Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Путник (стихи)
Зима, зима, распутная метель (стихи)
Пацифист (фэнтези и фантастика)
Три загадки Сурка Сурковича (проза)
Сказки народа кенга (проза)
Отголоски прошлого (стихи)
лекционнолюбовное (нечто иное)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Поэзия – это высшая форма существования языка

(Иосиф Бродский)

Rambler's Top100







Youngblood

Возвращение.

Алина Юдина>

Вы - 1137-й читатель этого произведения

1.

Не помню. Совсем ничего не помню. Где я? Иду по дороге. Под ногами серый асфальт, колени разодраны, платье все в грязи, от рук пахнет чем-то кислым. Вокруг дома, совершенно одинаковые дома, идеально ровные газоны, гаражи. Значит, здесь живут люди, значит, я уже близко.
Дверь, белая дверь. Стучусь, легонько. Тихо. Стучусь, чуть сильнее. Тихо. Темнеет. Дотягиваюсь до кнопки, – раздается звонок. Слышу шаги. Сердце замирает. Дверь открывается. Веет теплом. Поднимаю голову. Передо мной стоит мальчик. У него темные волосы, глаза. Правильные черты лица.
Он уже не мальчик, он уже вырос.
Я нашла. Наконец-то нашла.
Разжимаю пересохшие губы:
-Здравствуй, Кирилл. Я твоя сестра.
Молчит. Рука сжимает дверную ручку.
Только не уходи. Прошу. Я так долго искала.
Он не двигается с места.
Жду. Слышу какой-то шум.
-Что здесь происходит? Почему ты так долго, паршивец? - противный писклявый голос. Очень худая женщина. Кожа обтягивает ее желтые кости. Подходит. Смотрит на меня. Ее глаза расширяются.
-Лина?! Ты?!
Она знает мое имя. Не помню, совсем ничего не помню…

2.

Просыпаюсь. Тело ломит. Сдерживаюсь. Чтобы не застонать. Пахнет. Стиральным порошком и мылом. Уже ночь.
Меня впустили в дом. Напоили горячим чаем, умыли, одели в чистую одежду. Меня приняли.
В детстве мама часто отвозила меня к бабушке. И оставляла. Там. На несколько дней, на неделю. Надолго. Пока бабушка еще была жива. Там была эта женщина. Точно - была. Моя тетя.
В бликах тусклого света рассматриваю плафон настольной лампы. Я лежу. На полу. В комнате моего брата (моего маленького брата). Временно, «пока не разберут чердак, пока не купят новую кровать». Меня узнали.
Чувство вины.
Сегодня Клавдия Семеновна вела себя так, будто ничего не случилось, будто так и должно быть, будто я просто вернулась с длительной прогулки. Она улыбалась мне, спрашивала все ли в порядке, потом смеялась, что-то рассказывала. А я молчала, не могла ответить. Стыдно. И он молчал. Молчал и наблюдал. Он не верит в меня, да и я сама уже почти не верю.
-Ты не спишь? - шепот.
Вздрагиваю. Перевожу взгляд в сторону его кровати.
-Нет.
Он лежит на животе, обняв подушку обеими руками.
-Ты правда моя сестра?
-Да.
-Глупый вопрос… Где ты была? – его голос немного срывается.
Трудно говорить.
-Меня не было… так будет честнее ответить.
-…
-Прости. – нужно все ему рассказать. Хочется плакать.
Это я помню, это я всегда буду помнить, этого мне не забыть.
-Где ты была в ту ночь? Ты понимаешь, о чем я? – он злится.
Начать. Нужно всего лишь начать.
-Понимаю. Я была дома.
-…
Он хочет, чтобы я продолжила.
-Я спряталась. Я видела, как убили маму и папу, видела, как забрали тебя. Меня не заметили. Они думали меня нет.
-Сколько тебе было лет? – его голос хрипнет.
-Три года.
- … А что потом?
-Потом… Я выбежала из здания. Когда его подожгли. Потом… Ходила по улицам. Потом… Меня подобрали. Отдали в приют. Потом…Перевели в неврологическое отделение. В шестнадцать лет я ушла. Искать тебя, – путаюсь в словах.
Он переворачивается на спину.
-Ясно. Ты, наверное, устала - спи.
Первый разговор. Я рада.
3.

-Можно я уберусь на чердаке? – сижу в маленькой тесной кухоньке. Клавдия Семеновна готовит обед. Описывает своих великолепных мужчин – сына и супруга, которые на неделю уехали на областной турнир по гольфу. «Они очень хорошие игроки». Она не отпускает меня, боится оставить, не дает помочь.
-Ты хочешь заняться этим сейчас? – нож зависает в воздухе над недорезанным огурцом. Мой вопрос поставил ее в неловкое положение.
Чувство вины.
-Да, - киваю.
-Ладно, - выдыхает. Кладет нож, берется за полотенце, висящее на спинке стула, вытирает руки. – Пойдем, я покажу тебе, что делать.
Согласилась. Слишком просто.
Лестница. Ступеньки. Опять ступеньки. Потолок сползает вниз. Пригибаемся. Мы на месте.
-А-а-а-пчхи-и, - у нее слезятся глаза, «аллергия на пыль». – Я думаю, нужно начать с мытья окон, чтобы хоть что-нибудь разглядеть здесь…
-Давно-о я сюда не забиралась, - придерживает спину руками, - Сколько хламу-то накопилось! Половину со спокойной душой можно выбросить…
-Подожди, я схожу за тряпками и наберу в таз воды – помоешь стекла пока с внутренней стороны. А я освобожусь с готовкой, помогу тебе домыть их снаружи. Потом вместе разберем вещи, - она боится оставить меня одну.
-Ммм, - прикусываю нижнюю губу, - а можно мне самой?…
Пауза.
-А ты не боишься высоты? – она не хочет доверять мне эту работу.
-Нет, - улыбаюсь, совсем чуть-чуть.
Она мнется. Она не хочет меня отпускать.
-Ладно, - как-то потерянно, - тогда почистишь тут везде, перетаскаешь все в дальнюю часть чердака. Ненужное выкинем. Приедет муж – решим, что делать дальше, - улыбается мне в ответ, переступает через свои желания.
-Спасибо Вам огромное, - поблагодарить .Все, что я могу.


4.

Старые вещи. По ним можно узнать многое. Об их хозяевах. Старые фотографии. Чья-то память. В материальном воплощении. Отпечаток времени.
Провожу пальцем по рельефному контуру карточки. Сзади дата: 1917 год, 15 мая. Первая мировая. Революция. Счастливые лица, маленькие дети. Значит, война – это нормально, значит, так и должно быть. То, что умерло, продолжает храниться. Необъяснимый трепет перед прошлым. Даже не уважение. Трепет.
Старый трехколесный велосипед, сломанные лыжи, огромные картонные коробки…
Чувство вины. Как будто что-то не так. Я жду.
Игра. Изнуряющая, интересная. Вот, что я делаю.
Каждое движение – точно рассчитано, каждое слово – стратегия. Мой ход уже сделан: я одна. Следующий – за ним, за моим братом. Я жду. В любой момент он может остановить движение. Он здесь ведущий, он диктует правила. Он может все прекратить. И я проиграю. Уйду. Опять. Навсегда. Только он не знает, ничего не знает. Совсем.
5.

Он пришел. Через три дня. Поднялся ко мне на чердак. Я покинула его комнату. В первый же день. Слишком сильное чувство вины. Три дня пустоты, три дня ожиданий. Невыносимых. А он молчал. Молчал и наблюдал. Иногда прятался. От всех. От меня.
Я рисую птиц, я рисую небо. Четкие, легкие линии. Я рисую простым карандашом. На белой бумаге. Острые крылья, мягкие облака. Он стоит. В дверном проеме.
-Привет, - его голос прекратил ломаться, стал ровным, нежным.
-Привет, - медленно отрываюсь от своей работы.
-Можно к тебе?
Киваю.
Проходит. Садится рядом. Заглядывает ко мне через плечо. Следит. Я продолжаю. Штрихи.
Привыкаем, друг к другу, боимся нарушить тишину. Лишь царапающий звук карандаша. Пахнет деревом.
-Расскажи мне про папу.
-Он любил небо. Он говорил, что оно живое, потому что оно чувствует: смеется и плачет. Еще он говорил, что оно мудрое.
-А мама?
-Мама любила землю. Мама любила цветы.
Выдыхаю.
-Ты знала Андрея?
-Да… Он не был моим крестным. Я не крещенная.
-Он погиб недавно.
-Я знаю.
-…
-Ты задал вопрос в прошедшем времени.
-…
-Я знаю все события твоей жизни.
Опускаю руки. Поворачиваюсь. Смотрю ему прямо в глаза. Он краснеет.
-Откуда? – вырывается.
-Ты сам мне все рассказал, ты сам меня позвал. Когда тебе стало действительно страшно.
-…
-Вспомни. Тот момент. Когда ты думал, что все закончилось.
Моргает.
-Я видела тебя каждую ночь. Во сне.
-Ты ведьма?
-Что ты подразумеваешь под этим словом?
-Ну...
-Нет, тогда нет…
Рисую птицам глаза, и они улетают.

6.

Я не слышу. Совсем ничего. Совсем ничего не слышу. Мелькают лица. Что-то мне говорят, объясняют. Не слышу. Совсем ничего не слышу. Не понимаю. Кричу. До боли в горле. Не слышу. Я не слышу себя.
Включается свет.
-С тобой все в порядке, детка? – ветхий домашний халат с протертыми дырками.Клавдия Семеновна. Я устала. От заботы. От постоянного присмотра. Не привыкла. Отвыкла. Надоело!
-Да, - произношу буквы, а звука нет. Я сорвала голос. Я не могу говорить.
-Успокойся, дорогая, это был только сон… - она обнимает меня, гладит.
Мотаю головой. Пытаюсь освободиться.
-Все хорошо, ты вернулась…
Нет, нет… Боже! Не-е-ет! Выпустите!
Отбрасывает меня. Ударяюсь головой о стену.
-Ах ты, дрянь! – брезгливое выражение лица.
Свет гаснет. Дверь хлопает. С силой.
Не оправдала. Ничего не оправдала. Ей так хотелось, чтобы…
Я – ошибка. Доказательство не совершенности. Ее сестры.
Родилась. Слишком рано. Злокачественная опухоль способна поражать здоровые клетки.
Не получилось. Не по ее плану. Она хотела еще раз доказать. Себе. Что она лучше. Что она тоже может.Доказать. Своей покойной матери. Это бред, полный бред…
Что-то ломается. Во мне. Внутри. Крупные капли брызжут из глаз. Роскошь. Слезы. С четырех лет. Не позволяла. Плакать.
Она вышла замуж. В доказательство. Она родила. В доказательство. И я – лишь доказательство. Все это – лишь доказательство. Правильной жизни. Ничтожество. Вранье…

7.

Чувство вины. Слишком сильное чувство вины.
Пробираюсь сквозь темноту. Тихо. Спускаюсь по лестнице. Я почти проиграла. Тихо. Желтая полоска. Внизу. Около пола. Там, где мне надо. Значит, надежда еще существует, значит, он еще не спит.
Мелкая дрожь. Холодно. Прячу все, что есть. Поглубже. Я должна быть спокойной.
Толкаю дверь вперед. Скрип. Щель растет. Озаряет коридор. Один шаг. Я внутри. Глухой звук. За спиной. Добралась.
Он что-то пишет. Быстро-быстро. Зачеркивает. Опять пишет. Замечает меня. Перестает.
-Что? – изумленно, - То есть…
Приближаюсь к нему. Беру обрывок листочка. Протягиваю руку.
-Карандаш, - одними губами.
Отдает.
«Давай, уйдем. Прошу тебя. Давай уйдем…»
-Почему ты…? – шепотом.
«… у меня нет голоса…»
Читай же…
Проводит глазами.
-Но… я не могу… - почти стонет.
«Пожалуйста…»
-Ты же знаешь: не могу…
«Не хочешь?…»
-Нет, нет же! Ты же знаешь… Здесь я в безопасности… Ты же знаешь… Я должен, - почти умоляет, почти упрашивает.
«А я? Разве у нас не одни родители?…»
-Куда? Куда мы пойдем?
«Какая разница? Давай, просто уйдем, давай?…или… ты боишься?»
Свободное место заканчивается. Оглядываюсь в поисках.
Наклоняется. Достает из-под кровати чистую тетрадь. Сует мне.
Разворачиваю. Продолжаю:
«… Я буду работать. Мы найдем, где жить. Ты закончишь школу. Это не главное. Все будет хорошо… как никогда…»
Он хмурится. С какой-то болью…
-Однажды, я уже поверил…
«Не думай, ни о чем не думай, просто решись…»
-Так не бывает… - глотает.
Обнимаю его. Крепко.
Дети. Беспомощные дети.

8.

Он согласился. Звонит по разным местам, о чем-то расспрашивает. Ходит с телефоном из стороны в сторону, активно жестикулируя. Он поверил. Вешает трубку. Останавливается. Обращается ко мне:
-Здорово, - посмеивается, - ощущать себя почти независимым…
Серьезным тоном:
-Только у нас есть небольшая проблема: завтра возвращаются Филимон Афанасьевич с Антоном. Нам нужно решить все вопросы как можно скорее, иначе - путь закрыт.
Киваю.
Снова набирает номер.
Меня тошнит. Дыхание обжигает. Похоже у меня температура.
Откидываюсь назад. Рассматриваю потолок.
-Ну как?.. Да?.. Хорошо. Да. Хорошо. Угу. Да. Спасибо.
Пик.
-Я позвонил Вере. Она сказала, что пустит нас к себе на время.
Приподымаюсь на локте.
«Хорошо».
-Ты согласна?
Киваю.
-Что-то ты не особо радуешься.
«Радуюсь?..»
Неприятное ощущение разливается по всему телу. Прикрываю глаза. Так легче. Вроде.
-Эй, что с тобой?
Не шевелись. Так легче. Будет.
-Эй, - толкает меня в плечо. Поддаюсь ему. Валюсь. На спину. Нет больше. Сил.
Он говорит. Еще. Не разбираю. Слов.
Мутнеет. Темнеет. Тишина.


9.

-…обширный ушиб спинного отдела, - сухой, мужской.
-Но как это могло произойти? – взволнованный, женский.
-Вероятнее всего – удар при падении или, да, наверное, так – ее сбило машиной. Нередкий случай, когда водитель оставляет жертву на обочине проезжей части…
-Но почему…
-Шок, самый обыкновенный шок. Человек может находиться в таком состоянии в течение месяца – двух, и при этом ни о чем не подозревать. А может отойти через час после происшествия. Все зависит от индивидуальных особенностей. Чем дольше не проходит, тем хуже могут быть возможные последствия… Вы замечали неадекватность в ее поведении?
-Да, за…
-Я пришлю Вам хорошего психотерапевта. Он поможет девочке восстановится.
-Спасибо, доктор.
-Пока посоветую постельный режим и всякого рода успокоительные средства.
-Спасибо, доктор.
-Я заеду к Вам завтра.
Стук. Глухой. Равномерный. Удаляющийся.

Не сохранила. Не довела. До конца. До мечты. Чувство вины.
Как-то нелепо и глупо.
Улыбаюсь.

10.

Утром стало немного пусто. С деревьев полетели листья. Падал снег. Светило солнце. В первый день осени. Окна были открыты. Ветер раздувал простыни.
Прохладно. Приятно. Спокойно.
Утром пришел мальчик. Он долго стоял в неподвижности. Потом сел. На пол. И начал ловить руками скомканные шарики бумаги. Аккуратно разглаживал каждый, смотрел, изучал.
Это – рисунки, это – письма, это все, что осталось. На последнем нашел: «Прости, пожалуйста, прости.» Криво. В спешке: «Наверное, я была тенью. Твоей тенью. Проявилась на миг и погасла. Смешно. Метафора жизни. Моей жизни».
Теперь это можно сжечь.
Утром стало немного пусто.
Кто-то умер.













*Лина – скорбная песнь.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

OHA: классно   (22.02.2006 8:16:19) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Алимова Алла


Случайное произведение

автор: Сантехлит


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008