Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Начало Конца (фэнтези и фантастика)
Легенда о крылатых братьях (фэнтези и фантастика)
Положенец (фэнтези и фантастика)
ТРИУМФ КРАСНЫХ БАБОЧЕК (проза)
Кома (стихи)
Лица багрянец жжет истерикой метель (стихи)
Не стреляй, Мирабель (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Искусство не могло бы жить даже без того человека, который мог бы обойтись без искусства

(Станислав Ежи Лец)

Rambler's Top100







Youngblood

Мешок самоцветов

Сантехлит>

Вы - 663-й читатель этого произведения

Меня искали.
Наивно было полагать, что эти люди так попустяться - нет, они своей выгоды из лап не выпускают и ради неё пойдут на что угодно.
Их было четверо, поднявшихся тропой от обрывистого берега. Четыре молодых плечистых человека. Если бы не пистолеты в руках, то вполне доброжелательного вида - им бы сачки для бабочек. В шортах, теннисках, кроссовках и со шпалерами наизготовку - каково?
Втягивая в плечи бестолковки, пружиня шаг, на полусогнутых подкрались к входу в грот и требуют:
- А ну-ка, выходи!
В ответ ни звука. Да и некому было звучать - мы в прозрачном обличии расположились на самом темечке горы, как раз над головами этих недоумков. Саиду мысленно приказал молчать, лежать и наблюдать, никак не реагируя. Маркиза калачиком свернулась на моих коленях и рада была ласкам - наскучалась за дни разлуки.
Помявшись, пошептавшись, гоп-команда осторожненько втянулась в грот. На Божий свет спустя несколько минут явились весьма уверенные люди.
- Сгинул, гад.
- Шмотьё лежит, а сам не появлялся.
- Звоним шефу.
- Алло, Иваныч! Его здесь нет - так, барахлишко старое. Да, и, похоже, не было. Что? Понял. А сколько?
Схлопнув сотик-раскладушку, звонивший окинул взглядом злоумышленников:
- Приказано в засаде ждать, пока не словим.
- Вот это да - вот так без подготовки: да это не засада будет, а досада - нас нынче вечером тут комарьё сожрёт. Да и с хавчиком в пещерке напряжёнка.
После непродолжительного совещания двое ушли по тропке вниз, а двое остались - оголив животы, разлеглись на солнцепёке, прикрыв лица бейсболками.
Я загрустил.
Что предпринять? Почистить им мозги - придут другие. Вернуться в город да Грицая вразумить, чтобы охоту раз и навсегда отбить, за мной гоняться? Немного ль чести для бессовестного казнокрада? А что тогда? Найти осиный рой и на пупки насыпать сторожам? Ну, это уж совсем мальчишество. Напрашивался вывод - покинуть грот. Не дать им и намёка на моё присутствие здесь или вообще на этом свете. Пусть думают, что растворился в ванной помпрокурора, распался на молекулы, исчез навеки. И, может, успокоятся, в конце концов.
Жаль, конечно, покидать жильё, где был и счастлив, и свободен, где то ли в грёзах, то ли наяву достиг границы мироздания, и думал, что ещё найду великих тайн немало откровений. Одно лишь утешало - уйдут поимщики, и я вернусь. Мне надо время переждать. Чуть-чуть.
Приняв решение, поднялся. Саиду скомандовал - вперёд! Маркизу поднял на руки. И мы спустились на пологий склон, в царство сосновых исполинов.
Я вам скажу, блуждать невидимым не то же самое, что быть доступным любому взору. Никто от нас не прячется - лес полон жизни.
Вот белка спёрла у ежа грибок и, удирая, ткнулась мне в лодыжку. Теперь сидит на ветке, вертит головой и ничего понять не может. Лишь руку протянуть - она в ладони.
Огромный и прогнивший ствол упавшей некогда сосны весь испещрён ходами. Бурундучки мелькают тут и там, играют, лисят нерасторопных дразнят - где им таких пронырливых поймать. Чёрный ужик шнурком мелькнул из-под стопы и отвлёк внимание. Только боковым успел заметить зрением рыжую молнию, и вот уже лиса стремглав несёт в зубах бурундука. Жаль полосатика, но здесь закон суров - беги, дерись иль погибай. Пожил, дай жить другим. Хорошо друзьям моим теперь нет с пропитанием заботы. Однако ухо всё равно держать надо востро, чтоб самому не стать едой.
А вон чета орлиная устроилась на шпиле мачтовой сосны. Пока подруга на гнезде царь птиц сидит на ветке рядом, считает подданных и примечает, кто где устроился и как. Когда появится потомство, пригодится знать.
И мы себе жильё искали, да всяк по-своему.
Саид принюхивался к норам, оглядывался на меня - может, прогоним того, кто там засел, и вселимся?
Маркиза отнять у белочки дупло была не прочь да нарвалась на филина и со всех ног бежала прочь.
Я мог, наверное, одну из нор расширить до землянки, заставив поработать барсуков, но после каменных палат зарыться в почву червяком - бр-р-р…. - не вдохновляло.
Попробовать сложить из сухостоя хижину, как Томас Дэвидсон, охотник со Скалистых гор? Да где мне взять сноровку и умение? Его бы самого сюда.
Поставить из жердей вигвам? Но чем обшить? Берёз здесь нет. Четвероногих шкур лишить? Да захотят ли голышом ходить? Наверно, нет.
В гроте палатка осталась - Фадеича подарок. Но как стащить? Прокрасться незаметно я смогу, но вытащить…. Вот будет хохма, когда брезента свёрток сам собой в бега сорвётся под носом сторожей! Нет, отпадает вариант. Ничто им не должно даже намёка дать на моё присутствие там.
И угнетала мысль: вигвамы, хижины, палатки к месту в девственном лесу, как на фате заплатки. Мне нужен дом, дарованный самой природой.
Петляя меж огромных сосен, спускались вниз и добрели к подножию горы. Отсюда за сосновым морем видна вершина - седая плешь скалы, под которой притаился грот.
Бор за спиной остался, а впереди равнина с берёзовыми колками, перелесками ольхи, осины, а меж них цветочные поляны. Вон озерцо - по берегам жирафьи шеи тянут тополя, и ивы, словно буйволы бока, свои побеги опустили в воду. Средь белых лилий, будто нарисованных на голубом холсте воды, застыло изваяние лебедя.
Стоял на взгорке дуб. Огромный, старый, расщеплённый. Когда-то молния ударила в него и развалила на две части. Коснувшись ветвями земли, он не загнил, не захирел, а, будто новой мощи от неё набравшись, рванулся вверх и крону плотную сомкнул над раной, грозившей погубить его.
Преодолев все лабиринты из ветвей и молодых побегов, мы оказались над землёй на высоте трёх метров в центре расколотого пополам ствола. Я говорю мы - Маркиза взобралась сама, а Саида где поднимал, а где подталкивал. Впрочем, спускаться он научился сам.
Итак, мы оказались в центре дуба, где вместо сердцевины, изъеденной ветрами, солнцем и снегами, и временем, конечно, уютное - ну, назовём гнездо - с зелёным потолком над головами, а под ногами ковёр из ссохшейся листвы. Фантазии не хватит придумать лучшее жильё - чтобы вот так, без топора и мастерка, природа сотворила.
А искупавшись в озерце средь белоснежных лилий и в царственном соседстве лебедей, вновь очутился наверху блаженства - прекрасен дом и все удобства под рукой.
Решил, гнездо на дубе будет дачей - тут летом истинная благодать. Вот вырастет пернатое потомство, станет на крыло, отправится на юг - тогда и я вернусь в свой старый грот на ложе зиму коротать. К тому-то времени, надеюсь, враги оттуда уберутся и про меня забудут.
Той же ночью старый дуб продемонстрировал, сколь прочное построил нам жильё. Нагрянула гроза - дождь, ветер, град и гром. И молнии блистали. Исполин скрипел, стонал, вздыхал и охал, но отстоял обитель нашу - ни капли не упало к нам в гнездо.
Что есть уют? Ну, кому-то это с телевизором диван, жена на кухне. А по мне, чтобы вот так - разгул стихии в двух шагах, а мы с друзьями в безопасности. Несравнимое ни с чем блаженство. Как впрыск адреналина.
Откуда это у меня? Наверное, с той самой мрачной ночи землетрясения на Белухе, когда погибла мама. Что скрывать, тогда действительно я испытал животный страх перед стихией. И с тех пор…. Дождь ли, град ли, гром иль ветер радуют мне душу, когда меж нами существует хотя бы тоненькая, но стена.
Наутро обежав трусцою озеро, искупавшись, присел у муравейника понаблюдать за суетой его строителей, задавшись целью разгадать, что правит этим коллективом - разум иль инстинкт? А нет ли в них присутствия души?
Зачем? Точно не скажу. Но мысль была, погибшей Евой зароненная, что всё от Бога. Стало быть….
Гром прогремел издалека, чуть дрогнула земля. Я оглянулся. Там где лысая макушка венчала гору, поднимался дым. И не было её, макушки - только зубчатая кромка леса и дым.
Не может быть! Неужто варвары решились лишить меня жилья?
- Маркиза, к дубу! Ждать меня! - был дан приказ. - Саид, за мной!
И мы помчались к подножию горы, туда, где начинался непролазный бор.
Невидимый не значит бестелесный. Преодолевая заросли подлеска, в кровь исцарапался. А к ночи, выбившись из сил, остановил свой бег. Решил взлететь.
- Саид, найдёшь дорогу сам, туда, наверх?
Потом пришла вдруг успокаивающая мысль - к чему спешить, ведь что бы ни произошло, мне-то не исправить. И не решился пса оставить.
Бег сменил на шаг и путь продолжил. К концу второго дня достиг вершины.
Грота нет. Развалины. Дымит трава. Осела пыль. Должно быть, подложили динамит. Зачем? Месть за несбывшиеся планы? А мне что предпринять? Найти врагов и наказать? Нет, на подобный шаг я не способен. Мне стоило бы это всё предвидеть, остаться и защитить жильё. А теперь….
Сел на груду бесформенных камней, поднял один, отбросил, потом другой…. Как будто что-то дорогое, родное здесь погребено.
Вот, Ева, полюбуйся-ка с небес на дела наши земные.
В гроте был крест, монахами выдолбленный на стене. Найти хотя фрагмент его - я б сохранил, как память о святом жилье. Но нашёл….
Клок рыжей шерсти под камнями. Кого-то придавило здесь - ондатру, крысу или выдру? Да, это выдра! Нет, чулок её - шкурка, содранная без надреза. И даже не чулок - мешок с…. Я развязал шнурок. Мешок набитый драгоценными камнями. Это монаший клад, тот самый, что искал Фадеич. Мне больше повезло, но каковой ценою!
Как завороженый, вновь и вновь руку опускал в мешок, и пропускал меж пальцев самоцветы. Их тут так много, что даже всем названия не знаю. И стоимость конечно не определю. Вот маму бы сюда, или Фадеича.
Восторг удачливого кладоискателя сменился грустью человека, взвалившего бесценный, но ненужный груз. Клад следует нести владельцам - половину Скоробогатову, как тот просил, а остальное в монастырь. Пусть украшают самоцветами иконы, иль продают и делают ремонт. То их заботы. А мне печаль - где одежонку справить, чтоб можно было в город показаться.
Погрустив, простился с пепелищем грота. Спустился к дубу за Маркизой. Втроём отправились в поход - искать, где ныне обитает заслуженный геолог и минералов полиглот.
Ноша с сокровищами то на плече, а то подмышкой у меня. Смотреть со стороны - чудес чудесней не бывает - по воздуху мешок плывёт. На нём, вцепившись в шкуру, восседает пёстрый кот. (Для рифмы сказано - конечно же, Маркиза). И пёс хвостом виляет впереди. Им дела нет, быть видимым иль невидимым. А мне-то каково - шататься по дорогам голышом?
Иметь в руках сокровища на миллионы и красть портки с рубахою с плетня - вот это нонсенс! Вот это, я скажу вам, ерунда. Но что поделаешь, коль ничего умнее в тот миг и в голову мне не пришло. Подкравшись, умыкнув и облачившись, стал снова отражать лучи, явив лик свету весьма одухотворённый, с панданой на челе (из лоскута всё там же уворованной простынки).
Дальше, проще. Адрес знал, определился с направлением и побрёл обочиной вперёд. Вот город, где живёт Фадей Фадеич, вот улица, вот дом и двор.
- Скоробогатов?
- Алексей Владимирович! Как снег на голову! А я, признаться, рад!
Столик под тополем, две скамьи, три шахматных доски. Пенсионеры.
- Сеанс одновременной игры. Сейчас закончу. Обожди!
Отошёл в сторонку - нам не нужны свидетели при разговоре. Забрался в теремок пустой от детворы. Следом Фадеич.
- Всех разгромил?
- Ну и мозги ты, Алексей, мне подарил - я в чемпионах города.
- Не наговаривай - мозги твои, лишь пользы стало больше от извилин.
- Чего сюда забрался, как лешак? Пойдём ко мне - сноха нам замечательный заварит чай, как любишь ты, с душицей.
- Есть разговор. Сюда смотри.
Я размотал котомку грязной простыни, шнур развязал мешка и сунул руку внутрь. Самоцветы на ладони, будто леденцы.
- Что скажешь?
- Смотри-ка! Ты всё-таки нашёл монаший клад.
- И как условились - добычу пополам.
Искатель заповедных кладовых молчал, в задумчивости перебирая минералы, рассматривая их на свет.
- Как будем клад делить - по штукам иль по весу? Ты знаешь стоимость камней?
Фадей вздохнул, положил осторожно в мою ладонь:
- Это сапфир, смотри какой искристый. С полсотни тысяч камушек такой. А огранить, да в золото оправить - цены не будет.
- Вот ты и Ротшильд, Фадей Фадеич. Впрочем, нет - твоя фамилия гораздо благозвучней.
- А как же - ювелирный дом «Скоробогатов Ф. и сын». Звучит?
- А то.
- А мне что-то не то. Что будешь делать со своею долей?
- Как что? В монастырь снесу - ведь их монахи собирали, а мне без надобности.
- Вот и мне, - Фадеич мои пальцы завернул, чтоб камни скрыть в ладони. - Без надобности. Неси всё в монастырь - пусть помянут в молитвах русского геолога Скоробогатова.
- За здравие…
- Да-да, за здравие - не за упокой же.
Я сунул камушки в мешок и затянул шнурок.
- Что так?
- А я подумал, на фига - на фига козе баян, когда козёл и сыт, и пьян.
- Переведи.
- Всё нынче хорошо - куда же лучше? Сын уважает, внуки любят, сноха не гонит за порог. А с этим…? Как бы ни переборщить. Всё закрыта тема - забирай и душу не трави. Сейчас поднимемся в квартиру, попьём чайку. С семьёю познакомлю.
- Ты прости, я не могу знакомиться с людьми. Открылся дар, какой не ожидал - целителя. Все хвори вижу в человеке, и исцелять могу, но в результате алчность бужу и неприятности себе. Наш грот взорвали.
- Как?!
- Меня искали. Отчаявшись - взорвали. Среди обломков и нашёл монаший клад. Ну, будь здоров.
- Нет, погоди. Тебя я всё же угощу - сиди и жди.
Фадей вернулся с термосом, а в нём душистый чай. Мы вспомнили лесной наш прошлогодний рай.
- Куда же ты теперь?
- Хочу в святой обители остаться - решить одну проблему для себя. Скажи, ты верующий?
- Ну, как прижмёт, крещусь. И был крещён. Но жизнь советская потом нас отучила в монастыри ходить.
- Так значит, Бога нет?
- Ты знаешь, нет уверенности, что есть.
- И у меня. И не могу ужиться с неопределённостью.
- Мне больше повезло. Но раз уж загорелся и дознаешься, расскажешь мне - я мигом крестик нацеплю и внуков в храм ходить заставлю.
- Монахи говорят, Бог должен быть у каждого в душе. А мне он нужен наяву - вот как тебя сейчас, я зреть его хочу.
- Если он есть.
Опорожнив от чая термос, мы расстались.
Семь глав я насчитал. Одна, конечно, в центре с большим крестом и маленькие по бокам - их маковками называют. Сусальным золотом сверкают.
Церковь сложена из кирпича с узорчатыми нишами - в них образы святых. А колокольня под изразцовой крышей. И лишь взглянул, как тут же благовест - малиновый, как говорится, перезвон.
Забор кирпичный, чугунные врата с узорами. Широкий вымощенный двор и сад за церковью. Девчушечка лет восьми большими ножницами куст подрезает. И больше ни души.
Прокашлявшись, представился:
- Я дед Алексей. А как тебя зовут, дитя? И кто тут есть в поповском звании?
Малышка даже и не оглянулась. Косички скачут по спине, звон ножниц, локотки в работе - до старца ли праздношатающего ей?
- С собаками сюда нельзя, - по садовой тропке шёл человек в обличии церковном - чёрная ряса, борода и крест с массивной цепью на груди. Погладил девочку по голове, приобнял. Тут, оглянувшись, меня увидела она, но улыбнулась лишь Маркизе. На корточки присела, поманила, и - о чудо! - моя дикарка подошла, потёрлась о коленку, погладить позволила себя.
- У девочки прекрасная душа, - я констатировал.
- И добрая она, - поп согласился. - Жаль, глухонемая.
- Да что вы?! - сердце жалостью зашлось. - Надо лечить.
- В нашей больнице бесполезно. За кордон везти - средств нет. Остаётся уповать на Бога.
Молча кивнул, подумав про себя - и Бог услышал.
Поп руку протянул, шагнув навстречу:
- Протоиерей, настоятель церкви Преображения Господня отец Михаил, в миру Сапронов Михаил Васильевич.
Сжал крепкую ладонь, представился, добавив, странник, мол - как род занятий.
- Из чьих же ныне палестин? Сюда какими промыслами?
Я не спешил о промыслах, хотя мгновенный наш контакт рукопожатий мне многое сказал о добропорядочности Михаила. Я не спешил, сканируя его мозги.
- Земель немало повидал - бывал и в Палестине. Купался в Иордани. Россию вдоль и поперёк пересекал. А в колумбийской сельве удивительных людей встречал ….
И на немой вопрос в глазах протоиерея:
- Веру ищу, святой отец. Она мне кажется жар-птицей, что манит и зовёт, но в руки не идёт.
- Во истину не там искали, - протоиерей снисходительно кивнул. - Вам надо в монастырь, в послушники - в труде, молитвах, чтении церковных книг однажды откровенье явится.
Я покривился удручённо:
- Увы, как говорится, горе от ума. Окончил университет и знаю всё об эволюции Земли. Но только мне наука объяснить не может тот факт, что разговаривал однажды с душой недавно умершего человека. Может, вы?
- Так-так, вот это интересно! - настоятель легонечко похлопал по моему предплечью. - Идёмте-ка в беседку, там за чайком мне всё поведаете откровенно.
Протоиерей, присев, взял девочку за плечики:
- Фенечка, беги к тётке Глафире, скажи, чтоб вскипятила самовар и нам в беседочке накрыла. Всё поняла?
Малышка покивала.
Поп, поцеловав, перекрестил её чело:
- Умничка, беги.
Михаил, глядя ей вслед:
- Убогая сиротка, с тёткой живёт, а тётка пьёт. Сюда приходят помолиться и мне помочь.
- Не учится?
- Да где ей.
В беседке на столе фаянсовое блюдо - в нём пирамидой яблоки.
- Угощайтесь.
- Райские плоды?
Мы присели на скамью.
- Поведайте историю свою.
Я рассказал о встрече с Евой.
Пришла Глафира с самоваром - высокая, худая женщина с измученным лицом. Следом Фенечка несла чашки на подносе, вазочки со сладостями и печеньем. Отец Михаил, погладив её по голове, угостил конфетой.
Макая в мёд печеньем, мы пили чай. Протоиерей молчал. Он словно проглотил язык, услышав мой рассказ о потонувшей деве. На самом деле - я заглянул ему под шевелюру - он совершал мыслительный процесс, пытаясь разгадать, кто перед ним - блаженный или шарлатан. Ну, пусть себе - мешать не буду.
Отставив чашку, поманил Маркизу.
- Собака как воспитана у вас, - ожил протоиерей, - лежит себе тихонько у порога, и никаких гвоздей.
- Хороший пёс и настоящий друг - в пути ко мне прибился.
- Их покормить Глафире я скажу.
- Не стоит суеты - поверьте, не голодны.
И снова пауза надолго.
Глядя на мои ладони, ласкавшие Маркизу, протоиерей спросил:
- И больше вам общаться не доводилось с душой, покинувшей останки человека?
- С той встречи - нет. Да и желанья нету.
Поп покивал ответу.
- Мне завтра отпеванье предстоит, в одиннадцать часов. Вы можете принять участие, и если что увидите, потом расскажите. Согласны?
Я согласился.
- До завтра есть, где ночку перемочь?
И на моё пожатие плечами:
- Так оставайтесь здесь - погода нынче благодать. В углу двора сторожка есть - там сторож обитает. Вот я ему скажу, чтоб вам сюда принёс постель.
Ушёл протоиерей, а после заката солнца явился сторож Степан Василич, принёс подушку ватную и байковое одеяло.
Присел на порог беседки, Саиду холку потрепал:
- Хороший пёс, мне бы такого.
- Вы не поверите - чуть больше года минуло с тех пор, как эту псину утопить хотели хозяева.
Сторож сунул сигаретку в рот и прикурил.
- Жестоки люди. А почему?
И сам ответил:
- От страха. Боятся смерти, голода и нищеты. Кабы у всех достаток был, тогда и рай бы наступил.
На моё молчание:
- А вы ложитесь - я всю ночь могу болтать.
Лёг, как было велено, укутавшись в одеяло, под голову подушку. А потом сказал:
- Достаток - относительная вещь. Люди в погоне за золотым тельцом готовы жертвовать друзьями, близкими, здоровьем, самой жизнью. И лишь на смертном одре вдруг понимают, что ничего в итоге не достигли. Огромный в банке счёт? На кой он ляд, коли наследники ждут, не дождутся, когда концы отдашь. Бюст бронзовый при жизни поставили в родном селе? Жди - переплавят. Потом немало найдётся в чужом дерьме охотников поковыряться - не рад будешь и славе. Такая человеческая суть - где слава, там и зависть. А те, кто на вершине власти, несчастнее других - им надо позабыть про дружбу и любовь, им даже родственники врут.
Церковный сторож покивал:
- Когда в кармане шиш, легко себя счастливым мнишь. Спокойной ночи.
И удалился в темноту.
В час, когда ночь к утру переломилась, и звёзды задрожали, устав висеть на чёрном небосклоне, в саду церковном соловей запел - защёлкал, засвистал и трелями залился. Я не спал. Я слушал. Решил, что остаюсь при Божьем храме, исполнить миссию свою - Его увидеть. Пока не знаю, как сиё произойдёт, но если зреть могу людские души, то почему бы нет и их Творца?
Мрак таял, меркли звёзды, рассвет окрасил горизонт. Проснулась иволга, потом скворцы, с лучами солнца сад ожил - запел, по ветвям запрыгал, запорхал.
Лежал в беседке, слушал благовест и восторгался замыслам своим. Какая тема удивительная предстоит - Создателя увидеть! Настоящего. Что так и будет, в том ничуть не сомневался, хотя как взяться за неё ещё не знал.
Потом пришёл Степан Василич, забрал постель, а мне сказал:
- Вас батюшка к себе просили. Умыться не желаете?
И проводил к колодцу.
Холодною водой взбодрившись, потопал к церкви. Но отпевание было во дворе. Гроб с телом умершей стоял на табуретах. Рядком скорбели родственники. Народ толпился до ворот. Протоиерей, покачивая кадилом, читал молитву. Все при делах.
Замерев в сторонке, присутствующих окинул взором - где мне усопшей душу увидать? В толпе? Да вряд ли. На заборе? Он пуст. Быть может, в теле? Но сколь, ни вглядывался в профиль восковой с синими кругами под глазами, ничто не говорило - там есть душа.
Закончил Михаил. Засуетились ритуальщики. Народ к вратам качнулся. И тут я увидал старуху в чёрном одеянии. На корточках она сидела чуть поодаль, у храмовой стены. Так необычно.
- Вам плохо? - я спросил.
- Да мне плохо. Мне очень больно.
- Где болит?
Старуха поднялась и распрямилась. В ней отпеваемую я признал.
- Так вы душа?! Что вас гнетёт? Чистилища боитесь? Страшного суда?
- Не за свою судьбу сердечко ноет, - она махнула вслед уходящей со двора толпе. - Там деточки мои, дочь и сын.
- Они скорбят. Вам что печалиться о них?
- Сглупила я, подписав дом в дарственную на обоих. Сначала думала, по справедливости, чтобы не было ругни. А нынче поняла, что выгонит младшенького старшая, ведь он блаженный, а та на деньги шибко падкая - продаст жильё и пустит по миру его. Ведь он со мною жил - теперь как перст один. Ты не поможешь, милый человек?
- Так чем же?
- Присмотри за ним.
- Успокойтесь и отправляйтесь по своим делам. Дом не панацея - был в бочке счастлив Диоген. А если разбегутся ваши дети - так знать судьба.
- О горе тяжкое! - ссутулив плечи, старуха в стену кирпичную вошла.
Вслед за мной пришёл в беседку и отец святой. На столик свёрток положил:
- Угощайтесь. На завтрак матушка блинов вам испекла - здесь с творогом, а вот с печёнкой. Какие любите? В бутыли молоко. Вкушайте.
- Спасибо, - и чтоб не огорчить хозяина, за трапезу взялся.
Настоятель выждал паузу:
- Была ли умершей душа?
- Была, - прихлёбывая молоко, сказал. - Мы говорили. Она в печали - боится, что потомки не поделят отчий дом.
- Так и сказала? - был протоиерея недоверчив тон.
Пожал плечами - хотите, верьте, мол, хотите нет.
Зачем же верить - мы проверим, подумал Михаил, а я услышал.
Смотрю, засобирался он идти. Ну, время промыслы поведать.
- Вы слышали легенду Таганая? - достал котомку. - Отшельники из поколенья в поколенье в пещере жили - молились Богу и постились, а после бурь сокровища искали под вывороченными корнями. И находили.
Развернул котомку, достал мешок, а из мешка на стол струя самоцветов потекла.
- Вот их богатства. Они по праву Творцу принадлежат, и церкви ими распоряжаться. Примите, батюшка.
Все чувства отразились на лице протоиерея - восторг и удивление, растерянность, испуг. Он попятился:
- Нет, я не вправе. Если хотите, в епархию их отвезу. Или вы сами.
- Хоть к патриарху, но только вы. А мне награда за труды ваше разрешение остаться при Божьем храме.
Протоиерей с трудом пришёл в себя.
- Да-да, вольны остаться. Когда я из епархии вернусь, мы с вами о довольствии поговорим. А сейчас….
Когда окрестности тускнели, размывались, и город зажигал свои огни, «Рено» протоиерея к вратам церковным подкатил и посигналил.
- Не спать, а бдеть! - приветствовал отец Михаил сторожа Степан Василича и отослал, - не семени за мной, к беседке я дорогу знаю.
Вошёл в моё пристанище и хлопнул донышком на стол бутылку дорогого коньяка.
- Не спать, вставать и праздновать со мною.
Я опустил с груди Маркизу на пол и поменял горизонталь на вертикаль.
- Позвольте угадать причину - клад приняли и вас повысили.
- Не угадал, - весьма довольный протоиерей захохотал. - Впрочем, да, сокровища, конечно, приняли, пересчитали, оценили - там уйма денег. Такая что…. тс-с-с.
Отец Михаил подозрительно оглянулся на подступающую темноту - в ней силуэт маячил.
- Степан Васильевич, лампадку нам сообразите. Себе стаканчик.
Сторож принёс керосиновую лампу и стакан гранёный.
- Какой хитрец! - пожурил святой отец, составив рядом стеклотару - две рюмки и стакан.
- Вы знаете, за что мы пьём? Так слушайте - нам тут школу воскресную построят для деток и странноприимный дом. Строительство буквально с завтрашнего дня начнётся. Решить лишь надо - сад потеснить или землицы прикупить у городской администрации. А?! Каково?! Ну, с Богом!
Мы с протоиереем пригубили, Василич хлопнул, крякнул, пошарил по столу глазами, занюхал рукавом.
- Коньяк, сын мой, не заедают, - поучал святой отец.
- А вам, - это он мне, - я должность подыскал - заведующего странноприимным домом. Согласны?
Конечно, нет. Да только спорить ни к чему: пока его построят - эксперимент я завершу.
Потом приехали из епархии - насчёт строительства. Лишь мимоходом протоиерей представил им меня. И после этого никто не вспоминал, не донимал - у всех свои заботы.
Оставленный в беседочной тиши, обдумывал величайший из своих экспериментов: как мне, пронзив пространство или время, достичь черты, что разделяет свет на тот и этот. Лишь, думал, там смогу Его я лицезреть - того, которого как будто нет, однако все в которого как будто верят. Достичь черты, переступить и вновь вернуться - весьма рисковая затея. Я не Орфей, чтоб нравиться богам. И не Геракл, их чтоб не бояться.
Перечитал всю библиотеку Михаила, пытаясь в каждой фразе найти намёк, скрытый смысл, потайную дверцу, способную в архангельское царство привести. И сколь ни бился…. Но не отступал.
Мне книги Фенечка носила: протоиерею недосуг - то служба в церкви, то крестины, то отпеванье, то венчанье…. А тут строительство свалилось….
Мне книги Фенечка носила, и мы сдружились. Общались мысленно. Но желание излечить ребёнка допекало и однажды допекло.
- Есть у тебя гребёнка? - мысленно спросил.
Она покивала и подала расчёску.
Годится.
- Сядь сюда. Позволишь мне косички расплести?
Она кивнула.
Как нежный шёлк пряди у ребёнка, а цвет - как грива ковыля, что волнами своими красит степи. Расчёсывал ей волосы расчёской, другой рукой приглаживал…. И в мозг проник тихонько. Пошарил - вот она, загвоздка, вот этот узел надо расплести. Запутались нейроны ещё в утробе, а может в миг рождения, который мог последним стать.
Расчёсывал ей волосы расчёской, другой рукой приглаживал и по чуть-чуть, ну очень осторожно распутывал хитросплетения в мозгу, лишившие её и слуха, и дара речи.
Внезапно вздрогнули Фенечкины плечи, и тельце худенькое напряглось - звук к ней прорвался.
Я голосом:
- Ты можешь говорить?
- Да, могу.
- А слышать?
- Я слышу же.
Повернул девочку к себе лицом, стал на колени, чтоб заглянуть в её глаза.
- Хочешь дочкою моей стать?
- Ты женишься на тёте Глаше?
На тёте Глаше? Гм.… Пожалуй, не готов.
За Фенечкино исцеление протоиерей Спасителю молебен посвятил и мне пенял:
- Вот вам и чудо! Где наука ваша с её врачами? А молитва, когда она от сердца чистого доходит до небес и возвращается - вот вам и чудо. Какого надо вам ещё знамения и откровения? Немедленно креститесь и начинайте молиться за спасение души.
Но от крестительной купели пока что воздержался.
- Не могу, святой отец, без веры.
- Так ты поверь.
- Верю, что человечество от обезьян произошло путём эволюции. А религия - это культура: как мусульманство у арабов, православие у славян.
- Тогда откуда же к тебе души видение пришло?
- Вот это и хочу понять. Когда пойму, тогда уж с чистой совестью к кресту пойду.
Фенечка быстро выучилась читать, писать, считать и сочинять. Прочтёт мне сказочку из детской книжки и замолчит, задумается.
- Что не так?
- Вот это и вон то.
- Ну, тогда свой вариант рассказа излагай и не стесняйся, называй - других героев имена.
Малышке это только дай - был бы слушатель, фантазии хватает, а язычок болтает и болтает.
С Маркизой забавляясь, вдруг спросила:
- А у неё котятки будут?
Откуда? То бессмертным не дано. И на ночь сна меня лишила.
Ну, ладно я - из ума выживший старик. Ну, пусть Саид - пёс не первогодок. Ну, а тебя, мурлыка, за что лишили счастья материнства? За то, чтоб нескончаемой чредой тянулись годы без любви и ласки? За то, что ты мне стала дорога, должна пожертвовать своими чувствами напрасно?
Промаявшись, к утру решился, распрограммировать Маркизу - вернуть ей радость материнства. А за одно - старение клеток и неминуемую в итоге смерть. Хотя со смертью погодим: будем живы - будем жить.
Через недельку красавица пропала. Потом явилась и начала полнеть - в животик подаваться.
- Там у неё котятки? - пытала Фенечка.
Протоиерей в беседку зачастил:
- Холодно ночами? Потерпите - строительство вот-вот мы завершим, и переедите. А может быть, сейчас - ко мне иль на квартиру? Приход оплатит.
- Вы не беспокойтесь - у нас всё хорошо.
- Они-то в шубах, - на друзей моих хвостатых кивал настоятель. - А вам-то каково? Здесь, сын мой, не сельва колумбийская, здесь в сентябре бывает о-го-го.
- В Таганайском гроте зимовал и в лютые морозы костра не разжигал.
- Думаю, что до морозов дело не дойдёт - управимся.
А дни прекрасные стояли. И ночи тёплые - зря батюшка ворчал.
Однажды услыхал в ночной тиши мышиный писк - в коробке из-под обуви, что Фенечка в подарок принесла, родились шестеро котят. Беспомощные и слепые, и совершенно разные. Трое в мать - пёстрые такие. Четвёртый в серую полоску как тигр. Пятый - снежный барс, но с чёрным хвостиком. И лишь один, самый слабый из котят, был непонятной масти - трёхцветный.
Пошли советчики.
Степан Василич:
- Вы отберите, который люб, а остальных - ведро с водой щас принесу - утопите.
На мой отказ:
- Они же кошку вашу насмерть засосут.
Но у Маркизы всем шестерым хватало молока. Даже у маленького животик полным был всегда.
Глафира:
- Топите, Алексей Владимирович, сейчас: когда откроют глазки - грех.
Спросил протоиерея, вправе ль я судьбу котёночью вершить. Он пожал плечами:
- На что решитесь - такая их судьба.
- И всё от Бога?
- Да.
Через неделю они открыли глазки.
- Смотрите, - Фенечка трёхцветненького подняла. - Какие мудрые у него глаза!
Взгляд голубых бусинок действительно являл осмысленность. И озорство.
- Это кошечка.
- Я назову её Принцессой. Вы мне подарите её?
- Хоть всех бери. Как станет мать им не нужна, они твои.
Глафира:
- Вот ещё проблема - дом полон кошек. Ведь говорила же, топи.
Проблема разрешилась сама собой. После удивительного исцеления стала Фенечка для обывателей святой. На неё ладно, что не молились. Но приходили и просили:
- Положь мне ручку вот сюда, дитя.
И верили, что боли все уйдут. И уходили.
Когда ж узнали, что Фенечка котят пестует - за ними очередь: готовы тут же разобрать. Но я сказал:
- Пусть подрастут - их от мамы рано забирать.
Мне доставляло немало удовольствия наблюдать, как кормит их Маркиза, как лелеет. И поучает. Как холку треплет за непослушание. Одной Принцессе с лап сходили озорства - как будто матери любимицей была.
Трёхцветная проказница возглавила борьбу за изгнание Саида из беседки. Тот на порог - она шипит, спина дугой. За ней котяток целый строй и все готовы в бой. Пёс зарычит - бежит Маркиза. Но их мирить, лишь сердце мучить, и гонит друга прочь, что защищал её не раз в тайге дремучей.
К чему Вас этим зоопарком утомляю? Мысль пришла - а почему хозяин жизни только человек? Разве животные думать не умеют? В том мире, что оставил я, главное - не пара рук, а голова нужна. С мозгами. И они есть у моих питомцев. Я докажу.
Тема настолько интересная, что хоть сейчас бросай задуманное и заново всё начинай. И начал, если бы не случай….
На отпевании как-то раз открылся путь к черте заветной. Вернее, я нашёл проводника - он обещал меня с собою взять. Лишь надо обождать. Всего шесть дней, пока душа прощается с землёю.
Сейчас в подробностях.
Омоновца Степана Буландо замучили в Чечне боевики. Пытали, били, истязали, но не сломили дух и не смогли заставить честь уронить, присяге изменить. Посмертно звание Героя ему дали и улицу родную в городе переименовали.
Остались без кормильца жена и маленькая дочь. Городские власти взяли на себя о них заботы - бесплатная квартира, льготы. И добрый всход дал корень Буландо - медалистка в школе, отличница в университете дочь его. Однажды за кордон бесплатную путёвку ей подарили городские меценаты. И надо же несчастию случиться - шофёр уснул, автобус в пропасть, среди погибших дочка Буландо.
Весь город провожал в последний путь её. Прекрасная в гробу она лежала - как живая, только не дышала. Венки из роз украшали ложе ей, и слёзы, отпевая, лил протоиерей.
Нашёл на клиросе девицу в белом одеянии.
- Ты Света Буландо?
- Как маму жалко. А вы кто?
Я рассказал. Ещё поведал, что целить могу, но этого мне мало. Хочу погибших к жизни возвращать, чтоб не было смертей.
- Так не бывает, - она вздохнула.
- Есть сила, которой подвластно всё. Тебя к ней скоро призовут. Возьмёшь меня?
- Если не боитесь - да.
И мы условились, в полночь на девятый день здесь в церкви встретиться опять.
Шесть дней осталось.
Смотрел, как Фенечка с котятами играет, и думал о своём. Как прав был Билли, за леность меня ругая - столько времени коту под хвост. Ну, почему о жизни и смерти не задумывался в ту пору я, когда к услугам Разум свой предоставляла вся Земля? Был молод, глуп - такой ответ. Не устраивает? Нет. Ну, значит, Билли так избаловал меня, что думать не о чём и не хотелось. Вот парадокс: возможность есть - желанья нет, потом наоборот. Когда ж воистину разумен станет человек?
Скрип гравия, шаги к беседке. Покашливание сторожа Степан Василича:
- Алексей Владимирович, к вам человек.
Костюм полуспортивного покроя, фигура развитая, правильные черты лица. Взгляд homo sapiens. А в руке….
- Гладышев? Алексей Владимирович? Вам просили передать.
В руке серебряный браслет оптимизатора.
О, Господи, ты есть! Я верую, и сей же миг крещусь!
- Вы инструктор перемещений?
Тот, покосившись на Василича, ответил:
- Да. И флаер тут, неподалёку, ждёт меня. Иль нас обоих - как скажите.
- Нет, ступайте - я остаюсь. Когда потребуется, свяжусь.
Он ушёл. Я любовался на браслет, не решаясь на руку его одеть. А по щекам и бороде катились слёзы….
- Вы плачете? - сторож мялся у порога, не решаясь, уйти или присесть.
- Иди, Степан Василич, весточка с родины - как не зареветь.
Ушёл и сторож.
- Я, Фенечка, прилягу - уморился. Возьми котят и погуляй в саду.
Один остался, и браслет защёлкнул на запястье.
- Здравствуй, Билли!
- Здравствуй, дорогой.
- Обнять тебя, поверь, так хочется.
- Я уже обнял.
- В жилеточку поплакаться.
- Ты поплачь. А я пока сканирую твои мозги. Тут наворочено…. Присвистнуть хочется.
- Ничего не трожь! Пусть будет всё, как есть. Сканируй память - сам поймёшь, что пережито.
- Событий густовато. Вижу травму черепную - сдвинуты мозги. Но как ты выжил?
- Смотри, смотри. Не только выжил, но и преуспел во многом.
- «Ничего не трожь». Тебе стекляшка эта не мешает?
- Напротив - помогает. Смотри, смотри - я ещё сам во всём не разобрался. Быть может, что-нибудь подскажешь ты.
- Ну, хорошо. С наскока не решить: мы больше не расстанемся - к чему спешить.
- Давай не будем больше расставаться - мне страшно без тебя. Скажи, наша Земля всё также хороша?
- Ещё прекрасней стала. Освоены планеты, солнце под контролем. И космос больше не таит угрозу.
- А Настенька нашлась?
- Увы, Создатель, нет.
- И нет контактов с гуманоидами?
- Нет.
Я помолчал, о дочери печалясь.
- Билли, я в тему влез, в которой очень неуместно меня Создателем считать, и называть.
- Что такое?
- А ты ещё не понял, над чем работают мозги?
- Тут всего…. Над чем?
- Я души умерших умею различать, общаться с ними, понимать.
- Опять за старое. Часом не тронулся в отсутствии меня?
- Вот и проверим - мне скоро рандеву с такою предстоит. Ты взглянешь на неё через мои глаза, послушаешь ушами, поговоришь….
- Ну, хорошо, не будем пустословить - увидим и решим.
- Но, Билли, суть эксперимента в том, что встретиться хочу с Создателем, который жизнь дарует.
- Ты знаешь, с сумасшедшими не спорят, и я не буду. Для чего?
- Чтоб убедиться, что он есть.
- И только то? Не проще просто верить?
- Когда увидишь все способности мои, поймёшь - болезни вижу я насквозь, умею исцелять. Лишь жизней прерванные нити не могу связать. А ты не научился?
- На всех есть клеточная база данных - клонируем внезапно умерших землян.
- Но это ведь совсем другие люди. Кстати, с Костиком ошибся ты. Теперь я понял: не память генную он потерял, а душу. Сознание спаслось в оптимизаторе, и без души был зомби он. Вот суть жестокости его.
- Пусть будет версия - в неё поверю, когда увижу то, что видишь ты. И всё-таки скажи, зачем во лбу стекляшка у тебя - она ведь нервными окончаниями оплетена. Ты сам не зомби, биоробот?
- Ты смотри, смотри - не всему, что имею и умею, могу дать объяснение….
Шесть дней мы с Билли ворковали - я, в беседке лёжа, закутавшись в одеяло, он, ковыряясь в моём мозгу.
Во мне участие приняли.
Отец Михаил:
- Вы не заболели часом - всё лежите и лежите? Давайте доктора я позову.
- Не надо, всё в порядке у меня. Лишь ностальгия, но она сама пройдёт - дайте срок.
Степан Василич подтвердил:
- К ним человек намедни приходил.
Фенечка книжку принесла:
- Послушаешь меня?
- Да-да, конечно же, дитя.
И Билли:
- Послушай, друг, и ты. Эту девочку я излечил от немоты.
- Ты многого достиг в развитии ума - тобой горжусь и кой чему учусь.
- То отличительная черта твоя - красть знания.
- Знакомо мне твоё брюзжание….
Шесть дней прошло, наступила условленная ночь.
Перед полночью Василича я попросил, храм открыть и в нём меня закрыть до самого утра.
Звеня ключами, он ворчал:
- Что за блажь? Ну, были б вы Хомой, а в церкви панночка лежала….
Полная луна сияла сквозь окон витражи. Гулко под сводом раздавались мои шаги.
- В чём-то сторож прав, - Билли сказал. - На счёт блажи….
- Помолчи. До полночи далёко?
- Хватит времени в дверь постучать или окно разбить, чтоб сторож прибежал.
- Ты трусишь?
- Мне чего бояться? Дрожь чувствую в тебе.
- Страх неизвестности в крови у человека. Да ты ведь меня зомби мнил. Теперь, наверное, поверишь, что я живой?
- Полночь. Где панночка твоя?
- Да вот она.
С иконы Божьей Матери к нас силуэт спускался….

А. Агарков. 8-909-071-13-94
п. Увельский 2011г.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Лари Рубин


Случайное произведение

автор: Илья Гутковский


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008