Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Полетели (стихи)
И-го-го (нечто иное)
Кот (фэнтези и фантастика)
Нарушение (фэнтези и фантастика)
Слёзы и одуванчики (проза)
Сосенки (проза)
Мирабель (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Единственным недостатком хороших книг является то, что они порождают много плохих

(Георг Лихтенберг)

Rambler's Top100







Youngblood

Дежурный по лету

Ольга Илюхина>

Вы - 946-й читатель этого произведения

Что осталось от августа?
Блики на крыльях букашки.
(Поспорим, все мысли ее
О еде
Для себя и личинок, потом
О воде,
И только потом –
О другой букашке..
Жизнь по правилам,
Как у людей!
Вот и мне через месяц
Вставать в темноте,
Глотать темноту
Из фарфоровой чашки,
Хотеть,
Чтобы другая букашка
Думала не о еде,
Не о личинках, тепле и воде,
А лишь обо мне, бедняжке).

У Него было обезличенное лицо. Это первое, о чем я подумала, когда нас представили. Встречая Его днем в коридоре, уже вечером я не могла вспомнить, как Он выглядит. Где-то c полмесяца каждый встречный мужчина заставлял меня теряться в сомнениях – а вдруг это Он? Иногда я думала – да нет, конечно, не Он, мужчину с такими глазами я бы наверняка запомнила – и проходила мимо. А иногда, отчасти из страха показаться невежливой, отчасти из почти-уверенности я кивала и улыбалась, на что Псевдо-Он либо шарахался в сторону, либо пытался завязать со мной знакомство.

А так… каждое утро по дороге на работу я встречала массу колоритных личностей. Особенно мне запомнились – и нравились – четверо. Женщина-блондинка в короткой белой ветровке, надеваемой и в жару, и в холод. Худая девушка лет шестнадцати-семнадцати в стеганой бордовой курточке, черных брюках, едва доходящих ей до щиколоток, и туфлях на шпильке, отчего она была особенно похожа на цаплю. Странная это была девушка – глаза опущены, выражение лица печальное, ноги старательно переступают через лужи – ощущение, что вот-вот оттолкнется тонкими ножками-лапками от земли и взлетит. И, наконец, мама с дочкой-школьницей. Ни в маме, ни в дочке, собственно, не было ничего особенного, просто они мне нравились. Может быть, я тоже когда-нибудь буду отводить свою дочку в школу…

А потом я заходила в отдел, включала радиатор, и, грея руки чашкой горячего чая, отчаянно грезила. О Нем, о ком же еще. Мне по-прежнему было трудно запомнить черты Его лица и, чтобы особенно не мучиться, вспоминая, какого цвета у Него глаза или какой формы губы, я положила под стекло на столе Его фотографию. Как я ее достала – секрет. Каждый раз, когда ко мне кто-нибудь заходил, Его личико закрывалось либо клавиатурой, либо газетой, либо моим локтем. Научившись к исходу первого месяца отличать Его от других сотрудников нашей компании, я старательно улыбалась Ему в коридоре, постоянно таская с собой зеркало и помаду. Он, растяпа, лишь рассеянно кивал мне.

Он вырос у моего стола, когда я играла в тетрис. От неожиданности я поперхнулась жвачкой и, конечно, забыла прикрыть Его фотографию на столе. Он потом рассказывал, что в тот момент я выглядела в точности как Его жена, застуканная с любовником на месте преступления. То, что у Него была жена, я тоже узнала потом.
«Здравствуйте», сказал Он. «Трудитесь?»
У Него был непонятный голос. Не низкий, не визгливый, ни хриплый. Вряд ли будет правильно сказать «обезличенный голос», поэтому я напишу так: голос был никакой.
«По мере возможности», сказала я.
Он помедлил немного, потом протянул мне листок бумаги.
«Мне сказали, что я могу обратиться к вам за консультацией».
«В чем дело?»

Мы сидели в кафе и болтали.
«А тяжело живется на свете человеку с именем Август?»
«Нет, я привык. Должен был родиться в сентябре, а родился тридцать первого августа. Вот меня так и назвали».

Он был очень милым и очень грустным. Я раньше думала, что человек не может быть милым и грустным одновременно, но, встретив Августа, поняла, что ошибалась.
«Ну почему ты такой?» пытала я Его, когда мы, уставшие, расслабленные, лежали под одеялом. «Август – это же лето, солнце, фрукты-овощи! А тебя надо было Октябрем назвать!»
Он лишь печально усмехался и гладил меня по волосам.

Спустя несколько месяцев Он поведал мне свою тайну. Я, понятное дело, Ему не поверила. Мне не каждый день говорят, что ради меня могут превратить зиму в лето. Если захочу, конечно.
«Хочу», сказала я Ему ради шутки.
И в середине декабря начал таять снег. За несколько дней столбик термометра поднялся от ледяного минуса до вполне умеренного плюса.
«Я не стал делать совсем резко», сказал Август. «Люди могли испугаться».
Люди и так испугались. Вся страна гудела, как улей. И было от чего! На деревьях набухали почки. Из-под уцелевших клочков снега начала пробиваться молодая трава. В воздухе запахло весной…
Я по-прежнему считала Его выдумщиком, но мое неверие уже не было таким неколебимым, как раньше.
«Любишь малину? Хочешь, через три дня она поспеет?»
«Хочу», сказала я с опаской.
И через три дня я дрожащими руками собирала в лесу спелые ягоды. Было непривычно тихо без щебетания птиц, отдыхающих в это время года на заморских курортах, а местные сидели, нахохлившись, на ветках и не знали, что, собственно, делать. Ошалевшие зайцы в белых шубках таращили из кустов глаза и не убегали. «Весь мир сошел с ума», твердила я себе. «Мир сошел с ума…»
«Весь мир сошел с ума!» вторили перепуганные бабуси на лавочках. «Грядет конец света», пестрели заголовками газеты. На обложке одного популярного издания под заголовком «Второе пришествие» поместили Иисуса, сфотографированного гражданином N. у себя на огороде. Иисус сидел под цветущей яблоней и молился. «Ученые ищут причину невероятным температурным аномалиям», доносилось из телевизоров. Словосочетание «глобальное потепление» стали тараторить даже те попугаи, научить говорить которых хозяева потеряли всякую надежду. «Во всем виноваты русские», делала вывод зарубежная пресса.

Август лишь хитро улыбался. И я Ему поверила.
«Это как в сказке про двенадцать месяцев?» спросила я Его как-то.
«Может быть», сказал Он и погладил меня по волосам. «Только то сказка, а я настоящий».
Я отстранилась от Него. Все: Его глаза, губы, руки – казались мне знакомыми и в то же время неуловимо чужими.
«Кто ты?»
Он помолчал.
«Кто ты?!»
Август улыбнулся уголками губ.
«Я?… Только не смейся, пожалуйста. Я – дежурный по лету…»

Новый Год мы отмечали у меня на даче. Искупались в речке, разожгли костер, пожарили шашлык. Мне было невесело.
«Понимаешь», говорил Август, «так уж заведено. Осенью дежурит Октябрь, зимой – Февраль, а весной – Ап…»
«Что за бред», сказала я.
Мы поссорились.
Август ходил мрачнее тучи. Погода начала портиться. В одночасье пожелтели листья. Моросил холодный дождь. Ночью ударили «первые» заморозки.
Я первой нарушила молчание.
«А ты можешь сделать так, чтобы лето длилось круглый год?».
Он смотрел на меня, как будто видел впервые.
«Ты этого хочешь? Не будешь жалеть?»
Я растерялась.
«Все же можно будет вернуть обратно?»
Август молчал.
«Можно?..»
«Можно, если ты меня действительно любишь».
«Ну и не надо».

Погода портилась по мере ухудшения наших отношений. Я знала, что в этом была виновата я. Мне хотелось сказать Ему что-нибудь ласковое, хорошее, но теплые слова продолжали жить в мыслях. Это примерно то же, когда во сне нужно закричать, а из горла вырывается одна пустота.
На работе, случайно встретившись в коридоре, мы делали вид, что незнакомы; в столовой сидели за разными столиками и возвращались домой порознь. Я чувствовала надвигающуюся катастрофу. Что-то должно было случиться. Весь воздух был пропитан этим…
Через неделю Он забрал свои вещи. Оставил мне записку, в которой написал, что к Нему вернулась жена и Он ее простил. Я знала, что Он врал. Никто к Нему не возвращался. Той ночью пошел снег.
А потом Август исчез. Исчезла и Его фотография из-под стекла, исчезла так же внезапно и непостижимо, как и Его облик – из моей памяти. Никто ничего не знал о том, куда уехал Август - ни его начальник, ни коллеги. Позвонив в дверь Его квартиры, я увидела на пороге пожилую женщину, сказавшую, что без малого живет здесь вот уже двадцать лет.

Настоящие чудеса начались через год. Приоткрыл дверь в лето июнь, прокрался на цыпочках июль, а следом за ними, громко топая, победно прошагала осень. Первого августа подули холодные ветры. Кусты и деревья, так и не начав плодоносить, сбрасывали листья. Ночами столбик термометра нередко опускался до нуля. Фруктово-ягодный август исчез. Как оказалось позже, навсегда.

Но не это самое страшное. Я примирилась с канувшим в осень летом, холодным ветром, ранними заморозками, но так и не простила себе того, как поступила с когда-то близким мне человеком. Я не могу вспомнить ни лица Августа, ни Его голоса, как ни стараюсь. Словно я Его никогда не знала и – да, да! – не любила…

Скоро мне опять вставать в темноте и пить темноту вместо утреннего кофе. Вчера, как всегда, по дороге на работу я видела женщину-блондинку в ее бессменной ветровке, чуть повзрослевшую девочку-школьницу и ее немного постаревшую маму. Только девушки-птицы не было. Наверное, не смогла вынести холодов, набралась сил, оттолкнулась тонкими лапками от земли и улетела туда, где круглый год дежурит лето.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Нигяр


Случайное произведение

автор: Дмитрий Растаев


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008