Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Повесть - новости (проза)
Снегопад (стихи)
Лост (фэнтези и фантастика)
Грязь, надежда (эссе)
И-го-го (нечто иное)
Творцы Миров (главы 1, 2) (фэнтези и фантастика)
елочное одиночество (стихи)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Хороший рассказ должен быть краток, плохой – еще короче

(Эмиль Кроткий)

Rambler's Top100







Youngblood

КОНТРАБАНДИСТ

~ИНДРИК~>

Вы - 966-й читатель этого произведения

я очень прошу всех прочитавших оставлять свой отзыв. Главы будут поступать по мере их написания. заранее спасибо.

Сотворил Бог небо и землю.
И сказал Он: да будут свет.
И отделил свет от тьмы.
И увидел, что это хорошо.
И сказал Бог: да соберется вода и да появиться суша.
И стало так.
И сотворил людей по образу и подобию своему.
И дал им…
ИНТЕРНЕТ!!!






Глава 1

Мы можем достать все что угодно,
Как угодно и откуда угодно.
Главное, что бы у вас было достаточно зелени.

Кресло было очень удобным. Специальный механизм подстраивался под формы тела, делая процесс сидения очень расслабляющим. Еще можно включить легкий вибромассаж, но я этого никогда не делал, и так хорошо. Всегда мечтал о таком кресле. Пришел домой после тяжелого рабочего дня, сел и ловишь кайф. Единственным, что этот кайф ломало сейчас, были крики:
- Ты ничтожество!
- Да, да, - не открывая глаз, отвечал я.
- Недоразумение эволюции!
- Кто спорит?
- Пародия на разумную жизнь!
- Без сомнений.
- Ты что издеваешься надо мной?
- Да ни водном глазу.
Он на меня уже так полчаса орет. Даже не подозревал, что у Доробова такой обширный словарный запас. А ругался он красиво, с душой и вдохновением. Прям поэт, только без рифмы. Так только он умеет, больше никто. Нет, как завелся то? Уже покраснел, галстук распустил и глаза выпучил. Сейчас начнет кулаком по столу стучать и разбрасывать бумаги. Потом на пару секунд замолкнет, жадно глотая воду прямо из графина, и снова начнет орать на пределе голосовых связок, до тех пор, пока последние, послав своего владельца куда подальше, не уходили в отпуск деньков на пять, шесть. Он мне в такие моменты питбуля напоминает. Маленькие глазки, почти скрывшиеся за жировыми прослойками, постоянно потная лысина, ненормально маленький нос с таким же ненормально маленьким ртом, и три подбородка. Голос у Доробова гавкающий и напоминает лай взбешенного пса.
Нет, надо заканчивать мой дорогой, а тоя тут щас захлебнусь от твоего монолога под названием: «Почему я идиот, и на кой я ему такой нужен?»
- Ты что мне принес? Что? – бедолага начал задыхаться. – Что это, я тебя спрашиваю? Идиот! Кретин! Я за что тебе заплатил?
- Вы просили меня достать усилитель класса «Монолит», я достал вам усилитель класса «Монолит» в рабочем состоянии. Что вас не устраивает? – развел руками я.
- Его внешний вид! – Доробов начал загибать пальцы. – Его вес и его серийный номер.
- Это уже не мои проблемы. Я действую по схеме товар - деньги, деньги, деньги. Я как еврей. То, что он потрепанный, это не моя вина, это ваши люди его транспортировали. На счет веса отдельная история. В договоре на этот пункт никаких договоренностей не было. Я предполагал, что если вам нужна такая, извиняюсь, дура, то вы наверняка знаете, сколько она весит и каких она габаритов. Поверьте, моей задачи это ни как не облегчало, а даже наоборот. И, наконец, самый щепетильный вопрос. Вы думали, что я волшебник с палочкой, типо раз и все появляется? Или что у меня какой-то бездонный сундук со всякой всячиной дома под кроватью стоит, а я оттуда, опять как волшебник, все достаю? Прошу прощения, должен вас разочаровать. Я простой смертный, и к моему глубокому сожалению ни палочки, ни сундука не имею. А то, что товар паленый и пригнали его из-за границы, мне тоже не облегчает задачу. Серийный номер можно убрать и поставить новый, а документы, за отдельную плату, разумеется, за недельку можно раздобыть. Не переживайте, я перепроверил все пять раз. Вы в не подозрения. Я умею заметать следы и хранить секреты. Еще вопросы?
Доробов посопел, подул губки, пофыркал, достал безразмерный носовой платок, вытер пот со лба и, нажав кнопку на столе, протявкал:
- Иронька, приготовь кофе, будь добра, - потом вопросительно посмотрел на меня.
- Тройной экспресса, без кофеина, со сливками, миндальной крошкой и карамелью, - улыбнулся я.
- Иронька, два кофе приготовь, - лицо у Доробова стало, как у обиженного младенца.
Жадный гад. Сам миллионы каждый год тратит на курорты, девочек и прочие прелести жизни. У самого пять машин в гараже, три личных самолета, свой круизный лайнер, а за каждый рубль грызется, как собака за свою кость. Он ведь на своем горбу все это не строил. Приперся на все готовенькое, уселся поудобней и сидит.
В кабинет вошла секретарша Иронька. У этой самой Ироньки грудь была такого размера, что я вообще удивлялся, как она вперед не заваливается при ходьбе. Ноги как шпалы, длинные и прямые, юбка такая, что при каждом шаге, были видны красные кружевные трусики, обтягивающая корсетная кофта, почти двухсантиметровые ресницы, большие голубые глаза, а золотые волосы кончались где-то на уровне поясницы.
Секретарша прошествовала к столу с подносиком, на котором красовались такие маленькими резервуарами для жидкостей, что назвать их чашками, у меня просто язык не поворачивался. Она плавно опустила поднос на стол, согнувшись так, что бы мы могли еще раз удостовериться в объемности её груди. Одну мини чашечку она поставила передо мной другую перед Доробовым. Ох, как она её поставила. Перегнувшись через пол стола, легко приподняв левую ножку, давая мне возможность разглядеть её с ног сшибающую попку во всех подробностях.
Вот это формы, мама дорогая.
- Так я получу мои заслуженные последние тридцать процентов? – я в пол глотка осушил кружку, даже не почувствовав вкус её содержимого.
- Да, но двадцать пять, - Доробов извлек из недр своего стола двухсотграммовый граненый стакан, и перелил в него кофе. Потом посмотрел на Иру, которая стояла рядом с ним, и смотрела на своего начальника так как – будто, он ей зарплату уже пол года не платил, а сейчас внезапно должен об этом вспомнить и кинуться в сейф за деньгами:
- Сколько раз я тебя просил брать большие кружки. Ты понимаешь, что такое большая кружка? Это не она, - Доробов потряс у неё перед носом крохотной фарфоровой посудой. Потом поставил ее на поднос и махнул рукой, - Пошла вон!
Ирка обиделась, взяла поднос и удалилась, прихватив и мою «пипетку».
- Почему двадцать пять? – возмутился я.
- Ты что вообще обнаглел? – опять взорвался он.
Стол у Доробова имел форму буквы «Т». Я сидел у основания вертикальной части где-то в метрах двух от хозяина кабинета. Так вот. Я даю сто процентов, что если бы я сидел на расстоянии вытянутой руки от красного, как рак, Доробова, он бы расколотил об мою голову бутылки с мартини, которую держал в руках и собирался наполнить стакан с кофе её содержимым. Я лично не понимал, как можно мешать мартини и кофе. Это же издевательство над продуктами и над своим организмом в первую очередь.
- Ты еще хочешь получить деньги полностью?! Ну, ты наглец…
- Ой, тока не надо опять переходить на перечисление всех моих достоинств, - перебил я новый зарождающийся взрыв эмоций. - То, что у вас неимоверно огромный словарный запас, я уже понял, осознал, врубился и въехал. Конкретно, почему двадцать пять?
- Потому что перпендикуляр, - голос у моего нанимателя стал таким тихим и ласковым, что меня, если честно, немного передернуло. – Надо выполнять заказы в срок. В срок!
- Я опоздал всего на два дня, - возмутился я. - Вы должны понимать, что с таким товаром надо быть очень и очень аккуратным. Срок в две недели был мал! Я предупреждал, что могу не успеть!
- А я предупреждал, что опаздывать неприлично! – огрызнулся Доробов.
Я обиделся. Жадна тварь.
- Можно закурить? – я достал пачку сигарет и зажигалку.
- Нет.
- Спасибо.
Чиркнул кремень, зажегся огонек, затлела папироса. Наступила пауза. Прерывать я её был не намерен, начав игру в молчанку. На Доробова атмосфера молчания действовала очень негативно. Он начал нервничать. Очень сильно нервничать. Интересно долго так протянет. Через минуту мой наниматель сдал все позиции.
- Мыло, тут все, - пробурчал Доробов, ставя передо мной черный кейс. – Из-за этих двух дней я потерял больше чем сейчас в этом чемоданчике. Код восемь пять семь один три. И затуши сигарету, мать твою.
Жадность жадностью, а авторитет превыше всего. Стоит мне пустить слушок, что этот богатый крендель не хочет идти на уступки и платить за просчеты, о возможностях которых его заранее предупредили, то все. С ним ни один контрабандист иметь дела не захочет, а это означает крах всей его империи. Если он хлопнет меня прямо тут, то тогда хлопнут его, как бы далеко и надолго он не уехал. Мои люди его из-под земли достанут. Так что толстый скандалист, ты сейчас в моей власти.
Открыв кейс, я с удовольствием вдохнул запах свежих недавно напечатанных купюр. Любимый запах любого контрабандист - это запах типографской краски.
- Я свободен?
- Нет, Мыло. У меня к тебе дело.
- Сколько, что и в какой срок? И самый главный вопрос: сколькизначная цифра пополнит мой счет в банке?
- Мне надо достать циклический ускоритель класса «D» мощность в шестьсот единиц. Срок очень короткий – две с половиной недели.
Наверно у меня было такое удивленное лицо, что Доробов, забеспокоился, не собираюсь ли я уйти в несознаку.
- Не понимаю я ваш юмор, - начал я, отойдя от шока. – Будьте добры, посвятите и поправьте меня, если я что не понял. Вы хотите, что бы я за две с половиной недели достал вам секретную военную разработку в собранном виде, хотя даже не подозреваю, как она выглядит, где находиться и что вообще из себя представляет. И при этом сохранил бы в тайне кто и как это сделал, опять таки, не смотря на то, что вся армия и внутренние силовые структуры будут прочесывать каждый закуток в поисках своей пропавшей игрушки, вы этого от меня хотите?
- Вообще то мы знаем, где именно находиться это устройство, - Доробов достал папку для бумаг и передал мне, просто отправив в свободное скольжение по столу, - Знаем людей с ним связанных и так далее.
- Так, что вам от меня надо, - я постепенно начал терять нить разговора, - если вы все и так знаете? Пошлите своих людей и возьмите его. Ну, или как-нибудь проверните это дело.
- Понимаешь, Мыло, - Доробов вздыбил палец вверх, - он находиться за границей и просто прийти и взять его я не могу, как ты говоришь, просто физически. Слишком большой риск. Если кто-нибудь узнает, что я имею непосредственное участие во всем этом, на мою жопу сваляться такие проблемы, что и представить страшно. Тем более у меня нет связей за границей, а конкретно в Румынии. А у тебя есть, или, по крайней мере, ты знаешь людей, у которых есть. Вся твоя задача будет состоять в том, что бы доставить товар до границы, а там я позабочусь, что бы он и ты бесследно исчезли.
Я призадумался. Дельце наклепывалось огого, я за такое с этого кабана пять шкур спущу. Но не нравиться оно мне. Темнят гады, скрывают, а играть в слепую, очень опасно.
- Сколько? – спросил я.
- Десять.
- Мало, - отмахнулся я, - если провалюсь на таком, мне этой суммы и на адвоката не хватит. Двадцать пять, и в камушках.
Лицо Доробова опять покраснело, а глаза полезли из орбит. Он что то явно хотел сказать, но просто не находил слов. Ведать я ему в самую душу плюнул, причем, как верблюд.
- Одиннадцать, - наконец проскрипел он.
- Двадцать три.
- Тринадцать.
- Двадцать два с половиной.
- Пятнадцать это мой потолок, - Доробов чуть не плакал от моей наглости.
- Что у вас потолок у меня пол, двадцать два.
- Шестнадцать.
Я открыл кейс и сгреб туда папку с документами.
- Семнадцать, - голос у Доробова такой, словно ему яйца плоскогубцами сдавили. Лицо напоминало перезревший помидор, а кулаки так сильно сжаты, что пальцы побелели.
- По рукам, - кивнул я, - но это только для меня, еще возможны большие расходы…
Дальше я не посмел продолжать. Видать, моя последняя фраза стала последней каплей в горе необузданной злобы. Доробова взорвало изнутри. Он схватил пачку каких-то бумаг и кинул в меня. На этом он не закончил, следом за пачкой полетела бутылка, от которой я закрылся достопамятным кейсом.
- Вы это понимаете не хуже меня, - я начал ломать идиота, всегда так делаю. – Тому на лапу этому на лапу, люди вообще жадные за просто так ничего делать не будут. Со своими я сумею договориться за более или менее приличествующие суммы, а вот пограничники и люди за границей могут быть наглыми до мозга костей.
- Хорошо, – у Доробова было лицо первого христианского мученика. - Все расходы я беру на себя. А теперь… ВОН!!!
Я не стал ждать, пока Доробов подкрепит свои слова, полетом еще каких-либо предметов в мою сторону. Быстренько встал, скорчив добрую гримасу, вышел вон. За дверью меня ждала Ирка. Именно ждала.
Её необъятная грудь так вздымалась от глубоких вдохов и выдохов, что я невольно засмотрелся. Никогда не устану восхищаться такими формами. Будь у меня такие вот секретарши, я бы и думать не мог о законном браке.
- Смотришь? – голос у нее был не такой восхитительный как фигурка, но все равно приятный.
- Ага, - неосознанно ответил я, и, опомнившись, посмотрел Ирке в глаза.
Та немного опешила от такого искреннего ответа.
Запомните. Многие люди, когда собираются с кем-нибудь серьезно поговорить, заранее просчитывают возможные фразы, которые могут сплыть во время диалога. Готовят ответы и вопросы. Пытаются понять настроение своего будущего собеседника в той или иной ситуации. Ирка сейчас так и сделала, пыталась просчитать мое поведение, что бы закатить диалог в нужное русло, но, получив ответ, на который не рассчитывала, сразу потеряла нить разговора. По этому я и начинаю ломать дурачка на деловых встречах. Так легче играть словами со своим собеседником, а значит, и контролировать разговор.
Недолгое молчание, безмолвная дуэль взглядов и как водиться полная ахинея в итоге.
- Уже уходишь? – не найдя что бы еще сказать, спросила Ирка.
- Нет, просто вышел переждать, когда стихнет ураган, - я кивнул головой в сторону двери, потом подошел к столу и нагнулся к лицу Иры так, что нас отделяли считанные сантиметры. – Ты можешь ему хоть раз в жизни дать перед моим приходом? А то когда он на меня всю страсть выплескивает, я готов себе гроб заказывать.
- И что в тебе такого есть, что не позволяет мне ударить тебя? - в голосе Ирки не было ни капли злости, а в глазах играла такая похоть, что в моей голове, против воли, замаячили кадры из порнофильмов. Причем главными героями были, отгадайте кто?
- Обаяние, красота и море необузданной страсти, - съязвил я, касаясь её подбородка и плавно проводя пальцами по её шее.
Ирка почему-то стала очень часто дышать. Ее щеки покраснели, лоб тоже, а руки лихорадочно теребили карандаш. Она встала, подошла ко мне, так что нас разделял теперь только размер её груди, и заглянула мне в глаза.
Там я увидел только три слова.
Секс, секс, секс.
В моих она уводила только два слова.
Фи Гу.
Видать это её очень огорчило. В глазах у Ирки пропал запал, взгляд потускнел, а грудь перестала изображать волны бескрайнего океана.
- Пока, - я легонько приобнял ее и, не оборачиваясь, пошел по длинному коридору к двери лифта.
Двери сразу распахнулись, и последним, что я увидел, было красное от бешенства лицо Иры. Она красивая даже очень, но я никогда не посмотрю на нее как на женщину. Наверное, потому что мама с папой хорошо меня воспитали. Или просто, потому что эта краля типичная шлюха, не имеющая мозгов, которые благополучно стекли в сиськи.
В приемной меня встретили двое здоровых громил. Лица у этих двух были самые дебильные. Они мне чем-то горилл напоминали, вот только чем? Проводили на улицу, усадили в машину, довезли до места и так же молча уехали.
Я стоял на «границе» так называют переходные зоны нашего городка. Сейчас по левую руку от меня находился самый богатый район города, или как их по-другому называли «светящиеся» или «светлой стороной».
Там виднелись высотки, двадцать четыре часа в сутки были вода, газ и электричество, люди ездили на дорогих машинах и одевались в лучшую одежду. Преступности там почти не было, и ночью можно было спокойно гулять, не опасаясь, что тебе пустят перо под ребро, пардон за бытовую рифму. Дети там ходили ухоженные, чистые, нарядные. Там были школы, работали больницы, в которых работали лучшие врачи вместе с лучшим оборудованием. Там не было грязи на улицах. Горели фонари, шумели фонтаны, на улицах можно разглядеть общественный транспорт. Одним словом там было хорошо и все туда стремились.
А по правую руку от меня, за четырехметровым забором, который обвивала колючка под напряжением, находились «трущобы». Или «утопии». Это были полные противоположности «светящимся» районам.
Электричество здесь было в дефиците и стоило очень дорого, в прочем, как и чистая вода. Ночи темные, опасные. Машины старые. Если ты ехал на дорогой машине, а тем более на импортной, значит, у тебя есть связи на «светлой стороне». Одним словом ужас. Ни больниц, ни школ, ни каких–нибудь подобных учреждений, в привычном для вас понимании, здесь не было и в помине. Зато здесь было другое.
Утопии - это центр жизни. Именно там проходят девяносто процентов товаров, которые в последствии отправляются на светлую сторону. Тут крутятся все деньги. Походят все слухи. Именно здесь живут люди, которые обеспечивают процветание светлой стороны. Именно тут сконцентрирована вся преступность. В «утопиях» продавалось все, начиная спичками и заканчивая ракетными установками. Единственное условие - у вас должны быть деньги. Очень много денег. Как-то я слышал, выражение, что конец света наступит тогда, когда человек потеряет интерес к деньгам. С уверенностью заявляю, что в ближайшие лет пятьдесят апокалипсиса точно не будет.
Кроме колючки и забора мне преграждали дорогу вышки с часовыми, автоматические пушки, парочка БТРов и около трех десяткой бойцов в униформе. Я шагал широко, никого не опасаясь, как пионер идущий в школу. Выйти со светлой стороны можно как угодно и где угодно, никто не посмеет остановить вас. Все эти заграждения были установлены для того, что бы отстреливать людей по ту сторону заграждений. Именно людей, и именно отстреливать. Если выйти к кордону, и не подчиниться приказу: «Остановиться и поднять руки», вас тут же расстреляют.
Калиточка распахнулась, и я пересек границу. Как только вы попадаете в утопии, вы сразу это чувствуете. Здесь даже воздух другой. Атмосфера другая. Все как-то напряженно и таиться, пытаясь спрятаться, скрыться. Каждый переулочек становиться загадкой за семью печатями. По всюду мерещатся тени и силуэты. Кто–то постоянно смотрит вам в спину. Ночь кажется темнее, день пасмурней, люди кровожадней. Вы нигде не можете найти добрый взгляд или хотя бы улыбку. Это пугает. Вас охватывает паника мимолетная, но продирающая до мозга костей. Но потом вы привыкаете к этим чувствам, и сливаетесь с окружающей обстановкой. Растворяетесь в необъятной массе, становясь её частью.
Я сел в старый УАЗик, и медленно тронул вдоль улицы. День начинался очень хорошо. Солнце светило, в воздухе изредка проскакивал запах лета, дул теплый ветер. Гнилью не воняло. Трупа на заднем сидении я не обнаружил. Жизнь прекрасна.
Банкноты я ссыпал в обыкновенный мешок. Папку с документами сунул за пазуху моего бездонного плаща. УАЗик бросил где-то в улочках, предварительно засунув тряпку в бензобак. Здесь каждый день что-нибудь горит и что-нибудь взрывается. На еще одно пиротехническое шоу никто внимания не обратит. А оставлять машину в целости, когда на ней стоит маячок, нежелательно. Чемодан тоже надо кому-то сбагрить и поживее.
- Мужик, чемодан нужен? За пятьдесят. Че? Дорого?! Мужик, ты че издеваешься? Такой чемодан, в таком состоянии, да за такую цену, ты больше нигде не найдешь. Да не краденный он, вот те крест. Хорошо давай за сорок. С замком все нормально, вот смотри. Код восемь пять семь один три. Что еще не так? Пахнет он?! Где? Да нормальный он хороший чемодан… что? Ну, кейс, хрен разница, покупаешь или нет? Лады давай за тридцать пять.
Вам вот не покажется странным, если к вам подбежит незнакомец, и начнет впихивать вам бронированный кейс с упорством маньяка, хотя сам держит в руках старый затертый пакет? Покажется. Так вот, в «утопиях» ничего не бывает странным. Здесь все отмерено и вымерено до миллиметров. Система взаимоотношений построена на принципе: «Все люди братья, но братья – это не люди».
- Девочка, иди сюда, - маленькая кроха в изодранной телогрейке, с грязной куклой без одной ноги, храбро подошла ко мне. – Возьми, - я протянул ей деньги.
- Зачем? – девочка посмотрела на деньги, но взять их побоялась.
- Отнеси это папе и маме, скажи, что старый друг просил передать. Сделаешь? – я ласково улыбнулся.
Девчушка кивнула, взяла деньги и убежала. Такая кроха, но взгляд как у взрослой женщины. Бедняжка.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Неждан: Завязка, в общем не слишком оригинальная и, я бы даже сказал, бессодержательная. Ну, право слово, четыре страницы в паре фраз: главный герой - контра...   (17.11.2010 11:34:44) перейти в форум

liponya: Нормально, но бессодержательно. Правда. Никакой интриги. Полно таких книг. Намудри хотя бы в продолжении чего-нибудь. Здесь всё понятно: благородн...   (06.12.2010 11:36:58) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Анна Москвинина


Случайное произведение

автор: Кармен


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008