Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Номер 12 (фэнтези и фантастика)
Void Invasion (Глава 1) (фэнтези и фантастика)
Даша (фэнтези и фантастика)
То, брат, не тоска (стихи)
Я. Ты. (стихи)
Май Life (стихи)
Зверьки vol.1 (стихи)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Мы ничего не поймем, если будем читать слишком быстро или слишком медленно

(Блез Паскаль)

Rambler's Top100







Youngblood

Дворец о шести лепестках

Илья Семисалов>

Вы - 938-й читатель этого произведения

На иссохшей, потрескавшейся земле лежала белая каменная глыба. Кости земли глухо потрескивали где-то в глубине, солнечные лучи вонзались в них сверкающим остриём. Но в том месте, где лежала глыба, остриё затупилось о вечно молчащий камень – и на землю лёг лоскуток темноты. С ней туда спустились и её отпрыски – глухо перестукивая металлическим панцирем, перебирала ногами мокрица, поглаживал густую темноту белёсыми крыльями ночной мотылёк…
Раздался мелодичный звенящий звук. Глыба покоя треснула и взорвалась.
Из трещинки в камне вылез маленький жучок, распахнул объятия небу, и оно потянуло его к себе. На спинке жука блеснуло солнце. Блеснуло мгновение. Дробный перестук мокрицы сбился с ритма. Но жук улетел. И луч ушёл в землю. Но этого никто не заметил.
***
Другой луч упал на кусочек слюды, но не отразился – слюда была покрыта слоем пыли в палец толщиной. Но вот слой пыли стал толще на ноготь, везучие пылинки упали на землю и смешались с ней – окно стало медленно открываться. Когда оно открылось до половины, недовольно скрипнуло и остановилось, луч влетел внутрь. На каменном полу, перебирая от холода пальцами ног, стоял босой человек, небрежно завёрнутый в какие – то лоскутки. А за ним была…снова каменная стена – помещение было тесным, на взгляд луча – слишком тесным – он отразился от стены и поскорее вылетел в окно, которое человек, осторожно, обеими руками держа кусочки слюды и петли, снова начал закрывать. На лбу человека выступили капельки пота и успели, пока он закрывал окно, докатиться до пола и просочиться между каменными плитами. Просочившись, они обнаружили, что дальше ничего нет до самой земли, и упали в неё. Но этого тоже никто не заметил.
***
Человек не менее осторожно отворил дверь и, тихо ступая босыми ступнями, вышел из комнаты.
Если бы мы могли, как должны бы, смотреть на мир не только изнутри своего тела, но и со стороны, то мы бы увидели, что эта комната была не просто комнатой, а пространством внутри башенки, какие бывают пристроены к стене основной, большой.
Если бы камни умели говорить (А впрочем, кто сказал, что они не умеют? То, что у них рта, как у нас, нет, ещё ничего не значит. Просто говорить им с нами не о чем.) то они (если бы захотели) рассказали бы, как тысячи и тысячи лет назад к ним прикасались тёплые руки. Руки мастеров. Руки зодчих, которые соединяли их друг с другом, поднимаясь ввысь вместе со своей постройкой – что это было, не помнит уже никто, только камни терпеливо хранят память об этом в глубине себя. Но с ними никто не разговаривает.
Но многочисленные трещинки в камнях не скрывают другого – однажды постройка выросла так высоко, что не выдержала собственного веса и половина камней рухнула на землю. Это, как раз, заметили все.
***
Но не все поняли.
Позже часть камней выдул ветер, ещё сколько – то упали или развалились сами, но постройка осталась. Теперь, конечно, она даже отдалённо не напоминала первоначальную. Теперь это были причудливо извивающиеся лесенки, полуразвалившиеся башни, переплетающиеся узоры из сохранившихся камней, каким – то чудом ещё державшихся друг за друга и возносящихся вверх. Всё вместе это напоминало застывшие листы с переплетающимися стеблями.
Кое – где сохранились маленькие башенки. Из одной из них только что вышел человек, прикрыл за собой дверь и стал подниматься вверх по подобию лестницы. Стараясь сильно не давить на камни, чтобы не разрушить их, человек добрался до какого – то выступа и сел на нём, свесив ноги. Он посмотрел вдаль и сплюнул на землю.
***
Его плевок прошил землю наконечником чёрной стрелы, отблески которой видны в каждом недобром взгляде, металл которой чувствуется в каждой холодной руке. Разбудил червей – Дождевых Червей – которые было замерли – и они продолжили свой путь. Отравил молодые корешки, отсёк бока у клубней, веками копивших свой запас.
Один из разбуженных червей выполз из земли и попал в башмак. Содержимое башмака поёжилось. Башмак задвигался. Червь поскорее вернулся в землю.
Каблук башмака, стёртый острыми клыками дорог, с торчащими гнутыми, заржавевшими гвоздиками, ударился в одно из бесчисленных пересечений меридианов и параллелей. Мелкие кисличные листочки темнели и сжимались под тяжёлой подошвой.
***
Длинная, местами почти перетёртая верёвка, кряхтя, тащилась по оборачивающемуся вороту. С одного конца за её узлы держалась бадья, полная чем – то ароматным, дымящимся; с другого – руки людей.
В лицо дохнуло ароматом. Тёплый воздух искривлял пространство над бадейкой, оно шло волнами.
Из ниши в стене – в том, что от неё осталось – появилась ложка, глухо звякнувшая, прежде чем появиться – наверное, лежала в общей куче.
Ложка рассекла плавный край ароматного варева…
Каблук ботинка с силой оттолкнул землю и снова ударился в неё. По его носку поползла тень каменной глыбы.
Пыль.
***
Пыль.
Человек на выступе чихнул и протёр глаза. Снизу поднималась пыль.
Из линии горизонта вырастали и поднимались фигуры. Они шли к причудливой башне, и вид у них был, насколько можно было разглядеть, недружелюбный.
Снова посыпалась пыль и на этот раз с края выступа – от дрожи земли камень начал рассыпаться.
Человек осторожно отодвинулся от края. Другие люди взяли какую – то ткань и стали накрывать тканью башенки и площадки.
Пыль и крошки сыпались всё сильнее. Люди пытались перетянуть стены верёвками; человек на выступе зачем – то бессмысленно сдувал пыль с булыжника, едва державшегося в стене сбоку от него.
Дрожь охватила всё строение, пронизала каждый кирпич в кладке, каждый гвоздь, цепляющийся за неё. Из глубин стала подниматься память. Память засохшего раствора. Память камней, вечно спящих, но не смыкающих глаз. Память, выбитая в граните ветрами и водой. Память, выжженная в дереве ходами древоточцев. Память о том, как совсем недавно (это ведь только жилка на дне человеческого глаза пульсирует секундным ритмом), сразу после того, как зодчие сняли леса, горизонт выплюнул такие же фигуры; в землю так же ударялись башмаки; но новорожденное строение было ещё крепким и чистым. Оно выстояло. И люди спаслись в нём.
А теперь…
В одной из башенок, той, что была дальше всех от наступающей беды, собрались люди. Такое же хлипкое, как и другие, окно её смотрело на живописный пруд с прекрасными, солнечно-жёлтыми кувшинками, видными через более тонкую, чем везде, слюду и менее унылый, чем везде, слой пыли, довольно отчётливо и даже очень красиво. Но, в отличие от других. Петли здесь были покрыты ухмыляющейся ржавчиной и даже от сильного ветра только поскрипывали – и всё. Собравшиеся люди пытались вспомнить – и никак не могли – какой же у этого архитектурного чуда фундамент. Выяснилось, что, хотя детьми все очень любили полазить по тёмным подвалам, пахнущим сыростью и червями, и смотреть в маленькие, затянутые паутиной, окошки на весёлый солнечный свет, но помнить уже никто не помнит…
Фигуры уже отбрасывали тени на подножие строения, похожего на сплетение огромных каменных цветов. Сверху сыпались крошки, пыль, осколки слюды и ржавые гвозди. Всё дрожало. Люди бестолково бегали по выступам, переходам и коридорам. О чём они думали, на что надеялись? Если они надеялись, что кто – то придёт и поможет – никто не придёт; если хотели сохранить строение, то сделали бы это раньше; значит – не слишком хотели. Или не знали, чего хотели?
Всё строение натянулось струной…люди пытались спрятаться в башенках, прижимались к перилам лестниц и к стенам…сфера неба, не торопясь, поворачивалась над острием шпиля и вокруг…пальцы хватались за щербины в камнях, глаза искали, за что зацепиться – и не находили…кровь замерла, нервы вибрировали.
Песчинка, наконец, преодолела узкий перешеек и упала в нижнюю колбу часов. Башмак наступил на землю за замком.
***
Горизонт проглотил последнюю фигуру. Струна замерла. Птицы в небе затаили дыхание – не опуская крыльев.
Люди застыли, вжавшись в тихие стены. Ну и что теперь?
Человек на выступе сплюнул.
Камни рухнули.
***
Фундаментом оказалась сама земля.
Луч солнца сквозь обломки белой каменной глыбы упал на тень, и тень испарилась. Из-под камней выползла бабочка, сбрасывая с себя чешуйчатые остатки липкого кокона, и взлетела.
Из земли поднялся зелёный росток, расправляя тонкие полупрозрачные корешки и стряхивая чёрные комочки земли. Часы перевернулись.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Lucy Rozenberg: К сожалению, тяжело читать... Нет воздушности, легкости слога, которая ИМХО подошла бы этому рассказу. А сама идея неплоха. Во всяком случае - небанал...   (21.12.2004 3:57:38) перейти в форум

Event: Да, легкости слога действительно не хватает. Но отдельные моменты (а их много) мне очень понравились.   (22.12.2004 12:49:08) перейти в форум

Никита Синицын: Я со многими согласен. Произведение читается тяжеловато и некоторые эпизоды тяжело представить даже тому,кто обладает хорошей фантазией. А так,мысль о...   (30.12.2004 2:03:37) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Storm


Случайное произведение

автор: Илья Гутковский


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008