Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Вспышки тел (нечто иное)
Даша (фэнтези и фантастика)
Лютеция (стихи)
Я хочу быть (стихи)
Останови меня (стихи)
Кома (стихи)
Фигурка Единорога (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Я сначала пишу предисловие, а книгу читаю потом, чтобы сохранить беспристрастность

(Сидни Смит)

Rambler's Top100







Youngblood

Сильное чувство

Сиднер>

Вы - 1075-й читатель этого произведения

- Да успокойся ты! Все мы поступаем так. Мужья говорят, что уезжают в командировки – ну а дальше сама понимаешь… Вон, у одной школьной подруги муж загулял, так оказалось, что девчонка ведьмой потомственной оказалась, и когда прознала, что у него жена есть, на него порчу наслала – так теперь, говорят, с ума медленно сходит, а жена на развод подала. Здорово, правда? Ну вот… Слушай, а это правда, насчет мужа твоего… Он ведь там как-то…
- Да, Господи, куда он денется? Мне его Бог в наказание послал. Брак придумали те, кто не знают, что такое любовь…
- Ну например такие как ты.
- Да ну тебя – я же серьезно. Робби никогда не оставлял меня в покое, а когда заболел – сначала депрессия, курс прозака, потом мании, ревность какая-то бешеная, на работу перестал ходить. Да что это я тебе рассказываю – сама же все знаешь. До психиатра дошли тогда, когда уже стало поздно.
- Вообще, знаешь что – мне кажется это ты его довела. Ты последнее время какая-то не в себе. На День Благодарения к нам не пришла, ты помнишь когда мы последний раз встречались – все по телефону да по телефону – так же нельзя тоже. Мы как никак подруги. С колледжа…
- Ой, Мэг – ты что, дожила до тридцати лет – и все ещё веришь в дружбу? Смешно просто. Все эти чувства – фикция одна, прикрытие. Я никогда ничего, кроме предательства от дружбы не ждала и не жду. Вот помнишь Ленни, такой весь в косичках, ещё отец у него – мэр какого-то города в Айове. Я с ним недавно встретилась – вокруг него всегда ведь народу сколько крутилось – представь, сейчас он остался совсем один. С женой развелся, друг у него был – Барри, по-моему, звали, так вот он какие-то махинации с недвижимостью прокручивал, ну и вовлек Ленни – а он как всегда поддался, ну и прогорел. Барри его вместо себя как организатора и выставил. Ленни потом чуть в тюрьму не угодил. Дружба – это неправда, её не бывает, понимаешь, Мэг? Это все как-то неблагоразумно.
- Анна, ну ты как всегда – тут же прибедняться, никто тебя мол не любит, никто не понимает, муж в психушке, сама погрязла в предательствах… Чего ты в самом деле. Я ж говорю – ты изменилась. Неудивительно, что у Робби крыша поехала. Слушай – может, мне стоит приехать…
- Да нет, не утруждайся…
- Вот, у меня ещё одна идея – давай ты Патти свою к моей сестре отправишь. Кэрол где-то под Бостоном живет, у неё тоже двое детей, скучно не будет.
- Патти не скучает, поверь. Вот меня саму какая-то просто дрожь охватывает. Я вот тебе сказала, что Робби пусть там и сидит. Так ведь думаю уже сейчас – ему и одиноко, наверное… Его там лекарствами какими-нибудь кормят. А ведь там сейчас и электрошок может, ещё применяют. Помнишь как в старом фильме с Николсоном. Страшно как-то…
- Странная ты. Я все-таки завтра же приеду. Может меня муж подбросит на машине. Знаешь, принесу бисквитов свежих, чай попьем, поболтаем, если захочешь, сходим куда-нибудь – сейчас новый мюзикл идет, мне рассказывали…
- Не разговаривай со мной, как с больной. Со мной все нормально. Мне нужно время. Ты не понимаешь – мне тяжело. Вот скоро Патти привезут домой, а я даже улыбнуться ей не смогу. На лице оскал какой-то. Зря я все же Робби к психиатру отвела – надо было его отправить к папе своему – в Техас, там тихо и спокойно. Ему ведь, наверное, только тишина и покой и нужны. Я постоянно чувствую себя виноватой. Ой, подожди…
- Что такое?
- Там что-то за окном, авария какая-то, грохот жуткий, прямо перед домом, надо пойти посмотреть..
- Да подожди ты, тебе что, своих проблем не хватает, я кстати придумала вот что…
- Там может, кто-то ранен, там может кто-то умирает, а ты ко мне со своими идеями!
- Да не перебивай меня – мы завтра поедем к Робби. Где эта лечебница?
- Я не помню, у меня где-то лежал телефон Доктора Биггонса, он, возможно, знает. Там народу много.
- Где?
- На улице… Я, наверное, все же пойду, посмотрю.
- Слушай, ну ты просто дура какая-то. О себе подумай. О себе! Ты небось уже на призрак стала похожа. Всегда такая худая, а теперь, наверное, совсем как тень. Там наверняка ничего страшного не произошло.
- Нет
- Да!
- Нет, это важно. Ты можешь продолжать думать о себе дальше, я не могу.
- Да иди ты куда подальше со своим лощеным альтруизмом! Я тебе только хорошего желаю, вся просто выгибаюсь под тебя, и так всю жизнь, вот прямо всю жизнь, а тебе все это ни к черту не надо! До свиданья!

Вот тут по проводам поползла скользкая тишина, и Анна медленно отпустила трубку из рук, и она безшумно упала на ковер. Анна подошла к столу – на нем стояла переполненная пепельница, старые зажеванные газеты и наполовину пустая бутылка виски. Она отхлебнула прямо из горла и села в кресло. Ей, по большому счету, было все равно, что о ней подумает эта дурочка Мэг. Она никак не могла взять в толк, что вся её пустая болтовня и псевдообещания – что щебет сороки на проводах.
Анна задрала ноги под себя – оттоманка куда-то подевалась. Она подняла глаза к потолку, ей вдруг вспомнились слова матери, умершей, ещё когда Анна училась в колледже: «Иногда бывают такие моменты, когда есть о чем подумать, а в остальное время не засоряй себе голову». Эта жизнь не удавалась Анне. Нужно было что-то делать, а судьба просачивалась сквозь пальцы, лилась, просыпалась, и все мимо. Друзья терялись в безднах записных книжек и салфеточных обрывков. Первый муж попал в тюрьму, второй – только что в психушку. Дочка? Дочка – она и есть дочка. Она требует заботы, любви. А любви то и в жизни не было. Человек не может дарить любовь, сам её никогда не испытав. Бедная Патти – её не повезло. Вон сколько вокруг ходит счастливых мам – любимых, любящих. Патти, иди к ним. Там будет тебе и поцелуй на ночь, и тарелка кукурузных хлопьев с горячим молоком утром, и интересные книжки и пикники в парке по выходным. Там у тебя будет папа, уютная комнатка, там будет жить бабушка в толстых очках и с вязальными спицами. Патти.
О Господи! О чем же я думаю… Что я здесь сижу – сколько всего рядом, прямо под моими ногами происходит. В моих ногах, в этих стоптанных тапочках, там вьется и извивается жизнь, моя судьба, она должна была стать моей. Но в какой-то момент я как сейчас села в кресло, глотнула виски, и решила больше не вставать.
- Что я сделала за эту жизнь такого, о чем я могла бы с гордостью рассказать Патти? – сказала она в пустоту и сразу же рассмеялась. Надо чем-то себя занять. Анна встала и подошла к окну. Прямо перед стеной дома раскинулась маленькая нестриженая лужайка. Соседи свои лужайки называют газонами, а у Роберта даже газонокосилки нет. Там, чуть дальше – качели, их кстати смазать надо, на них иногда качается Патти, так они скрипят, что на всю округу слышно. Черт, ничего здорового и работающего, ничего, даже машина – и то разбитая. Ни одного неразбитого напополам слова, ни одного сильного чувства, ни одной горящей свечи – один оплавивишийся стеарин. Везде аварии, несмазанные петли, нестриженые лужайки – вся жизнь как сплошная ржавая колымага. Едет себе куда-то вдаль, скрипит, а тебя за собой не позовет, не окликнет.
Анна одела пальто и вышла на улицу. Она уже и забыла о том, что там что-то произошло. Как только она закрыла за собой дверь, к ней подбежал молодой полицейский, неловко представился и спросил:
- Простите, мэм, вы случайно не видели, как произошла авария? Дело в том, что одна из машин направлялась как раз к вашему дому.
- Я ничего не знаю, какая машина?
- Серая, с разбитым бампером…
- О…, - Анна уронила ключи на землю и бросилась в сторону улицы. Там, где-то там должна быть Патти, её ведь уже полчаса назад должен был привезти из школы водитель. Анна не видела машин, перед её глазами расплывалась какая-то темнота, в ней пульсировал только один объект - по мере того, как она приближалась к разбитым машинам, он все увеличивался и принимал все более четкие очертания – маленькая детская головка, зажатая между крышей и рулем, окровавленная ручка, маленькая, как соломинка, растрепанные волосы, слипшиеся от крови. Все это расширялось, заполняло собой всю ту пустоту, черноту, пульсировало, билось, вырывалось наружу и в тот момент, когда её плеча коснулась чья-то холодная рука, моментально взорвалось вспышкой белого, как пламень, света и исчезло.

Через два дня Мэг не приехала. Она не могла не узнать о случившемся, об этом писали в газетах, которые она читала, об этом говорили по радио, которые её муж слушал по утрам. Анна сидела дома одна, ходила в больницу, будто надеясь, что Патти ещё жива, будто думая, что кто-то или что-то может её спасти. Анне вдруг подумалось, что вся её, Анны, жизнь шла, медленно, крадучись, к этому дню, который так беззаботно начался с телефонного разговора. Эта жизнь началась с ничего, с пустоты и вакуума материнской утробы, ею и продолжалась. Ей иногда казалось, что она захватила часть этой тьмы, этой черноты с собой, и носит её, лелеет, хранит в своей душе всю жизнь, не подозревая об этом. Со смертью Патти что-то изменилось. Повернулось, дернулось, но не исчезло. Патти забрала ту часть сердца Анны, в которой помещалось то, что принято называть чувством. Анне было все равно, что произойдет потом. Ей было наплевать на судьбу Робби, на то приедет или не приедет к ней Мэг. Её жизнь пропала, тридцать три года извивалась и пряталась за углом, а теперь потерялась в толпе таких же сумрачных и ненужных жизней.
В этот день Анна опять сидела в кресле. Опять держала в руках бутылку виски. И её опять было нечем заняться. Когда-то она занимала себя сочинением расказов и стихов, но потом поняла, что это не для неё создано – перо и бумага. Все, что было рядом с ней было чужим, чьим-то, но не её.
Мы только одним и владеем
Друг другом. Друг другом. Друг другом.
Мы - единый удвоенный крик.

Анне всегда мечталось стать автором этих строк, прочитанных когда-то давно, в юности, в сборнике стихов скандинавских поэтов. Эти строчки она и перечитывала сейчас. В них было то, чего Анне никогда не обрести, не понять, не почувствовать. Она отложила книгу, спустила ноги на пол. Потом встала и пошла в ванную. Села на её краешек и включила кран с горячей водой. Её холодно.
Зазвонил телефон.
Анна смотрела в потолок, и молила Бога, чтобы телефон затих, чтобы все умолкло и исчезло. Закрыла воспаленные глаза Вода медленно шуршала, тихо-тихо, замолкала, замолкала. Спать, хотелось спать. Зеленые стены ванной отражались в воде, от которой поднимался пар. Анна резко опустила голову, заставила телефон замолчать, посмотрела на себя в зеркало, поправила челку, и откинулась назад. В горячую, как ведовское варево, воду. Она, громко булькая, заполняла собой легкие, желудок, сердце, мозг, все внутри и снаружи, разрывалась и урчала, бесилась и смеялась. Длинные волосы веером расправились в воде. Голова тихо коснулась дна.
И в этот самый миг дверь в дом приотворилась. Не скрипя. Совсем не слышно. Патти теперь рядом.
Громким воспоминанием.
Тихим урчанием воды в ванной.
Чувством.


версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ксения Торкова: Честно могу сказать, что этот рассказ произвел на меня впечатление. С одной стороны хороший и жизненный стиль переходит в дурную и злую реальность, дл...   (10.11.2004 9:13:33) перейти в форум

Слушающая ветер: Действительно, очень хороший рассказ, написано прекрасно....теряя что-то, ради чего стоит жить, понимаешь, что именно это и было целью..и потом жить у...   (11.11.2004 11:16:37) перейти в форум

Гид: Безнадежность... печально. 5/5   (12.11.2004 8:00:13) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Мирэль Яна


Случайное произведение

автор: Vassago


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008