Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Падшие Ангелы (стихи)
журнальный столик (нечто иное)
нет звезд (стихи)
"Залетели!" (фэнтези и фантастика)
Автобиография, или История одной болезни (нечто иное)
Последняя мысль (стихи)
Шорох ходит в кедах (о художнике, философии и секрете) (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Жизнь подражает Искусству в гораздо большей степени, чем Искусство подражает Жизни

(Оскар Уайльд)

Rambler's Top100







Youngblood

Орден Часть 1 гл. 2

Марина Новиковская>

Вы - 207-й читатель этого произведения

Другая жизнь
«Антигон, заметив, что его сын самовластен и дерзок в обращении с подданными, сказал: «Разве ты не знаешь, мальчик, что наша с тобой власть – почетное рабство?»
Элиан «Пестрые рассказы»

Часть 1
2
- На деревенском кладбище живет вампир! – сказала рыжеволосая кудрявая девочка лет восьми, вылавливая ладошкой из прозрачной зеленоватой воды головастика.
- Неправда! – усомнилась другая девочка примерно того же возраста, но с темно-каштановыми лохматыми, сколотыми на затылке кудрями и подставила под руку с головастиком глиняный горшок из-под меда.
В горшке под лучами весеннего солнца золотилась вода из пруда. Головастик нырнул и удивленно уставился на других таких же головастиков.
- Это правда, Мари! – разозлилась рыжеволосая и гневно посмотрела синими глазами на свою собеседницу. – В деревне об этом все говорят.
- Они дураки! – ответила Мари, и в ее зеленых глазах озорно отразился луч света.
- Сама ты дура! И знаешь кто этот вампир?
- Кто?
- Дядюшка Джо.
- Дядюшка Джо, кузнец, - темноволосая девочка постучала подругу пальцем по лбу. – А ты точно дура.
- Дядюшка Джо – вампир. На самом деле он давно умер. И живет на кладбище.
- И где он там живет?
- В склепе, наверное.
- Неправда!
- Пойдем, посмотрим?
- Сейчас?
- Ночью.
- Меня ночью мама в деревню не отпустит.
- А мы тайно, чтобы мама не узнала.
Девочек, сидящих теплым майским днем на корточках возле небольшого пруда, недалеко от северной башни замка Санси, звали Селя и Мария Луиза.
Селя – рыжеволосая кудрявая – служанка другой, Марии Луизы – юной маркизы де Сансильмонт.
Обе они хорошо знали дядюшку Джо, деревенского кузнеца, еще до рождения девочек приехавшего из Англии в Руан в поисках жены и работы. И то, и другое он нашел в небольшой деревушке, всего в одном лье от замка Санси и в двух лье от самого Руана.
Дядюшка Джо женился, у него появились очаровательные мальчики: Фред и Мэлз. И вот тебе новость – оказывается этот тихий, незаметный человек – вампир! Мертвец, ночами, выходящий из могилы, чтобы пить кровь односельчан.
- У вампиров не бывает детей, - Мария Луиза с сомнением посмотрела на пойманных головастиков.
Смогут ли из них вырасти хорошие лягушки? Такие, как в прошлом году. Тогда лягушки выросли хорошие. Только они быстро разбежались из дубовой бочки с водой. И Мария Луиза не знает почему. Маму ведь об этом не спросишь. Маме вообще не стоит говорить ни о бочке, ни о лягушках. Она посмотрит строго и скажет:
- О, пресвятая дева Мария, пристало ли тебе, маркизе де Сансильмонт, такое поведение.
И про дядюшку Джо спросить нельзя. Ведь, наверное, тем более не пристало маркизе бродить ночью по кладбищу.
Вообще то и сама Мария Луиза никуда не хочет идти. Но Селя так насмешливо на нее смотрит. Откажись, и она вмиг назовет ее трусихой.
- А мой двоюродный пра пра прадедушка тоже видел вампира и даже разговаривал с ним, - гордо сказала Мария Луиза, прижимая горшок с головастиками к груди. – Мне мама об этом рассказывала.
- Ну и что? – пожала плечами Селя. – Когда жил этот твой пра, пра? Сейчас можно придумать что угодно.
- Он жил больше 150 лет назад, но это правда! Это семейное придание, - насупилась Мария Луиза. Значит, Селе можно рассказывать всякие жуткие истории, а ей нет?
- Ну, хорошо, - сказала Селя тоном, как будто она была маркизой, а не Мария Луиза, - Рассказывай.
- Мой двоюродный пра пра прадедушка жил при короле Генрихе III. И был очень важным человеком при дворе. Я не помню кем, хотя мама мне об этом говорила. Фин… Финном. Нет не финном. В общем, не помню. Но король его очень любил и уважал. Звали моего пра пра Николас Гарлей де Санси. И вот однажды повстречал он сатану – самого главного вампира.
Селя расхохоталась.
- Чему ты смеешься? – обиделась Мария Луиза. – Не веришь, что маркиз де Санси встретил сатану?
- Нет, - Селя покачала головой. – Не верю. Я представила, как подходит к маркизу сатана и говорит: «Здравствуй, я сатана – самый главный вампир»!
- Да не так он к нему подошел! – возразила Мария Луиза. – И не знал сначала Николас де Санси, что это вообще сатана. Мама рассказывала, что встретил мой пра пра прадедушка однажды путника. И предложил ему этот путник купить большой пребольшой алмаз по маленькой цене. Сказал, что это камень принесет ему удачу и славу. Но взамен попросил об одной услуге.
- О какой услуге?
- Доставить сверток одному человеку в Париже.
- И маркиз?
- Маркиз де Санси сверток доставил, но не удержался и посмотрел, что в нем было. А была там человеческая отрезанная голова!
- Ой, - испуганно сказала Селя. – И что было дальше?
- А ничего. Николас Ганлей де Санси отдал сверток и попытался забыть эту историю. Забыть о том, что он купил алмаз у самого сатаны.
- А почему ты решила, что этот сатана вампир?
- Потому, что сатана и есть самый главный вампир. Так говорит мама. А если так говорит мама, то значит, так оно и есть.
Селя не стала оспаривать авторитет старшей маркизы де Сансильмонт. Она несколько побаивалась эту строгую напудренную женщину, хотя восхищалась ее необычными прическами. В черных волосах мадам Жозефины де Сансильмонт часто можно было увидеть искусно сделанный замок или корабль.
- Значит, встретимся после полуночи на кладбище, возле ворот? – спросила Селя. – Может, мы тоже сможем поговорить с вампиром?
- Нет, - возразила Мария Луиза. – Я с вампиром разговаривать не буду.
- Но ты придешь?
- Приду.

ХХХ
Из замка Санси Мария Луиза вышла в полночь. Вернее не вышла, а вылезла через окно своей комнаты, спустившись по веревочной лестнице. Ее Селя у кого-то выпросила в деревне прошлым летом. Лестница хранилась в комнате Марии Луизы в тайнике – глубокой щели между камнями стены под гобеленом.
Ночь оказалась достаточно светлой. Хотя до полнолуния оставалось три дня, луна сияла почти во всю свою мощь, и даже небольшие облачка не очень ей мешали. Селя жила в деревне. В замок она приходила утром, одевала Марию Луизу, причесывала, подавала завтрак, обед, полдник и ужин, а на ночь возвращалась домой. Маркиза Жозефина де Сансильмонт почему то не позволяла служанке дочери оставаться в замке, хотя ее собственные слуги жили в Санси. Возможно, объяснялось это тем, что слуги мадам Жозефины были наняты в Руане и, по мнению маркизы, стояли намного выше деревенских цыган.
Мария Луиза поморщилась при мысли о том, что ей придется ночью спуститься с холма на дорогу, пройти небольшую дубовую рощу, перепрыгнуть через ручей, обогнуть деревню и остановиться возле скрипучих железных ворот кладбища. Путь, вообще-то, знакомый. Но девочка еще, ни разу не преодолевала его ночью. Мария Луиза вздохнула и побежала. Часы на главной башне замка только что отбили двенадцатый удар. Мария Луиза посмотрела на небо. Звездное, глубокое, красивое. Она обожала ночное небо. Селя рассказала как-то деревенскую легенду о душе одного крестьянина, который жил во времена первого короля Франции и который захотел после своей смерти стать звездой. Господь выслушал крестьянина, удивился его безумной идее, но согласился. «Хорошо, - сказал Господь, - если ты проживешь праведно, то я исполню твою просьбу». Прожил крестьянин в труде и заботе о близких своих, не запятнал свою душу грехами и стал после смерти звездой. И с тех времен каждый умирающий на Земле праведник всходил на небо, и зажигалась новая звезда.
Мария Луиза представляла, как под ночным светом мир вокруг преображается. Становится из привычного волшебным. Она мечтала, мечтала и не заметила, как подошла к кладбищу. Сели не было.
«А если она не придет? – засомневалась Мария Луиза. – А если она просто пошутила?»
В том, что Селя могла так поступить, можно было не сомневаться.
Они так не похожи друг на друга, эти две восьмилетние девочки. Юная маркиза и ее служанка.
Тихая, спокойная, задумчивая Мария Луиза и вертлявая, смешливая Селя. Мария Луиза могла часами седеть, уединившись, и наблюдать за солнцем. За его восходом, медленным движением по небу к зениту, а затем таким же медленным к закату. Селя от сидения на одном месте просто умерла бы. А потому она тащила свою госпожу в дубовую рощу.
- Ты разве не видела, какую кучу соорудили там муравьи?
Или на пруд – охотится на головастиков. Именно она научила Марию Луизу выращивать лягушек и ловить пестрых бабочек в цветах.
Иногда, чтобы растормошить слишком погруженную в себя Марию Луизу, Селя шутила. Могла тихо подкрасться сзади и засунуть за шиворот только что пойманную ящерицу. Визг, поднимавшийся вслед за этим, забавлял озорницу. Но Мария Луиза не сердилась на нее. Без Сели слишком одиноко среди сырых, местами покрытых мхом стен замка.
В общем, вполне могло оказаться, что Селя пошутила и на этот раз. Мария Луиза с тоской посмотрела на кладбище, словно накрывшее темным одеялом землю. Надгробия, бесконечные, вросшие в землю надгробия и старая полуразрушенная часовня вдалеке. Мария Луиза вспомнила отца, умершего полгода назад от странной болезни. Мария до сих пор помнит его синее опухшее лицо без носа. Лицо, которое она увидела перед самой смертью отца, когда мама велела ей пойти попрощаться с ним.
- Не подходи близко! – истерично крикнула маркиза Жозефина де Сансильмонт, когда Мария Луиза кинулась со слезами к этому страшному непонятному человеку, в котором с трудом узнавала она своего папу.
- Мама, почему он стал таким? – испуганно спросила девочка маркизу.
- Это поцелуй дьявола, деточка. Так выглядит всякий грешник, когда его поцелует сатана.
И Мария Луиза поклялась тогда Пресвятой Деве, что никогда не будет целоваться с дьяволом – сатаной, а так же никогда не будет у него ничего покупать, как пра пра прадедушка. Потому что дьявол – сатана самый главный в мире вампир.

ХХХ
- Ты уже здесь?
Мария Луиза вздрогнула и пронзительно завизжала.
- Ты что кричишь? – недоуменно спросила ее только что подошедшая Селя. – Дядюшка Джо услышит.
- Ты меня напугала, - ответила Мария Луиза чуть не плача. – Я думала, ты меня обманула.
- Я никогда тебя не обманывала, - обиделась Селя и капризно надула губки. – А не веришь мне, можешь не смотреть на дядюшку Джо и идти обратно.
- Извини, - Мария Луиза испугалась, что Селя сейчас убежит.
Она могла это сделать. Гордая деревенская девочка могла убежать и оставить маленькую маркизу одну на кладбище.
- Ладно, - Селя поправила съехавшую на бок копну рыжих волос, - Мы сейчас спрячемся около часовни. Дядюшка Джо должен пройти мимо нас.
Только девочки присели за пышным кустом жасмина, как дядюшка Джо, в самом деле, появился. Высокий, худощавый, одетый в длинный охотничий плащ, он шел медленно, припадая на одну ногу. В свете почти полной луны двум маленьким девочкам дядюшка Джо казался чудовищем, вылезшим из мира грез, чтобы убивать.
- Видишь? – спросила Селя.
- Вижу, - ответила Мария Луиза.
- Ну?
- Он точно – вампир!
- И дьявол.
- Маленький дьявол.
- Почему маленький? – удивилась Селя.
- Потому что про большого дьявола я тебе уже рассказывала. С ним встречался мой пра пра прадедушка и папа. Папу дьявол даже целовал, отчего он покрылся волдырями, стал заживо гнить и умер.
- Жуть, - протянула Селя. – Это значит, если дядюшка Джо нас поцелует….
- Мы превратимся в разлагающиеся трупы.
Дядюшка Джо проковылял мимо часовни и исчез среди молчаливых надгробий, а Селя и Мария Луиза еще долго сидели, прижавшись, друг к другу и дрожали.





ХХХ
Из дневниковых записей Марии Луизы.
«Когда мы выросли, то поняли, что никакой дядюшка Джо не вампир. Просто ночью он сторожил деревенское кладбище.
Как только мне исполнилось одиннадцать лет, мама отослала Селю в деревню навсегда. Маркиза Жозефина посчитала, что детство мое уже закончилось, и в куклы теперь играть неприлично. Я проплакала всю ночь, когда поняла – Селя была всего лишь моей живой куклой. А потом ее выбросили, словно пришедшую в негодность. Из Парижа мне прислали воспитательницу, мадам Жозани. Неприятная дамочка почему-то решила, что может вить из меня веревки. Старая ведьма! Почему я не родилась обычной цыганкой как Селя? Почему не могу просто жить, просто дышать, просто бегать? Неужели мадам Жозани будет вечно ходить за мной призраком, и учить, учить. Утром танцы, днем уроки рисования, потом латынь, потом рукоделие. Я из высшего света и обязана стать тем, кем меня желает видеть маркиза Жозефина де Сансильмонт, моя матушка.
Сегодня, через четыре года после того, как Селю навсегда выгнали из моей жизни, я решила завести дневник. Через два дня я навсегда покину Санси. Никогда больше не увижу и Селю, и деревню, и постаревшего дядюшку Джо. Мой маленький привычный мир навсегда останется в прошлом. Сегодня ночью я в последний раз тайно уйду из замка, в последний раз поцелую кудрявую рыжую бестию. Когда я думаю о Селе, то каждый раз улыбаюсь и вспоминаю забавный случай, произошедший в прошлом году.
Я люблю танцевать. Но не так, как учит «зануда» мадам Жозани: размеренные движения, поклоны, реверансы, а по-настоящему. Под звуки скрипки дядюшки Джо, (я, кстати, забыла упомянуть, он прекрасный музыкант) под хлопки крестьян в центре круга. Танцевать так, чтобы ноги потом гудели, и сон вырывал тебя из реальности, как только твоя голова коснется подушки. Я обожаю деревенские танцы! Однажды ко мне подбежала Селя и прокричала в самой ухо:
- А я с мальчиком целовалась!
Она сказала это с озорством и гордостью, и показалась мне в этот момент такой необыкновенной, притягательной. Она выросла, моя Селя, а вместе с ней выросла, видимо, и я.
- И каково это, целоваться с мальчиком? – спросила я, чувствуя, что мое сердце колет, словно маленькими иголочками. Просыпается ревность.
- А ты попробуй, - задорно посоветовала Селя.
- Я не могу, ты же знаешь, - я обиделась на нее. Ведь она прекрасно знает, что я другая. Из другого сословия. Мне запрещено целоваться с крестьянскими мальчиками. Мне, в принципе, даже нельзя бывать в деревне. И я прихожу на танцы только потому, что матушка моя, увлеченная нарядами и зеркалами замечает свою дочь только в присутствии мадам Жозани или расписанных по часам трапез. В другое время меня для маркизы Жозефины просто не существует.
И тут Селя неожиданно нагнулась ко мне и поцеловала в губы. Крепко, облизывая языком мой язык.
- Вот так они целуются! – сказала она. – Тебе понравилось?
- Нет, - поморщилась я, - Мокро.
- Это, наверное, оттого, что я не мальчик, - покраснела Селя, а затем крепко обняла меня. – И почему ты не можешь жить со мной, в деревне?
- Потому, что я маркиза, и мама говорит, что как только я немного подрасту, поеду ко двору королевы в Версаль.
- Там красиво? – спросила Селя.
- Наверное, - я пожала плечами. – Какая разница. Там не будет тебя и дядюшки Джо.
- Но там будет что-то другое.
- Другое – это не то, что здесь».

ХХХ
Зима в 1778 году никак не хотела уходить с Руанской земли. Снег не таял в марте, и даже к середине апреля то там, то здесь маячили белые островки среди тянущейся к небу травы. Дороги разбухли и всякое движение между замком Санси, Руаном и деревней приостановилось.
Не успели дороги подсохнуть, как тут же зарядил дождь. Мелкий, холодный, как осенью и лил, не переставая, неделю, так что у маркизы Жозефины стало заканчиваться всякое терпение.
- Будто дьявол козни строит, - возмущалась она. – Твоя поездка опять откладывается.
Мария Луиза отворачивалась в сторону, так чтобы мама не видела ее лица и победоносно улыбалась.
Но время шло, солнце и ветер высушили грязь, превратившую дороги в болота….
- Ты велела собрать свои вещи? – Жозефина строго посмотрела на улыбающуюся дочь, стоящую возле распахнутого окна своей спальни. Куда она смотрит? Что нового можно увидеть там, за окном? Привычный пейзаж. Петляющая среди холмов дорога, вдалеке, почти у самого горизонта – остроконечные, часто тонущие в тумане башни Руана. О чем только думает эта девчонка? Явно не о своем будущем. Она так рассеяна, так легкомысленна, несмотря на все усилия мадам Жозани.
- Да, мама, велела, - Мария Луиза ответила с обреченным вздохом и посмотрела в лицо матери. Как всегда напудренное, кукольное, словно нарисованное художником на холсте. Почему она не может хотя бы день походить без этой краски. И всегда выглядит так, будто собирается на бал, который никогда не состоится. А ведь маркиза Жозефина де Сансильмонт не выезжала в свет уже лет восемь.
- Позволь я взгляну, - Жозефина открыла сундук, стоящий возле большой кровати. Перебрала тонкими сухими пальцами платья. – Это все? Два полонеза, одно карако (платье для прогулок), казакин (распашная верхняя кофточка с широкой баской) и две юбки? И книги? Вольтер? Этот безбожник?! Откуда он у тебя?
- Мадам Жозани привезла из Парижа по моей просьбе. Разве ты не помнишь?
- Но я проверяла список, который ты дала мадам Жозани. Там не было вольных текстов этого Вольтера!
- Это не вольные тексты, - возразила Мария Луиза, чувствуя себя прескверно. Мать распекала ее, как маленькую девочку. – Это его ранняя поэзия. Просто лирика.
- Хорошо. Посмотрим, что ты взяла еще, - старшая маркиза де Сансильмонт достала из сундука книгу и стала внимательно ее рассматривать. – Так. Дени Дидро. Это еще кто такой?
- Современный писатель, мама.
- Не слышала о таком. Роман «Монахиня». Это религиозная вещь?
- Безусловно, - кивнула Мария Луиза, пряча усмешку.

Она не стала говорить, что роман ей привезла вовсе не мадам Жозани, а продал в деревне странный мрачный юноша. Это произошло примерно месяц назад. Мария Луиза как обычно пошла навестить Селю. Была ночь и небо полное нереально больших звезд. Этот юноша появился перед маркизой, словно неоткуда. Он вышел из-за спины дядюшки Джо, когда тот увлеченно беседовал с каким-то заезжим крестьянином.
- Не желает ли мадмуазель купить книгу? – спросил юноша, и Мария Луиза даже вздрогнула от его пронизывающего, будто зимний ветер взгляда.
Маркиза подумала тогда, что более всего незнакомец похож на переодетую девушку. Только голос у него низкий и слегка приглушенный. Он производил впечатление человека от кого-то скрывающегося. Мария Луиза посмотрела на юношу с подозрением. Может это беглый преступник?
- Какую?
- Дени Дидро «Монахиня», - юноша, не дожидаясь ответа, сунул в руки Марии Луизе толстую книгу в грубом переплете. Похоже, кожа, из которой он сделан, не слишком хорошо выделана.
Мария Луиза неуверенно взяла книгу в руки. Раскрыла ее и сообразила, что сейчас ничего не сможет разглядеть в полутьме.
- О чем эта книга?
- О том, что обычно скрывают, - хмыкнул юноша.
- Это запрещенная книга? – Мария Луиза почувствовала, что ее сердце забилось быстрее. С некоторых пор ее стала интересовать литература подобного рода.
- Да. Мир еще не знает ее содержания. Но я очень хочу, чтобы вы ее прочитали.
- Какая вам разница прочитаю я ее или нет? - Мария Луиза смотря в черные, в свете факелов казавшиеся лишенными зрачков глаза, подумала о том, что юноша, пожалуй, слегка не в себе.
- Я много путешествую, - незнакомец нервно хихикнул. – И знаете, мне попадаются разные люди. Но среди них я еще не встретил человека, которому мог бы продать эту книгу. Вы первая…., - он запнулся и немного помолчал. – Так вы купите у меня книгу?
Мария Луиза купила, отдав за роман все тайно спрятанные от матушки монетки в каком-то странном полубессознательном состоянии. Взгляд юноши подействовал на маркизу как дурман. И только девушка отдала деньги, только отвела взгляд в сторону, как незнакомец исчез. Нет, он не ушел, а просто пропал, будто растаял в воздухе. И если бы не книга в руках и отсутствие монет в мешочке на груди, Мария Луиза подумала бы, что ей померещился юноша похожий на девушку. Вспоминая в дальнейшем его внешность, маркиза совершенно не могла восстановить в памяти черты лица. Перед внутренним взором стояли только глаза: продолговатые, черные, демонические.
«Монахиня» оказалась рукописной книгой. Мария Луиза прочитала роман, и душа ее пришла в смятение. Девушка усомнилась в правдивости того, о чем рассказывал священник на еженедельных проповедях. Усомнилась в самой церкви. И даже в боге. Ведь если бог добр, как сказано о нем в писании, то почему допускает такие мерзости в стенах своих обителей? Тревожные вопросы будоражили Марию Луизу после прочтения «Монахини», но задать их, к сожалению, было некому. Сначала, правда, девушка хотела рассказать о своих мыслях исповедавшему ее священнику, который жил в Санси. Но вовремя передумала. Падре Иероним мог обо всем поведать матушке. А в тайну исповеди Мария Луиза теперь не верила.

Между тем, ответ дочери вполне удовлетворил Жозефину и она положила «Монахиню» на место. В сундуке лежали и другие книги, но они старшую маркизу Сансильмонт уже не интересовали. Ее внимание переключилось на другое.
- Это хорошо, что тебя интересует литература. Однако я бы не хотела, чтобы ты читала Вольтера. Он писал богомерзкие вещи, - с этими словами она вернулась к изучению содержимого сундука. - А где те два шикарных платья, что я заказала тебе два месяца назад в Париже и которые на днях были доставлены?
- Мама, они слишком яркие, - возразила Мария Луиза.
- Слишком яркие? Да они великолепны! Желтое, как опавшая листва и бордовое, как затухающее пламя.
- Я не люблю эти цвета.
- Но они делают тебя заметной. А тебя должны заметить при дворе! Просто обязаны, - маркиза Жозефина схватила дочь обеими руками за подбородок.
Мария Луиза невольно отшатнулась. Приторный запах духов хлестко ударил в нос, дыхание перехватило, горло сдавил спазм.
- Мама, - Мария Луиза стряхнула руки маркизы. – Не надо, мама. Ты же знаешь, я не хочу никуда ехать!
- А я не хочу, чтобы ты прозябала в этой дыре! – закричала маркиза Жозефина. – Я хочу, чтобы ты вышла замуж и удачно, чтобы ты жила в Париже.
- И что такого есть в этом твоем Париже, чего нет здесь?
- Там есть все! О, пресвятая дева Мария, какой у меня странный ребенок! Все девушки хотят в Париж, а ты нет!
- Я не все девушки, - возразила Мария Луиза. – Я – это я.
- Может тогда тебя следовало бы отдать в монастырь? – разозлилась маркиза.
- Я не хочу ни в монастырь, (Марию Луизу внутренне передернуло от этого слова) ни в Париж, ни в Версаль. Я хочу остаться здесь.
- Ты не останешься. Ты едешь завтра в сопровождении мадам Жозани!

ХХХ
Из дневниковых записей Марии Луизы
«Я думала, она обнимет меня на прощание. Моя мама. Она же все-таки моя мама! Но, маркиза провожала меня надменно. Она стояла и просто смотрела. Ее глаза холодны, словно небо после грозы. Она как всегда торжественная, как всегда напудренная, как всегда чужая. Моя мама не захотела в себе что-то изменить даже в момент прощания со мной. Конечно, я привыкла к ней такой: отстраненной, погруженной в мир своих иллюзий и фантазий, мечтающей о бесконечных балах и развлечениях. Но мне так хотелось, чтобы она увидела во мне человека, свою дочь, а не инструмент для исполнения своих желаний
- Надеюсь, ты не забудешь о своей матушке, когда устроишься в Париже или Версале?
Это все, о чем она меня спросила.
- Я не забуду о тебе, - тихо ответила я.
- Большую часть жизни я просидела в этой дыре, - матушка, словно молясь, вскинула руки вверх. – Может на старости лет господь пожалеет меня!
Я промолчала. Моей маме безразлично за кого я выйду там, на чужой земле. А в тот момент я почувствовала, что для меня все кроме Санси чужое. Моей маме безразлична моя грусть. А я так хотела обнять ее. Но не решилась».

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Lomion


Случайное произведение

автор: Fet


Форум

последнее сообщение

автор: Надежда Сапега


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008