Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Джаз после смерти (стихи)
Если ты слеп (стихи)
КОШКИ ШРЁДИНГЕРА (фэнтези и фантастика)
Ошибка... (стихи)
Гладышев из села Гладышево (фэнтези и фантастика)
Нарушение (фэнтези и фантастика)
Ничто человеческое (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Первый, кто сравнил женщину с цветком, был великим поэтом, но уже второй был олухом

(Генрих Гейне)

Rambler's Top100







Youngblood

Трещина

Дмитрий Никитин>

Вы - 222-й читатель этого произведения

За окном мело; когда ввалился отец, я, моргая, увлеченно вглядывался в ослепительно-белую круговерть.
– Ишь как швыряет, ишь как воет! – произнес он за моей спиной. – Зима выдалась зубастая. Теперь на улицу и носу не кажи – гиблое дело!
Не отрывая пальцев от узкого подоконника, в который вцепился, словно меня могло даже отсюда унести, я вполоборота взглянул на него.
Алексей Матвеевич Скрынников доводился мне, собственно, отчимом; я лишь по привычке называл его отцом. Именно вслед за ним, гидроинженером, мне пришлось отправиться в этот захолустный городок. Неженка, домосед, я здесь все время мерз и не расставался с клетчатым шерстяным пледом, зябко кутаясь в него, словно больной.
Широкоскулое лицо Алексея Матвеевича имело округлый лоб и прямоугольную челюсть. Костлявое, с большими зубами, оно напоминало маску щелкунчика: таким прозвищем я мысленно и наградил его. Сейчас он никак не мог выковырять льдинки из бороды, и наконец смущенно оставил это занятие. Он вскинул на меня глаза, и мне показалось, что белки их – фиолетовые.
Пальцы его плохо гнулись; пришлось помочь стащить шубу и сапоги. Глядя на его непривычно бледные корявые, волосатые руки, я впервые поймал себя на том, что не чувствую холода.
– Едва не отморозил, – с удовлетворением сказал он, разминая ладони. – Вовремя успел вернуться. Сейчас начнут чесаться, болеть, потом пройдут.
Пока Скрынников ел, я во все глаза глядел на него. Когда он подносил ко рту ложку гречневой каши, мне померещилось, что у него рассечено лицо; потом я убедился, что это не так, но эффект еще несколько раз повторялся.
Здоровый, прожорливый мужик, он громко чавкал; каши набирал столько, что часть падала, в том числе ему за пазуху и на наручные часы. Ну и лицо: тяжелое, расширяется книзу. Сидит, словно истукан: грузный, на полскамьи, только плечи и голова ворочаются.
Наедаясь, он словно наливался краской. Бледность исчезла, сквозь черные волосы на щеках проступил сытый румянец. Вытерся вместо салфетки рукавом – и на боковую, сразу захрапел, медведь этакий.
Ну какой он мне отец, – думал я, – с его-то свинскими повадками! Я вновь припал в тоске к оконному стеклу и снова заморгал. Аж глаза заслезились – так там все сияло.
Жизнь здесь проходила отрывками. Все завалено снегом, никуда не сунешься, скучаешь. Скрынников днем возился со своими проектами – чаще уходя в контору, а иногда и прямо здесь. А я что? Я то проваливался в воспоминания, как все было до него, то выныривал – и жил между двумя этими состояниями, прежним и новым.
Прежде я жил с матерью. Отец давно умер, вместо него – Скрынников. Пока была мама, я с ним и не говорил. Он был – и все; я занимался своими делами. Потом не стало и мамы; мы остались с ним одни.
Нехотя я, придирчивый подросток, узнавал этого скучного человека. Педант, зануда, кичившийся своей показной набожностью, он злил меня. В его разговорах рассуждения о боге почему-то часто мешались с технической терминологией; ничего глупее я б не смог и выдумать. Когда я говорил ему об этом, он обижался, уходил, молчал. Но волей-неволей общение потом возобновлялось: мы же остались с ним вдвоем, приходилось мириться.
Я думал об этом, чувствуя, что почему-то согреваюсь, что здешний мерзлый холод отступает и не пробирает больше до костей; а к вечеру, подойдя к койке проверить, как там Скрынников, увидел, что тот заболел.
Удивительное же это было, доложу вам, зрелище. На его лбу проступила толстая красная линия – словно вздулся сосуд; он тяжело дышал, вспотел.
– Андрюха, – обратился ко мне Скрынников. – Что это со мной? Вроде и подняться не могу: все тело весом налилось, как камень!
– Да, – говорю. – Тут что-то непонятное. Иду за доктором.
– Стой, не ходи, к утру пройдет. Здоровье у меня крепкое, наверное, я объелся или перепил. В животе тяжело! Ты погоди пока.
И я остался, потому что вьюга выла, и снова будто бы подступал холод: и впрямь к утру, думаю, как рукой снимет.
Ночью Скрынников бредил.
– Анна, – шепчет, – Анна! Что же это с Андрюхой? Все он этак зло на меня косится!
Я обомлел: он обращался к моей матери. Я весь – слух.
– Да вот так, Алексей, – говорит Скрынников, воображая, видимо, что это мать отвечает ему. – Надо сказать ему. Зачем скрывать, что ты – его настоящий отец? Сейчас он, может, не поймет, но откладывать – для него же вреднее. Чувствуешь, как он беспокоится? Ребенок, а подозревает неладное.
– Рано, – шепчет Скрынников. – Рано…
Мне стало нехорошо. Неужели Скрынников был моим настоящим отцом? Если это правда, зачем решили это от меня утаить? Это уж ни в какие ворота! Но не выдумал ли это все Алексей Матвеевич? Он ведь бредит: кто тут разберет?
Я долго еще простоял у окна, за которым от обилия снега даже ночью было не так уж темно, вслушиваясь в слова Скрынникова; но он забормотал невнятно, а потом и вовсе стих.
На следующее утро я увидел своего отчима в странном положении: тело его разломилось на две части, которые отпали друг друга и лежали теперь боком на пропитанной кровью кровати. Стало видно, что по всей длине его туловище было изнутри расколото гигантской трещиной.
Я был так поражен, что даже не заплакал, а молча накрыл две его половины одеялом.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Александр Касперский


Случайное произведение

автор: Rotwald


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008