Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Убить Избранного (фэнтези и фантастика)
Загадка острова Скелетов (фэнтези и фантастика)
Кошки-мышки (стихи)
Путник (стихи)
Тайная жизнь моего компьютера (фэнтези и фантастика)
Я. Ты. (стихи)
may&september (стихи)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Единственным недостатком хороших книг является то, что они порождают много плохих

(Георг Лихтенберг)

Rambler's Top100







Youngblood

Белая роза 03 (Последняя ночь. Завершение)

Гид>

Вы - 1348-й читатель этого произведения

…-Не хочешь поговорить?
-О чем нам разговаривать? Никому не станет легче от этого.
-Ты думаешь, прошлое нельзя вернуть?
-Можно. Но не для Елизаветы. Да ты и не станешь ничего менять. Ты не вернешься.
-Да, ты прав, - Алиса вздохнула, - как всегда, логичен. Поэтому и не вернусь.
Михаил не ответил, продолжая совершать над компьютером какие-то операции, недоступные пониманию Алисы.
-Я тебе мешаю? – спросила она. – Впрочем, мне все равно лучше уйти… лучше не встречать Елизавету.
-Ты ее не встретишь, - ответил Михаил, - она не вернется раньше шести утра.
-Откуда ты знаешь?
-Она всегда так возвращается. Но тебе все равно лучше уйти. Особенно, если прошлое все еще тебя трогает. Если нет, можешь остаться и рассказать, как устроилась. Мне, как другу семьи, интересно.
-Не шути над нашими воспоминаниями, - ответила Алиса, - ты не имеешь права. Она принадлежат мне так же, как и тебе.
-Это только воспоминания. Прах.
-Все покрыто паутиной… память сожгло время. И все же, мы должны уважать ее останки – это наша жизнь. Эти осколки сделали нас такими, какие мы есть.
-Красиво сказано. Но реальность могла быть и лучше.
-Ты чем-то недоволен?
-Скажем так, единственное, чем я доволен, так это Елизавета, - Михаил помолчал и, не дождавшись ответа, добавил. – Я без нее не могу.
-Да, в интерьере – если это можно так назвать – я чувствую ее руку… моя школа, - Алиса улыбнулась.
-Не в этом дело. Мы с ней нечасто разговариваем и мало видим друг друга, но все равно… - Михаил оборвал себя. – Ничего. Стараюсь сделать ее счастливой, насколько это возможно… в том числе и на тот период, когда меня не будет рядом.
-Какое самопожертвование!
-Прошу оставить сарказм. Совладельцем моей жизни является твоя дочь, если забыла. Я рассказал тебе про нас, теперь ты рассказывай о себе. Или уходи. Иначе я захочу вернуться в прошлое.
-Не захочешь. Мне почти нечего рассказывать.
-Что ты делала в тот день? Мне интересно.
-Сначала постриглась… Елизавета знает, почему. Тогда я смогла что-то предпринять. В тот же день нашла квартиру. И начала жить. Так прожила год. Потом все немного изменилось.
-В каком смысле?
-Я продолжила свое образование. Немного помолодела, - Алиса улыбнулась. – Получила второе высшее. Продолжала работать, и небезуспешно. Скоро уеду за границу на несколько лет, или даже навсегда. Меня пригласили работать главным редактором журнала.
-Я рад за тебя. Если бы ты тогда не ушла, все было бы совсем иначе. Ты стала бы другой. Не такой, какую я полюбил когда-то.
-Ты ни о чем не жалеешь? Интересно. Я думала…
-Я тоже много думал. Но мы трое счастливы. Хотя каждый по-своему. Кстати, ты еще пишешь стихи?
-Редко, но бывает.
-Понятно.
-Можно, я зайду к ней в комнату?
-Не спрашивай у меня. Мои слова ничего не будут значить: это ее комната. Думаю, она бы ответила «нет».
-Я все равно загляну…

«Наверное, двери уже закрыли», - подумала Елизавета. Сколько времени? Она посмотрела на часы. Сняв темные очки, с трудом различила время: два часа ночи.
«Точно закрыли». Это был ее шанс побыть одной, не опасаясь, что ее потревожат. Правда, неприятно беспокоило некоторое ограничение свободы: до утра выйти из здания не представлялось возможным.
Елизавета умела ходить бесшумно. Она никогда не носила высоких каблуков. Вот уже год не изменяла своему пальто из черной кожи, ни зимой, ни летом. В темноте ее было бы невозможно заметить, если бы не бледный овал лица и кисти рук.
Осторожные, медленные шаги вдоль по коридору, по лестнице, держась вытянутой рукой за стену. Проверяла каждый кабинет: их иногда, хотя и редко, забывают закрывать. Захотелось посидеть в небольшой комнате, а не в этих «хоромах». «Как там это называется? – подумала Елизавета и улыбнулась. – Боязнь открытого пространства? А вот и нет. – Она побежала, беззвучно, как тень, пересекла коридор и легко запрыгнула на подоконник. «Кто-то удивится, увидев здесь мои следы завтра утром. Ну и пусть», - она села у окна и стала смотреть вниз, на горящее окошко комнаты сторожа.
«Между прочим, - подумала она, - а ведь главный вход не охраняется. Двери достаточно прочны. А там ключи почти от всех кабинетов»… - не продолжая мысли, она спрыгнула на пол и побежала к главному входу. Почему-то хотелось бегать. Как всегда ночью.
«Холодает. Ничего, на улице еще хуже», - у главного входа и в самом деле никого не было. Шкафчик для ключей заперт – по крайней мере, так кажется.
«Единственный метод избежать взлома – не запирать замки», - подумала Елизавета, легко открывая дверцу. Взяла ключ. И – наверх, опять бегом. Она уже немного устала, но отдыхать пока не хотела. Открыла дверь, вернула ключ на место и лишь после этого вошла в класс.
Конечно же, никого. Как и тогда. Кажется, что сейчас войдет девочка с голубыми глазами и скажет…
-…Давай дружить.
-Ты тоже помнишь, - Елизавета улыбнулась.
-До секунды, - кивнула Ольга.
-И я. Не представляю, как бы я жила без твоего голоса.
-Давай споем.
-Нет, я не умею. Моего умения даже на чтение стихов не всегда хватает.
-Я тоже не училась. Давай. Не очень громко, иначе услышат.
-Отсюда? Никто не услышит. Если только какую-нибудь добрую песенку… вроде «Cordell» или, еще лучше, «War child»…

…Алиса приоткрыла дверь, почему-то опасаясь, что та заскрипит. Ни единого звука. В комнате темно. Рука Алисы инстинктивно потянулась, чтобы включить свет – выключателя на стене не было.
-Только настольная лампа, - сказал Михаил, краем глаза заметивший ее действия.
Алиса подождала, когда ее глаза привыкнут к полумраку, и разглядела большую кровать под черным шелковым пологом справа от двери. Прямо – небольшой обшарпанный шкаф, налево – некрасивый столик с включенным компьютером на нем и крутящимся стулом напротив. На стуле одежда – потертые джинсы и еще что-то. Кровать выглядела, как попавшая в эту комнатушку из другого мира.
«На такой, наверное, пила снотворное Джульетта и Отелло убивал Дездемону», - подумала Алиса. Сравнение показалось ей столь абсурдным, что она тихо рассмеялась.
-Уже сошла с ума? – спросил Михаил. – Я никогда не слышал смеха с этой стороны.
-Просто, - ответила Алиса. – Шекспира вспомнила. Истерический смех… я постараюсь быть спокойнее.
-Неплохо бы.
Алиса открыла шкаф: пусто, если не считать вороха белья. Ей показалось, что она знает всю жизнь Елизаветы: здесь, дома, она носит джинсы и футболку, питается, наверное, чипсами и пивом, и никогда не выглядывает наружу. Не спит, сутками просиживая за компьютером. Но иногда, когда солнце скрывается за горизонтом, все меняется. Она открывает шкаф, достает свой прогулочный костюм – черное пальто, сапоги на мягкой подошве, и выходит на улицах. Весело проводит время неизвестно где и неизвестно с кем. Под утро возвращается и спит, задернув траурный полог, как мертвая королева или владычица тьмы…
Алиса подошла к столу и включила настольную лампу. Свет, сильно приглушенный серым абажуром-шариком, все равно резал глаза, уже привыкшие к темноте. Алиса зажмурилась. И лишь вновь взглянув на стол, увидела стоящую на корпусе компьютера недогоревшую свечу, а рядом с монитором – засохшую белую розу в стакане.
Одиночество, незаметно прокравшееся в комнату, ударило Алису сзади. Переломило.
«Ничего ты не знаешь».

…-Оля!
-Что?
-А ведь окна не закрыты.
-Ну и что? Ты так хочешь уйти отсюда пораньше?
-Честно говоря, да. Не могу оставаться на месте, - Елизавета забежала по стульям на парту, и оттуда – на подоконник. С трудом дотянулась до шпингалета и распахнула створки окна. Влажный и холодный воздух ночи ворвался к ней в сознание.
-Я тебя такой не припомню, - сказала Ольга, обняв Елизавету за плечи. – Что с тобой?
-Я очень зла, - ответила Елизавета. – И всем будет лучше, если моя злость уйдет в движение, - она осторожно спрыгнула вниз, - ай!
-Ушиблась? – спросила Ольга. – Второй этаж все-таки.
-Почти нет. Здесь клумба, мягко.
-Не лучшая идея: топтать цветы.
-Наверное, - Елизавета вышла на дорогу, отряхивая полы пальто от земли. – Я домой, - она надела свои черные очки.
-Тебе не темно: ночью? – спросила Ольга.
-Нет, - Елизавета подошла к фонарному столбу и прислонилась к нему спиной, скрестив руки на груди.
-Сейчас я тебя узнаю, - сказала Ольга, улыбаясь.
Елизавета не ответила. Закрыла глаза. Открыла их: никого рядом. Крадется одиночество. Она прогнала его одним взглядом в ночь поверх очков. Теперь она по-настоящему одна. Чувства: страх, одиночество, холод, радость и любовь – обошли ее черную фигуру стороной. Здесь правила она.
Волнение ушло. Впервые в жизни Елизавета почувствовала, что полностью владеет своим разумом.
«Я выдумала этот мир. Этот ветер и дождь. И нет никого. Ничего. Только темнота».

...Михаил осторожно вошел в комнату дочери, втайне надеясь, что Елизавета уже спит.
-Она уже ушла? – встретил его немой вопрос больших, темных, Алисиных глаз.
-Да, - ответил он вслух.
-Жаль, - ответила Елизавета. – Что обычно делают в таких случаях? Плачут?
-Наверное.
-Зачем такой выбор? Между тем, кого я не люблю и тем, кого я не уважаю…
«Она нарочно причиняет мне эту боль», - подумал Михаил, вздрогнув от слов «не люблю».
-Я не знаю.
-Это из-за тебя, - сказала Елизавета.
-Конечно, из-за меня, - Михаил не собирался спорить, хотя Елизавета этого хотела. Кроме того, с определенной степенью точности ее утверждение было верно.
Елизавета долго ничего не говорила. Наконец, прошептала:
-Прости меня. Я знаю, что ничего нельзя изменить. Просто хочется найти и наказать того, кто виноват, а его нет… сегодня я хотела уйти, ты знаешь?
-Может быть. Почему же не ушла?
-Не с ней. Чтобы не выбирать. Просто уйти.
-Куда бы ты пошла, Элиза?
-Никуда. Там, в моем столике – забери это, иначе я могу… и прости меня. Но я еще слабая.
-Ничего.
Елизавета обняла отца:
-Спасибо.
-Элиза, Элиза… простишь ли ты меня когда-нибудь? Мне нет оправдания, но, может быть, как дочь -отца?..
-Я не знаю, - ответила Елизавета, и шепотом добавила. - Извини, если это не то, что ты хотел услышать.
-Я понимаю.
Прозвенела слеза. Другая. Михаил коснулся лица рукой: его глаза были сухи.
…Елизавета плакала тихо: она не хотела рассказывать ему о своей печали…

…Алиса оглянулась на дверь комнаты: Михаил не мог ее видеть. Она коснулась розы в стакане. Отдернула пальцы: шипы мертвого цветка были по-прежнему остры.
«Почему я верю в это? Или не верю? Тогда зачем я до сих пор здесь?» - она взяла розу и поднесла ее к глазам. Повернула: за пять лет не опал ни один лепесток.
Алиса коснулась лепестков ладонью. Сжать пальцы в кулак – останется только прах.
«Конечно, не верю. Я ничего не чувствую. И все же хочу разрушить эту память…»

…-Доброе утро, доброе утро, доброе утро!.. – голоса со всех сторон.
Как прекрасно родиться весной! Пение птиц пробудило белоснежные лепестки к жизни. Яркое солнце стряхнуло леденящие капли росы.
Белый цветок смотрел удивленно на зеленый мир вокруг него и, казалось, говорил: «Я – дитя солнца. Я – сама красота».
Здесь не было никого, кто сказал бы розе правду:
-Глупая, глупая! Прячься! Ты погибнешь. Тебя убьют. Не смотри так на солнце, спрячься в листьях…
На что роза, впрочем, все равно бы ответила:
-Я не умею прятаться. Не умею думать. Жить, жить и быть прекрасной!..

Холодные твердые пальцы коснулись рук Алисы и отняли цветок:
-Не смей.
-Лиза, но почему?
Елизавета вернула розу в стакан и села на стул:
-Потому что это уже не принадлежит твоей жизни. А моего скромного существования я бы просила не касаться. Я никому этого не позволю.
-Почему ты сохранила розу?
-Это мой талисман. Мои слезы. Они все в этом цветке. По вечерам я прихожу, зажигаю свечу – она все еще не кончилась – смотрю на розу, и плачу минут пять.
-Каждый день?!
-Если я дома.
-И тебе это помогает?
-Нет.
-Тогда зачем?
-Алиса, ты задаешь слишком много вопросов. Просто это моя жизнь. Тебе ее не понять точно так же, как ты не смогла понять отца.
-Талисманы, символы… Лиза, когда ты поймешь, что есть мир, который вне тебя? Что есть жизнь, большая твоей?
-Никогда. Потому, что ее нет. Алиса, ты становишься агрессивной в своих нападках на мой мир. Будь осторожна. Это мой дом, и я его буду защищать.
-Прости. Почему ты не называешь меня матерью?
-Потому, что никогда не прощаю. Спроси у отца. Могу забыть, но простить – нет. Тебя я решила забыть. Иначе – лишние переживания, злоба… мы не знакомы.
-Объясни мне, чем ты живешь. Пожалуйста.
-Ни за что. Этого никто не знает и знать не будет. Это мое.
-Сколько уже времени?
-Скоро взойдет солнце. Ты что, была здесь всю ночь?
-Да.
-Тогда уходи.
-Почему?
-Кажется, наши роли поменялись? Алиса, ты уже слишком многого во мне не понимаешь. Но тебе проще, чем мне тогда: выбор сделан, осталось его повторить. Ты уже свободна от прошлого, и знаешь это.
-Мы никогда не бываем свободны от произошедшего. Прошлое всесильно, потому что его уже нельзя изменить…
-Можно. Но не таким, как ты.
-А какая я?
-Ты не можешь жить одна.
-Я все время чувствую одиночество.
-Значит, в душе ты уже не одинока. Мне надоел этот разговор, Алиса. Мне нечему тебя учить. Поздно. Выйди на улицу, и поймешь, что ничего никогда не было.
-Лиза…
-Я тебе уже сказала: не трогай мой мир. Тебя в нем нет. Просто уходи. Я не держу на тебя зла, я тебя не люблю: тебя нет в моем мире. Также, как и меня в твоем. Поищи в сердце: там нет. Больше ни слова.
Алиса подождала немного, но нарушить неоднократно повторенное требование не решилась и, стараясь не шуметь, вдоль стены проскользнула в коридор, не попрощавшись с Михаилом. Одиночество, следовавшее за ней все это время, споткнулось о порог и отстало…

Елизавета села на стул. Разговор почти не взволновал ее: она была готова.
«Теперь буду носить черное всегда, - подумала она, отбрасывая к шкафу свою «домашнюю» одежду, и села на стул, не снимая пальто, - иначе меня неправильно понимают». В комнате было достаточно холодно – или Елизавете это лишь казалось?
Она коснулась тонкими белыми пальцами клавиатуры. Секунда – пароль. Несколько почти мгновенных щелчков. На экране – фотография Алисы:
-…Я могу отомстить ей.
-За что?
-Ольга, ты всегда была слишком мягкой. Ты этого не почувствуешь. Она не верила в отца. Оставила меня. Здесь. Дала мне стать такой, какая я сейчас.
-Ну и что? Мне казалось, тебе нравится жить так, как ты живешь. Кроме того, Лиза, ты даже не пробовала ее понять.
-Не могу. Она предала отца.
-Ты и сама в это не веришь.
-Верю… знаю. Ольга, я знаю. Прошлое можно изменить.
-Как хочешь, пусть предала. Но она все-таки дала тебе жизнь.
-Жалкая отговорка.
-И, главное, какова будет твоя месть? Мелкое пакостничество. Не красиво, не величественно. Нет грозной поступи неизбежности.
-Вот хитрюга, - улыбнулась Елизавета, протягивая руку назад и касаясь волос подруги, - нашла-таки веский аргумент. Ладно. Ты права. Лучше просто забыть…
«Удаление, - Елизавета закрыла глаза, - навсегда забуду… мне будет ее не хватать. Кто заменит?..»
…-Прощаешься с прошлым?
-Да, - Елизавета вздохнула. – Кто ты?
-Тебе так уж интересно мое имя? – шаги сзади.
-Нет. Только не прикасайся ко мне, - предупредила она, - если правда хочешь стать моим другом.
-Хорошо, - он подошел и встал слева от Елизаветы. Она взглянула на него краем глаза: высокий, и весь в черном.
«Он поймет».
-Иногда мне было грустно одной, - призналась Елизавета, - особенно осенними ночами, когда снег падал вместе с желтыми листьями. Я смотрела в окно, и ждала… теперь знаю, что тебя.
Он не ответил. Потому что не нужно было отвечать. Единственный друг Елизаветы - он понял.
-Ты знаешь, как тяжело уйти от прошлого?
-Знаю. Я помогу тебе. В первую очередь пойми: ты уже свободна от ушедшего…
-Я тебя слышу, - не дала закончить Елизавета. Зажгла свечу. Взяла розу из стакана:
-Прости меня, цветок…

…Она улыбнулась. Никто, кроме нее в ее роду не прожил такой долгой, полной красоты жизни – семнадцать лет!
«Я ни о чем не жалею», - подумала роза, когда огонь коснулся ее лепестков.
«Как я, должно быть, была прекрасна, если меня хранили так долго… не помню ни одного вечера, когда на меня бы не смотрели… таким взглядом… воистину, моя красота всесильна!»
«Мне выпала честь умереть прекрасной смертью. В огне! Не потеряв белого венца! Мой прах вознесется ввысь, и память о моей красоте будет вечной!»
Пламя охватило цветок, и погасло.
Легкий сквозняк поднял пепел и вынес в приоткрытое окно.
Догорала свеча. Она погасла – сумрак.
«Это моя жизнь», - подумала Елизавета. Тихо засмеялась. Выронила обгоревший стебелек – и тут же забыла о нем.

…-Элиза?
-Входите, отец.
«Как я счастлив видеть ее прежней. Она сожгла цветок? Свеча? Интересно… мне казалось, что ей нравится плакать по вечерам…»
-Куда Вы смотрите, отец? – Елизавета проследила направление взгляда Михаила и увидела пустой стакан. – Это? Если я хочу быть сильной, то, наверное, пора забыть про слезы.
-Элиза… ты – сильная.
«Какая детская мечта – быть сильной!»
-Сейчас – да. Час назад – нет.
-Я рад за тебя.
-Спасибо.
В первый раз Михаил поверил: больше он не в ответе за судьбу дочери.
Ее выбор сделан. Был сделан. Пять лет назад.
«Простила ли она меня хотя бы сейчас?»
«Прости, отец, - подумала Елизавета, - и давай забудем обо всем».

…Дождь кончился. Алиса, промокшая насквозь – она забыла о зонте в своей сумочке – дрожала от холода и унижения.
«Я сама этого хотела. Сама».
«Улыбнись, глупая. Она сама сказала, что все забыто. Забудь и ты».
«Она же моя дочь!»
«Она уже не твоя дочь. Она осталась в ночи. Наступил день. Успокойся и забудь».
Лучи солнца коснулись крыш домов. Природа оживала. Где-то робко свистнула ранняя птица. Алиса повернулась на этот звук, но ничего не заметила.
По небу плыли белые облака – обрывки ночного дождя. Казалось, они боятся света.
Прошлое отступило во тьму, пугливо съежившись от прикосновения дня. Алиса выпрямилась и заставила себя не думать о холоде. Ночь заканчивалась.
Последняя ночь гордой, наивной белой розы.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ольга Нуждова: Эпиграф переводится как - «учись быть одиноким, учись находить путь в темноте»?! Если чувствуешь одиночество, то ты не одинок, а если не чувствуешь -...   (17.02.2005 9:38:28) перейти в форум

Ольга Нуждова: Да, можно не видеть, но слышать, как со звоном падают слёзы и слышать темноту... Не знаю, у меня пока только эмоции по отношению к этому произведению...   (17.02.2005 9:40:25) перейти в форум

Marie: Раньше я думала, что очень странная. Есть и странней меня. Подробней потом. Хочу собраться с мыслями.   (27.05.2005 9:46:57) перейти в форум

Marie: Во-первых, можно двояко перевести эпиграф: "Учись находить свой путь в темноту" и "Учись находить свой путь в темноте." Это немного разные вещи, не та...   (28.05.2005 10:59:22) перейти в форум

Marie: Фантастический мир, созданный одушевлением свечи, белой засушенной розы, листьев, одиночества и прошлого, наполнен также такими персонажами, как вообр...   (28.05.2005 11:31:48) перейти в форум

Marie: В заключение. Мне очень понравилось это произведение, хотя в первые минуты после прочтения его сложно понять. Оно содержит реальной жизни больше, чем ...   (29.05.2005 12:49:26) перейти в форум

Гид: Marie... Если бы Вы только знали, как помогли мне своим отзывом... Спасибо. К слову: по-моему, эпиграф переводится однозначно. В новых редакциях ...   (28.06.2005 1:16:07) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

МКС


Случайное произведение

автор: Win


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008