только тут дошло до собравшихся, что они участвуют не в скоморошном балагане: ими принято судьбоносное решение и теперь уже не до шуток! Неожиданно для себя они заметили, что на лицах воинов княжеской дружины (бывших солдат роты охраны) совсем нет радостных улыбок, и те твердо настроены исполнять любую волю князя. По спинам пополз съеживающий холодок, будто донесшийся из сурового средневековья - люди собственной кожей ощутили непреложную силу верховной власти.
Из состояния ошеломления собрание вывел сам Александр, воскликнувший:
- Праздник ныне... айда гулять!
Он отступил в сторону и пригласил всех к пиршественному столу, показав рукой на вход в здание. Несмело, пряча друг от друга глаза, поселенцы стали подниматься по ступеням.
От угощений ломились столы - здесь было все, выращенное летом и сбереженное из старых запасов: соленья, варенья, жаренья, деликатесы, приготовленные умелыми кухарками. Само собой, хватало самогона, браги, пива и даже медовухи.
Все пришедшие не могли уместиться в бывшем кинозале, поэтому занимали места по очереди целыми сменами; никого тут не торопили - каждый мог отобедать вволю. В фойе здания вынесли столы со спиртным и закуской для особенных любителей зелья, а вскоре тут же устроили веселье с плясками и частушками: самодеятельные музыканты наяривали на гармонях, балалайках и бубнах.
Лешка сидел рядом с Александром, одетым уже в парадный княжеский камуфляж с эполетами и, хорошо поддав, кричал ему в ухо, преодолевая общий шум:
- Ну, Саня, ты ваще!.. От тебя же, как от "шизика" - не знаешь, чего ждать: то сопли жуешь со своей демократией, а то, как дашь - волосы дыбом встают. Я балдею от такого кино!
Гуляли до утра, как в Новогоднюю ночь. Для желающих отдохнуть отвели весь второй этаж, раздав кучу одеял из эмчеэсовских складов - стелить их приходилось на полу, но народ не роптал. Пьяного, наплясавшегося вволю Хорькова уложили спать тут же; Рабиновича влюбленные в него девахи утащили в какую-то потайную комнату. Павел почти не пил, а Харитонов беседовал с работягами, степенно пропуская иногда рюмочку за процветание державы.
Наутро желающие позавтракали и поправили здоровье, что особенно понравилось мужчинам, а потом автобусами и грузовиками всех развезли по поселкам, до которых было рукой подать. Гости остались очень довольны.
Когда садились в транспорт, обращали внимание, что над княжескими хоромами уже развеваются два стяга с золотыми орлами: красный флаг нового государства и черный штандарт князя. Еще не очень укладывалось в голове людей, что все они шагнули в новую эпоху - княжеский период истории новой России, но совсем скоро уже никто и не представит себе, что могло быть как-то иначе.

Теперь все продукты, производимые в личных подворьях, оставались в распоряжении хозяев, а то, что выращивалось на отремонтированных бывших совхозных фермах, поступало в княжеские кладовые. Кроме этого, в пользу князя взималась десятина от личных хозяйств и та же десятина с урожая на полях, разбитых на семейные наделы - в виде оброка. Изъятое позволяло кормить военную дружину и прислугу, а также делать запасы для оказания помощи жителям других регионов. На княжеских полях и фермах, под началом назначенных Харитоновым руководителей работали жители поселков по очереди, исполняя барщину.
Исподволь возникла проблема наличия денег в качестве платежного средства, без которого высокая эффективность хозяйствования могла быть достигнута только путем жесткого внеэкономического принуждения, то есть закабаления работников. Превращение крестьян в крепостных рабов присуще феодальному строю, и как раз по этой причине: в отсутствие интенсивного денежного оборота отношения рабства и господства надолго остаются архаичными и лишь через многие века сметаются стихийными восстаниями крестьян. Обновить эти отношения, не доводя недовольства ими до значительного размера, и позволяет развитие товарно-денежных отношений, сводящих рабов и господ до положения равноправных экономических партнеров. Это позволяет прямо устремиться к капиталистическому рынку сначала сельхозпродуктов, а чуть позже и ремесленнических (промышленных) изделий.
Избыточный продукт на личных подворьях уже появился, но продать его как товар пока было невозможно: не было ни денег, ни продукции ремесел для обмена. Вопрос стал ребром, и решать его нужно было как можно скорее.
Сильно озадачились теперь руководители государства!.. Орлов, а вернее - князь Александр, как его величали теперь без ложной иронии, уже успел первыми указами назначить Хорькова канцлером, Галстяна воеводой, Рабиновича управляющим княжеским двором, Харитонова начальником всех работ. Других государственных должностей еще не придумали, но и для исполнения своих каждый из них сразу стал подбирать штат помощников из селян.
Все госслужащие кормились пайком из княжеских закромов, а пора бы было и им платить деньгами. Но где же их взять?..
Формально денежной единицей можно объявить что угодно: хоть стандартный булыжник, хоть килограмм мышиного помета, но истинная ценность провозглашенной валюты может быть определена только отношением к самому уникальному мерилу - золоту. И эта аксиома не вызывает сомнения, потому что подтверждена многовековой практикой.
На первый взгляд проблема золотого запаса была неразрешимой: никакой казны в новом княжестве вообще пока не водилось! Если не считать женских украшений у некоторых селянок, то и добыть его было попросту негде. После долгих раздумий Александр решился на крайне непопулярный шаг: реквизицию всего золота среди населения.
Лешкина гвардия - бывший комендантский взвод - наотрез отказалась участвовать в этом мероприятии, вовремя вспомнив, что на руках у ополченцев хранится личное оружие. Тогда Орлов приказал собрать все население к своему двору и выступил с обращением: он просто объяснил людям, что нужно приступить к введению денег, а без золотого резерва это бессмысленно, потому что они не будут иметь никакой покупательной стоимости.
Каково же было удивление его самого и его соратников, когда люди с легкостью согласились сдать все золото! Причина оказалась самой немудреной: народ осознал, что без денег не будет рынка и сколько бы они ни трудились на своей земле, никакие излишки продукции не смогут продать, а другие их купить. Денег-то нет!.. Торговля из-под полы за наличное золото - тоже не выход, потому что драгоценного металла настолько мало, что за одну золотую сережку можно купить буквально целую деревню со всеми потрохами! Пилить украшения на микроскопические частички, которые могли бы послужить разменной монетой - опять бессмысленная глупость.
Повлияло на решение людей сдать золото еще и то, что князь обещал выдать каждому сдатчику именной документ на право земельной собственности свободным участком земли в тысячу гектаров там, где тот пожелает. Весомым приложением к этому документу становилось пожизненное освобождение от любых налогов и возведение в наследственное дворянство с пожалованием титула барона (или боярина по-славянски). Это сейчас еще смешно было представить кого-то бароном, а через сто или двести лет - в имперском государстве - могло стать не до смеха!..
Во всех поселках было около пятисот дворов, и с большинства из них сдали золотые украшения средним весом четыре грамма со двора; набралось около двух килограммов изделий. Теперь можно было оценить стоимость имущества всех дворов и рассчитать цену золота.
Если предположить, что корова стоит сто рублей, свинья, коза или овца десять рублей, а усадьба восемьсот, то при средней численности мелких животных до десяти на двор, и одной корове при нем выходило, что все домовладение вместе со скотиной стоит в среднем одну тысячу рублей. С пятисот дворов получалось пятьсот тысяч, а золота, не считая отдельно цены камней, было два килограмма; таким образом, цена грамма золота определялась примерно в двести пятьдесят рублей. Оружие и технику в расчет брать не стали, признав их неотчуждаемым княжеским имуществом.
Для наличного оборота требуется, как известно, намного меньше номинальных денег, чем та сумма, в которую оценивается все общественное богатство. Никто не помнил точной формулы, даже Рабинович, но на глазок прикинули, что для самого начала вполне достаточно выпустить денежные знаки разного номинала на сумму не более чем в пятьдесят тысяч рублей; при необходимости можно было дополнить эмиссию.
Следующим вопросом стал тот, из чего же делать деньги. Неплохо было бы, конечно, найти старое хранилище с готовыми денежными купюрами, но это было невозможно. Решили поручить Харитонову изготовить в мастерских штамп и машинку для чеканки металлических монет из нержавеющей стали; для экспериментов отвели месяц.
Последним пунктом плана разрешения денежной проблемы стало установление должностных окладов согласно штатному расписанию госслужащих. Решили платить скотникам и дояркам на фермах по десять рублей в месяц при ориентировочной рыночной стоимости свинины двадцать копеек за килограмм. Работникам на полях и княжеском дворе - так же, дружинникам (солдатам) по двадцать рублей, офицерам по тридцать, высшим начальникам по пятьдесят, а князю вообще ничего, так как он должен был пользоваться полным пожизненным обеспечением в том размере, какого пожелает. Далее суммы выплат следовало подкорректировать, а оброк и подневольную барщину постепенно отменить.
Конечно, деньги из нержавейки довольно легко подделать, но другого подходящего материала для них трудно было придумать; решили по мере расширения государства и появления источников добычи драгметаллов перейти на выпуск золотого номинала, а при первой возможности - и бумажных денег. Ответственность за фальшивомонетничество сразу установили жесткую: на первый раз отсечение правой руки, на второй - головы.
Так вот и складывалась постепенно обыденная жизнь нового общества.

14

Пока наступила передышка до наступления весенних полевых работ, князь приказал канцлеру направить его гвардейцев на розыск в заброшенных домах близлежащих поселков любых писчих принадлежностей для раздачи их людям с распоряжением обязательного описания особенных бытовых навыков и специальных знаний, которыми те обладают. Через месяц самодеятельные опусы граждан были собраны, их отредактировала комиссия из самых образованных граждан, и этот литературный свод поступил в пользование общественных библиотек, размноженный в нескольких экземплярах.
К новому 2021 году в гражданский оборот поступили первые деньги. Стоимостью до рубля они тиражировались номиналами советского времени в 1, 2, 3, 5, 10, 15, 20 и 50 копеек, а далее - в 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 рублей. Для изготовления монет с лихвой хватило материала всего одной пятитонной емкости для воды, найденной на чьем-то огороде; внешне их оформили сходно с бывшими российскими, несколько образцов которых отыскались в домах поселян.
Князь наказал Харитонову не останавливаться на достигнутом, и подготовить не меньшую сумму про запас для введения в оборот в других княжествах, начиная с будущей весны; тем самым он оправданно старался приблизить момент настоящего объединения региональных государств под началом одного Великого князя. Кроме этого, Александр обязал Николая изыскивать все возможности для организации самых разнообразных промыслов, чтобы занять людей зимой, дать им источник существования в глухое от сельской страды время и оживить рынок товаров. Недалеко была пора организации сезонных ярмарок.
После завершения реализации неотложных мер можно было спокойно отдыхать до прихода весеннего тепла и обдумывать тем временем дальнейшие шаги в осуществлении державной политики.

Как только весной подсохли дороги, снарядили две экспедиции.
Хорьков и Рабинович поехали по старым маршрутам для проверки состояния других княжеств и оказания гуманитарной помощи их населению; они повезли с собой продукты, а также новые деньги для расширения территориальных возможностей их оборота. Планировалось наладить купеческие промыслы: закупать для начала излишки любого товара у жителей разных регионов, хотя бы и себе в убыток. С Лешкой и Михаилом поехали несколько молодых смышленых парней, которые и должны были стать впоследствии первыми купцами; сопровождала вояж личная гвардия канцлера, вооруженная автоматами.
Другую экспедицию возглавил Галстян - она должна была провести разведку восточных земель до Волги в районах Нижнего Новгорода и Казани с чрезвычайно важными целями. Следовало наладить контакты с местными жителями, если таковые отыщутся, любой ценой добыть у них лошадей, собрать информацию о возможности возобновления добычи нефти на промыслах Татарстана и Башкирии, оценить потенциальную угрозу вражеской интервенции с юга. С воеводой двинулась на машинах и большая часть дружины, вооруженная до зубов на случай боевого столкновения, в том числе и тяжелым оружием. Остальные дружинники и поселковые ополченцы остались на месте.
Уже вскоре начались пахота и сев зерновых. Начработ Харитонов и агроном Закруткин сокрушались: уборочную можем провалить! Запчастей почти нет, подвоза бензина и солярки тоже. Вот были б лошади, везде бы выручили!..
Приходилось надеяться на посланцев в дальние земли.

Обе экспедиции вернулись спустя две недели после отъезда.
Первым приехал отряд Хорькова. Канцлер доложил князю о том, что большинство населения в обследованных пяти областях выжило до весны - нужно ехать еще дальше. Там, где они были, закупили на новые монеты нехитрый товар: понемногу льна, пеньки, меда, воска; другого у людей пока не было - взяли и это, чтобы внедрить деньги в оборот. Местным князьям в долг на пять лет дали по большой мошне валюты для создания финансового резерва. Им же в долг дали продукты и объяснили: наши купцы и впредь будут брать у людей товар за деньги, а они понесут эти деньги вам, чтобы купить продукты во избежание голода; вы деньги копите у себя, а потом расплатитесь ими за долг перед нами. И вообще - давайте тут побыстрее избавляйтесь от голодухи и начинайте заниматься любыми ремеслами для развития торговли!..
На следующий день прибыло подразделение Галстяна. Павел вошел в княжеские покои довольный, с сияющей улыбкой; Александр встрепенулся:
- Что, Паша, удачно?..
- Да неплохо!
- Давай рассказывай: что привез?
- А ты сам выйди, посмотри!
- Да говори, не томи!
- Сам увидишь!.. Ты меня просил в свою деревню заехать? Вот я и заехал.
- Валя?!.. Привез? - чуть не лишился чувств от радости хозяин покоев.
- Иди-иди, встречай!
Орлов пулей вылетел на крыльцо терема - перед ним стояла жена. Не стесняясь чувств, Александр воскликнул:
- Валечка!.. Да откуда же ты взялась? Дорогая ты моя, дорогая!
Они не могли наглядеться друг на друга, потом быстро обнялись и Александр прижал к себе самого близкого человека.
- Валечка-Валюша! Да как же ты выжила, бедная? Что же ты вынесла, милая моя!
Валентина плакала от счастья и улыбалась; смотрела ему в глаза, гладила ладонями по щекам, шептала:
- Да я ничего, ничего. Ты-то как?
- У меня хорошо все. А ты - ты как?
Долго бы еще, наверное, они стояли на крыльце и бестолково переспрашивали друг друга, но Павел потянул Орлова за рукав.
- Ты вон туда посмотри!..
- Куда? - еле оторвался от жены Александр.
- Да вон же!
Орлов взглянул, куда показывал рукой Галстян, и обомлел: в кузовах грузовиков стояли лошади!
- Паша... вот молодчина! Да как же тебе это удалось?.. Где ты их добыл?
- У поволжских татар на оружие выменял.
- Правда, что ли?
- Да! За двух жеребцов отдал ДШК с боекомплектом и две "Мухи", а за четырех кобылиц - восемь автоматов и четыре цинка с патронами. У них же там сейчас такая борьба за власть идет, ужас!
- Ну, молодец! Черт с ним, с ДШК - нам эти лошадки дороже золота!
- И я так думаю.
- Молодец, Паша, просто молодец! Спасибо тебе за все - удружил!
- Да ладно, за этим и ездили! Пойдем, остальное расскажу.
- Пойдем, пойдем!..
Все вместе поднялись с крыльца в верхние хоромы - Орлов поддерживал Валентину под руку. Когда вошли в покои, помог ей раздеться, бережно усадил на диван, сам сел рядом и снова глядел в ее глаза. Через минуту сказал:
- Валюша, мне Павлика послушать надо. Мы быстро, и я вернусь к тебе!
- Давай-давай, иди - раз надо!.. - ответила жена. - Я отдохну пока.
- Да-да, отдыхай! - ответил Александр, и крикнул: - Эй, кто там?.. Чаю!
В помещение быстро вошла прислуга, поклонилась и вышла. Через минуту внесли поднос с чаем и печеньем.

Павел поведал князю, что среди нескольких тысяч уцелевших в катастрофе казанских татар сейчас происходит междоусобица: оспаривают право на единую власть над всем поволжским регионом. Нефть они каким-то образом умудряются добывать (скорее всего, качают из оставшихся от прежнего времени подземных хранилищ) и согласны поставлять бензин, солярку и смазочные масла в обмен на продукты и боеприпасы. Нужно сейчас же посылать туда в сопровождении охраны смелых ребят в качестве купцов: продовольствия у них мало, поскольку землю почти никто не обрабатывает, а из скотины держат лишь лошадей и овец, так что есть смысл завести серьезную торговлю с прицелом на постепенное сближение наций. Серьезной военной угрозы татарская орда пока не представляет; сами говорят: "Сейчас сильно некогда, а лет через сто ждите нас в гости и ясак готовьте!" Галстян так комментировал это сообщение:
- Шутят, конечно, но в отдаленном будущем их нашествие вполне возможно. Ты знаешь, Саша, что у них самое смешное?.. До сих пор враждебные группировки "нарезают" на "Тойотах" и "БМВ" - бензина-то полно! - и когда встретятся, обстреливают друг дружку камнями из рогаток. Хохма!.. Оружия-то нет. Но теперь за счет нашей военной помощи дело у них круто пойдет! И нам это на руку: пусть выделится самый сильный, с ним и будем договариваться; снарядим тогда целое посольство в Орду.
Слушая Павла, Александр вспомнил старый и дурацкий американский боевик, где были показаны такие же вот бандитские разборки, происходящие в борьбе за провиант, оружие, бензин в эпоху последствий ядерной войны. Там так же грабители разъезжали на раздолбанных автомашинах, мотоциклах и ввиду дефицита настоящего оружия осыпали противника градом стрел и камней. Кто бы мог тогда поверить, что так и будет! Все казалось нелепой выдумкой авторов глупого кино. Тогда... давным-давно.
Галстян добавил еще, что самим на нефтепромыслы соваться не следует, пока нет сильной армии, но при первой же возможности нужно заниматься устройством Нижегородского княжества в качестве форпоста, необходимого для будущего овладения нефтяными месторождениями и, кроме того, нацеленного на Черное море. Трудно сделать это сейчас, потому что русского населения в Поволжье практически не осталось, а вот в будущем надо непременно позаботиться о восточных рубежах державы.
Информации для размышления было достаточно. Орлов поблагодарил Павла за выполнение важного задания и приказал подготовить купеческий вояж в Казань: срочно требовалось горючее, которое можно было обменять на зерно; кроме того, стоило запустить русские деньги в оборот в Поволжском регионе.
Когда вдвоем вышли на крыльцо, Александр увидел, как от угла терема к Галстяну подбежали четыре крупных собаки - какая-то смесь овчарок с волкодавами. Они закружились вокруг Павла, приветливо повиливая хвостами, повизгивая и пытаясь прыгнуть на грудь; тот по очереди гладил их по головам и тормошил шерсть за ушами. Орлов оправился от неожиданности и с удивлением спросил:
- Паша, откуда это?.. Вот умора - как любят-то тебя!
- Хорошо кормлю, вот и любят! - с усмешкой ответил Павел. - Я их напоследок в ордынском стане наловил. Татарам баранины хватает, так их там много бегает!..
- Вот здорово! Молодец, собаки нам нужны, - похвалил Александр умного воеводу за сметливость.
- Конечно, нужны! Я их в охранно-розыскную службу определю.
- Давай-давай, это - по уму!..
Отпустив Павла отдыхать, Орлов вернулся к жене.

Валентина уже задремала, сидя на диване. Александр присел рядом, обнял ее, спросил:
- Устала?..
- Ну да, немного.
- Долго ехали?
- Два дня: дороги очень плохие.
- Накатаются постепенно. А как тебя Павел нашел?.. ты что, в эвакуацию не уезжала?
- Уезжала!.. Уже назад вернулась и тебя ждала: верила, что живой. Мы в подмосковном городе Клин отсиживались, а потом две семьи добыли машины и поехали домой, в Нижний; я с ними и попросилась. В то время бандиты стали сильно допекать - потом уже мы узнали, что они даже Москву захватили.
- И как же вы без продуктов выжили?
- А у нас были продукты!.. Хозяин - Евгений Николаич - работал где-то в снабжении, так четыре машины продуктов просто угнал с помощью друзей, когда в лагере большая суматоха поднялась. Мы в машины прямо поверху попрыгали и сразу уехали!.. Они ко мне хорошо относились: сами из Нижнего Новгорода, вот и приняли в свой круг. Евгений Николаич такой пронырливый!.. Он раньше интендантским офицером в армии служил. Все знает! Куда-то ездил потом, и привез телят, ягнят, поросят, кур - полное хозяйство! Мы их потом вырастили. Он и семена нам добыл - сразу всего насажали! Говорили, что у него золото спрятано было, так он на него все и выменял. Вот какой предусмотрительный!
- Да-а... прямо прохиндей!
- Зато благодаря его хитрости мы живы остались. Ты бы знал, какие потом мор и людоедство были - страсть!.. А мы вот уцелели.
- Ну, спаси его бог! Он и сейчас в Нижнем живет?..
- Да, только не в городе - мы на его даче в Богородске жили.
- А-а, я помню, где Богородск!..
- Ну вот, там мы и были. А прошлой весной я в нашу деревню отпросилась: надеялась, что ты там меня искать будешь.
- Да-да, правильно! Видишь вот - Павел и нашел тебя там.
- Да, очень удачно!
- А как же одна жила?
- Нормально! Скучно только одной было. Они мне кур с собой дали, семян - я огород посадила; приезжали несколько раз, проведывали.
- Молодцы!
- Да, хорошие люди: приветливые, заботливые.
- Как, говоришь, хозяина зовут?..
- Садофьев Евгений Николаевич.
- Расскажешь потом подробнее, я разыщу его!
- Зачем?
- Сначала отблагодарю, а потом в Нижнем Новгороде князем определю. Видно, что он мужик ухватистый - такие к службе годятся!
- Ой... ты же и сам теперь правитель! Вот уж не думала: ты всегда тихий, спокойный был, никуда не лез. Кто ж тебя царем-то назначил?
- Не царем - князем. Народ назначил!
- Хм! А если слушаться не будут?..
- Князю нельзя перечить: казнить могу.
- Ты - казнить?.. Ой, комедия! Ты же добрый: мухи попусту не обидишь!
- Все так думают о своих правителях, пока плетей от них не получат.
- Неужто руку с плетью поднять сможешь? Ты же с рождения интеллигент: со всеми на "вы", пылинки с людей сдуваешь. Не верю!..
- Это твое дело! Пойдем ужинать.
- А не подчинюсь?.. - уже откровенно шутила Валентина.
- Прикажу! - в тон ей отвечал Александр.
- А я опять не подчинюсь, ха-ха-ха!..
- Князю нельзя перечить! Привыкай к этому, - поучительно, но с улыбкой добавил Александр. - Давай-давай - пойдем ужинать!
- Ну, пойдем... князь!

15

Едва отдохнув, Галстян подготовил дружину к новой поездке в Орду: нынешний урожай на полях обещал быть хорошим, поэтому решили сбыть излишки прошлогоднего зерна и картофеля в обмен на горючее для техники. Можно было послать начальником конвоя сотника Василия Манина, но Павел хотел сам убедиться в верности своих экономических предположений.
Вернулись посланцы через две недели с самыми лучшими итогами: молодые купцы рьяно взялись за дело. Сразу же поставили условием, что все расчеты будут вестись в новой российской валюте - это немедленно повышало ее востребованность и, как следствие, ценность. Татарских торговцев кредитовали звонкой монетой, заломив в счет этой услуги весьма высокую цену за свой товар; те охотно скупили все зерно. Картошку продали недорого, но тоже выгодно.
За горюче-смазочные материалы и сами платили российскими же деньгами, запустив их, таким образом, в серьезный оборот. Татар предупредили на будущее: не станет хватать русских денег, пусть готовят золото! Те согласились и обещали подготовить побольше бензина и солярки на продажу. Просили еще оружия и русские купцы пообещали привезти кое-что в следующий раз, подкрепляя тем самым весомость торговых договоренностей: теперь их ждали с охотой.
Александр предупредил Павла, чтобы много оружия татарам не давали: вдруг нападут!
- Не волнуйся, князь, мы им патроны по счету даем, - ответил воевода. - Старые они уже расстреляли: шибко воюют между собой. Да пускай воюют!.. Зато та группировка, с которой торг ведем, теперь наверху. Ею Равиль Зарипов руководит - ханом хочет стать; так пусть станет! - с ним и будем дружбу вести.
- Подожди, подожди!.. Равиль Зарипов?.. из Казани?
- Ну да.
- Так мы с ним в армии вместе служили!.. Уже и забыли друг дружку, а он – вон, где всплыл. Вот, чертяка старый!.. Ты расспроси его, Павел, обо мне: если подтвердит, что служил в в/ч 41576 и помнит Сашку-доктора, значит - он. И если это тот Равиль, то с ним можно дела вести: он мужик честный - слово держит! И все равно, сильно там не расслабляйтесь. Будьте начеку: мало ли, что задумают? Купцов наших там пока не оставляйте, они еще беззащитны.
- Хорошо, Саша, я все понимаю.
- Ладно. И вот что, Павел: ты не езди больше сам, натаскивай на это дело подчиненных. Ты же - государственное лицо, которому нельзя рисковать! Боюсь я за тебя.
- Хорошо, Саша... вот еще на будущий год съезжу и больше не буду. Нам к весеннему севу много топлива потребуется, ведь Лешка обещает брошенные технику и запчасти доставить. Зимой отремонтируем все и направим в другие княжества в качестве помощи. Они там на себе пашут... смотреть жутко!
- Да-а, это не дело!
- Вот и я говорю.

После уборочной Хорьков вплотную занялся подвозом забытой в деревнях техники и запчастей: специально собрал для этой цели поисковый отряд и подчинил его Николаю Харитонову. Всю зиму потом мужики ремонтировали автомобили и трактора: сильно износились старые машины!
Агронома Закруткина и педагога Кузнецову князь Александр уполномочил создать комиссию по организации в Боголюбово технико-педагогического училища: пора было готовить молодую смену! Зимой члены комиссии должны были подобрать помещения для учащихся и необходимую литературу в библиотеках города Владимира, подготовить учебные планы, а летом начать прием абитуриентов на первый курс по разным специальностям.
Князь Александр уже задумал лет через пять перевести княжеский двор во Владимир и тогда же основать там первый возрожденный университет, но пока еще рано было говорить об этом всерьез. Зато между Боголюбово и Спасским Городищем пустили рейсовый автобус для всех граждан; на нем же ездили и школьники в Спасское из других поселков.
Еще до ледостава Галстян с помощью Харитонова и его рабочих поставил на Нерли плотину с первым электрогенератором средней мощности; до снега восстановили и проводку. В домах селян зажглись лампочки, заработали станки в мастерских, появилась возможность смотреть старое видео на лазерных дисках. Когда Павел впервые за много лет сел за подключенный к питанию компьютер, у него дрожали руки: и не мечтал уже об этом!
Жизнь все больше приобретала черты прежней цивилизованности, и неважным было сейчас, на чем будут передвигаться люди спустя десятилетия - на телегах или автомашинах: все равно все станет на свои места. Главным оставалось сохранить направленность вектора развития общества вперед - к прогрессу, а не назад, к одичанию.
Об этом говорили соратники Александра на другой день после свадьбы Хорькова за графинчиком живительной влаги.

Да, Лешка женился!.. Долго не мог он забыть Настену и дочку, пропавших без вести, но время взяло свое: теперь, через девять лет с начала полного и быстрого развития глобальной катастрофы уже нечего и думать стало об их розыске; море давно отступило на юг от Курска, но ведь оно там было! Крепился-крепился Хорьков и поддался все же любовным чарам Людочки Новиковой - поварихи из столовой Дворца Культуры в Спасском.
А и хороша же была Людочка!.. Степенная, темноволосая, немалого формата дама с большими серыми глазами и обворожительной застенчивой улыбкой. Сама ухаживала за Алексеем Константиновичем и прикипела к нему всем сердцем; нарадоваться нельзя было, глядя на влюбленных.
Свадьба громко прошла!.. Из всех поселков наехали плясуны и гуляки - Лешкины друзья; и подружки Людочкины от них не отставали: угостили на славу! Без драки, как водится, не обошлось, но большого греха не вышло. Тамадой на торжестве был всеобщий любимец Рабинович, а князь восседал рядом с новобрачными. Ради союза Хорькова и Людмилы завели Книгу регистрации актов гражданского состояния - раньше как-то без нее обходились; позже туда занесли и другие пары, образовавшиеся за все время жительства в Спасском Городище.

Вот наутро после свадьбы, а точнее сказать - уже ближе к вечеру, закусывая свежими пельменями стопочку благословенной, Орлов обмолвился:
- Хорошо у нас, ребята, жизнь налаживается! Начала государства заложили, теперь только совершенствовать потихоньку. Даже не по себе становится, как все удачно идет: будто по маслу!..
- Да господь с тобой, Саня - неужели беду ждешь? - недоуменно спросил Леха.
- Не знаю, Леша, не знаю. Слишком все гладко! Беда - не беда, но чую: что-то должно случиться. Вот должно что-то произойти!..
- Ой, да не задумывайся зря! - стал успокаивать его Хорьков. - Все нормально у нас: внешнего врага нет, торговый оборот идет; люди работают, жизнью довольны. Что плохого может быть?
- Да я не о плохом говорю, а просто предчувствую что-то важное, и не знаю еще, что! Слышал, как затишье перед бурей бывает?.. Вот что-то такое!
- Ну, не знаю, не знаю, - неуверенно промямлил Лешка.
- Так вот и я не знаю!.. Не пойму еще, в чем дело, - с какой-то горечью произнес Александр и даже прицокнул губами.
Выпили, закусили, закурили.
- А знаешь, что?.. - вдруг воскликнул Леха оживленно. - Давай на охоту поедем!
- Это на кого?
- А волчишки в лесу появились!..
- Да ну?
- Ага! Паше дозорные докладывали.
- Хм... раз волк появился – значит, крупный зверь в лесу должен быть!
- Так и я о том!
- А что, и лосей видели?..
- Нет еще, но они, возможно, другую добычу ищут. Говорят, что в лесу домашние свиньи прижились - до черта их там! Это - когда казаки поселки с убежищами требушили, скотина по лесам и разбежалась. Уж не знаю, чем они там питаются, но факт, что свиньи есть; может, и дикий кабан появился. А что? Лютых морозов сейчас нету - редко двадцать градусов, снега мало. Что им не жить?
- Так кого стрелять-то - волков или кабанов?
- А кто попадется!
- Для забавы просто?.. Глупо это.
- Да брось ты! Обычная охота. Ты - князь или не князь?.. Тебе по чину положено охотой забавляться! Историю забыл, что ли? Все князья охотились.
- Ну-у, это когда было!
- А какая разница?
- Хм-хм!.. А на чем поедем? На машине сквозь кусты не продраться.
- Так лошади же есть!
- Ну, е... вот ты нашел кавалериста! Тебе легко - ты деревенский. А я?.. Что мешок с дерьмом: гробанусь - костей не соберешь!
- Да ладно... ты быстро не езди!
- Ага, "быстро не езди"!.. - старался успокоиться Александр. Переборов волнение, он спросил Лешку: - А из чего стрелять будем? Ружей-то нет!
- "Снайперки" возьмем. Ты че, из СВД не попадешь, что ли?
- А хрен его знает! Я из нее и не стрелял-то никогда: я же медик, а не вояка. Из автомата могу, а как из этой "дуры" целиться - даже не знаю!
- Да фигня... научишься! Ну, хочешь, автомат возьми. А нет, так "Муху" - для "балды"! Во, прикол будет: из гранатомета по свинье, ха-ха-ха-ха!.. Одни уши да хвост останутся - хоть так поймешь, что попал, гы-гы-гы-гы!
- Ну тебя, Леха... все ржал бы да ржал!
- А че, балдежно! Ну как, едем?..
- Ой, не знаю.
- Давай-давай, поехали! Все - завтра конвой наладим, я Паше скажу.

Наутро, и в самом деле, поехали на охоту. Орлов с Лешкой и дозорным, видевшим волков, двигались впереди по легкой пороше, трое солдат конвоя - следом поодаль. Хорьков гарцевал на кауром жеребце как настоящий гусар, другие тоже выглядели неплохо, но Александр чувствовал себя отвратительно.
Что, кажется, особенного: сесть на лошадь и поскакать хотя бы рысью? Но это же только сказать легко! Для горожанина, сроду не сидевшего на кобыле, в этом простом действии такая мука, что словами не описать.
Одно дело смотреть сверху на землю, если ехать на танке или БТР - там и сидеть-то более-менее удобно. Но совершенно другое - с лошади!.. Это, примерно, как сесть на высокий шкаф, согнувшись в три погибели, и оттуда взглянуть на людей внизу: перед глазами совершенно неестественная панорама. Не уступает этому приему в эффективности воздействия на сознание лишь случайная возможность повисеть вверх ногами, зацепившись ступнями за перекладину. И так, и этак - полный кавардак и смещение мозгов в голове! Низкие потолки в городских квартирах не позволяют каждому по своему желанию ежедневно ощущать такой контраст.
Еще одна "мелочь": сидеть на стуле задом наперед нетрудно, потому что он узкий и колени седока подогнуты. Круп же лошади настолько широк, что кажется, будто трещит промежность, и ноги отрываются от тела, если пытаться дотянуться ими до стремян. Руки тогда сами собой тянутся вперед, чтобы схватиться за конскую шею или переднюю луку седла. И в таком вынужденном положении надо не просто сидеть, а скакать, сотрясаясь всем телом так, что все внутренности булькают, и ходят ходуном.
Как же тогда конники несутся галопом?.. Загадка!
Орлов помнил, что его дед был казаком, и ему самому не хотелось ударить в грязь лицом перед ребятами, но уже скоро он проклял всю свою судьбу за то, что согласился на авантюру конной охоты. И его мучения не стали еще главным событием рокового дня!
Никакой живности в лесу охотники не встретили, зато увидели другое - такое, от чего впору было тронуться умом. Выехав на большую поляну, километрах в пяти от Боголюбово, они потеряли дар речи: посреди снежного поля стояла огромная летающая тарелка, помигивавшая разноцветными огоньками по своей окружности, а рядом с ней копошились два приземистых зеленоватых силуэта. Снег вокруг диковинного аппарата был затоптан множеством ног, дорожки следов расходились в разные стороны.
С минуту люди смотрели на это чудо и молчали. С поляны тянуло запахом озона, кони прядали ушами в тишине, встряхивали гривами, нетерпеливо переступали на месте. В голове Александра появилась и застряла одна неловкая фраза: - Явились, субчики! Где ж вы раньше были?..
Лешка пришел в себя первым. Подстегнув коня, он поехал прямо к тарелке; его спутники остались на месте. Зеленые человечки настолько увлеклись чем-то, что не замечали никого.
Леха не был бы Лехой, если бы не нашел для контакта с внеземным разумом самые "подходящие" слова! Он поприветствовал пришельцев просто, по-солдатски:
- Здорово, братва!.. Че потеряли?
Инопланетяне подскочили как ужаленные и молча воткнули в Хорькова взгляд своих больших раскосых глаз - наверное, настраивались на язык говорящего, как делает это мобильный телефон, сканируя диапазоны операторов сотовой связи. Не сказав ни слова, они снова бросились шарить у себя под ногами.
- Движок не "пашет"?.. Не ищи – искра в землю ушла. Тут без бутылки не направить! - "помог" советом Леха.
Космолетчики вздрогнули и встали как вкопанные. Наконец один из них безмолвно спросил:
- У вас есть эта бутылка?..
- Да че - найдем! - выказал щедрость Хорьков.
- Ищите быстрее, ваше время ограничено... - сказал тот же пришелец.
- Ты тут не больно командуй, не у себя дома! - поправил его Леха и почувствовал покалывание невидимых иголочек на висках. Обеспокоено добавил: - Э-э, в мозгах моих не шуруй: я их дома оставил!
К тарелке подъехали товарищи Хорькова. Орлов спросил:
- Что случилось?
- На нас напали, - ответил инопланетянин. - Двоих похитили, нас ударили.
- Заметно!.. Вон как у вашего друга глаз заплыл. А кто напал?
- Солдаты.
- Сколько их было?
- Девять.
- Хм! - недоуменно произнес Александр и задумался. - У нас в дозорах столько не бывает. Кто же это, ребята?..
Конвойные не знали, что ответить, а Лешка неуверенно предположил:
- Сдается мне, князь, что это уцелевшие казаки до нас "догреблись". Ведь кто-то из них должен был выжить!
- Да, больше некому, - согласился Александр и спросил инопланетян: - Что вы здесь искали?
Общительный пришелец заговорил, не открывая рта:
- Солдаты сняли с нас индивидуальные пульты управления кораблем и забрали себе - без них мы не можем проникнуть внутрь. Один браслет с пультом они уронили здесь, поэтому мы ищем его.
- Давно ищете?
- Половину дня.
- У-у! Теперь уже не найдете... скоро темнеть станет, - с разочарованием констатировал Александр, и успокоил несчастных: - Мы ваших товарищей освободим, а вас пока увезем к себе, чтобы не замерзли да, не дай бог, снова под "раздачу" не попали; там накормим и обогреем. Садитесь на коней!
Зеленых человечков с легкостью подняли на руках и усадили спереди себя, как детей - их синтетические комбинезоны зашуршали под людскими ладонями. Разговорчивый пришелец поехал с дозорным, другой - с огромным синяком на лице – с Хорьковым; вперед послали гонца, чтобы поднял тревогу.
На полпути к поселку всадники уже встретили три грузовика с дружинниками, спешащими им на помощь. Орлов быстро объяснил ситуацию Галстяну, и машины без лишней задержки понеслись по заснеженной дороге вглубь леса.
Спустя два часа, уже затемно, стража вернулась, доставив захваченных бандитов и их пленников. Князь похвалил Павла и его бойцов:
- Молодцы, быстро вы!
- Собак вперед пустили - те мигом по следам довели, - пояснил тот.
- Стреляли?
- Не-ет! Сразу сдались, как поняли, что нас много.
- Ну, давайте ужинать, все готово. Ты приходи потом гостей послушать!.. - пригласил к себе воеводу Александр.
- Приду обязательно, мне очень интересно! - с охотой отозвался Галстян.

Смешно представить себе, но так вот внезапно и весьма нелепо состоялась историческая встреча представителей двух цивилизаций на планете Земля 1 ноября 2021 года от Рождества Христова. Она не стала сразу судьбоносной, но все же положила некоторые начала сотрудничеству землян и пришельцев из другого мира.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Sinplate


Случайное произведение

автор: Илья Гутковский


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008