Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Кормчий (Падение) (фэнтези и фантастика)
Сизари (фэнтези и фантастика)
Парад (проза)
Искусство художника Шерсть (нечто иное)
Волшебный рисунок (стихи)
Творцы Миров (главы 1, 2) (фэнтези и фантастика)
Бродил туман (стихи)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Проза – это слова в наилучшем порядке, а поэзия – наилучшие слова в наилучшем порядке

(Сэмюэл Кольридж)

Rambler's Top100







Youngblood

Все, что оставили после себя Паула и Бруно

GlebAvtor>

Вы - 587-й читатель этого произведения

…Но чаще меня мучит сомнение, что пределов этих вообще не существует, что королевство беспредельно и, сколько бы я ни шел вперед, мне никогда не достичь своей цели…. …Завтра утром новая надежда опять позовет меня вперед, к неизведанным горам, сейчас укрытым ночными тенями. И я вновь подниму свой лагерь, а Доменико, двигаясь в противоположном направлении, скроется за горизонтом, чтобы доставить в далекий-далекий город мое никому не нужное послание. Дино Буццати. «Семь гонцов».




Бруно и Паула переглянулись – они стояли перед дверью своего номера, никак не решаясь зайти. Оба уставшие и счастливые. Наконец Бруно дернул за ручку. Пропустил вперед Паулу, затем зашел сам и прикрыл ногой дверь. Тяжело дыша, он бегло пробежался взглядом по белоснежным стенам, по не заправленным кроватям, деревянным тумбочкам и остановился на одиноком стуле в углу комнаты, как раз возле окна. Именно туда Бруно и водрузил свою огромную и совсем еще новенькую сумку. Он купил ее специально для этой поездки. Со многими отделами, карманами, змейками, всю из непромокаемой ткани, Бруно искал ее месяцами – бродил по выходным и высматривал в магазинах самое лучшее. И теперь по праву считал эту чудо-сумку своей гордостью.

- Как здесь мило…, - весьма довольная проговорила Паула.

Словно в танце она медленно кружила по комнате, рассматривая не столько новый интерьер, сколько собственное платье. Ведь оно тоже было не простое. Ей пришлось месяцами изучать каталоги и проспекты самых модных бутиков, прежде чем, наконец, она выбрала это(!), и еще несколько, аккуратно сложенных в новую сумку Бруно.

Да что там говорить, оба они основательно и добросовестно подготовились к этой поездке.
Много лет подряд они собирали и откладывали деньги, и как только представилась такая возможность (отпуск на работе у Бруно и счастливое предложение от туристической кампании), тут же отправились в путь.

Сам пансионат оказался великолепным. Словно жемчужина, выброшенная морем, он размещался прямо на берегу лазурной воды. Невысокие, белые, будто из песка гостиничные дома, зеленые аллеи, пальмы и позади – впечатляющая скалистая охрана – горы, покрытые у подножья густым хвойным лесом. Они вместе выбирали это место. Сидели зимними вечерами и листали журналы, брошюрки, мечтая, куда бы они поехали, будь у них на то достаточно денег. И вот нашли. Насобирали денег. И выбрались, наконец, из своей однообразной жизни. Всего на две недели, но все же.

- Здесь еще лучше, чем на картинке, - воодушевленно продолжала Паула, - Надо поскорей увидеть море.
- Да уж…, - протянул слегка уставший Бруно, и провел гладкой ладонью по шершавой стене.
- Ну, идем же, - тянула его за руку Паула.
- А как же сумка?
- Сумка?!
- Да. Ее ведь нужно распаковать….
Паула надула губки и выжидающе посмотрела на него.
- Надо развесить платья…, - нашелся Бруно, которому просто хотелось навести в комнате свой порядок.
- Ах, платья. Бруно ты у меня такой внимательный. Действительно, давай их повесим и сразу к морю. Не могу дождаться, когда вода омоет мои ножки (она никогда не называла свои ножки ногами).

Ко всему купальник был уже на ней, и Бруно пришлось поторопиться. Ведь он точно знал, как она не любит чего-то ждать.

Море оказалось чудесным, теплым, бархатистым. Почти весь день они провели на пляже, отдыхая прямо на песке, в тени какой-то пальмы. А вечером уставшие, выбившиеся из сил они вернулись к себе в номер. Уже смеркалось. Немного заедал выключатель потолочного света, и было душновато (никто не догадался перед выходом открыть окна). В остальном же комната не претерпела изменений: кровати стояли со скрученными в рулон матрасами, оголив металлические пружины, а сумка Бруно угрюмо возвышалась над одиноким стулом в углу комнаты, как раз возле окна. Казалось, этот стул там находился именно для сумки, не имея в своем запасе других предназначений.

Разложив оставшиеся вещи, они направились в ресторан, а после задержались в темных аллеях пансионата. Шли, держась за руки, подмигивая звездам, и чувствовали себя невероятно счастливыми.

А утром: море, свежий воздух, завораживающие пейзажи и отсутствие всякого быта.

Что ни говори, отдых проходил на славу. Они были довольны, как никогда за всю свою прежнюю жизнь. Бруно даже сравнивал поездку со своими юношескими рыбалками, к которым испытывал нескрываемую ностальгию, и говорил, что здесь, с Паулой ему было намного лучше, чем когда-либо. Даже рыбалка, которую он так любил, не смогла устоять перед прелестями Паулы и пансионата. И это ей льстило. Она слушала его сравнения с удовольствием и нередко переспрашивала, просила рассказать еще.
Никто из них и не заметил, как отдых подошел к концу. С самого первого дня они запретили себе считать дни, оставшиеся и проведенные, и оба превосходно справились с задачей.

Когда до отхода теплохода оставалось несколько часов (а попасть в пансионат можно было только морем), Паула и Бруно блаженно лежали, загорая на берегу, и ни о чем таком не думали. Об отъезде они узнали случайно, из разговоров со стороны. И в панике бросились бежать. В номер – собирать вещи.

Корабль отправлялся в пять. И они об этом прекрасно знали. Только добровольно забыли на время отдыха. Не хотели даже думать о том, что им все же придется когда-нибудь уехать отсюда, вернуться в прежний дом, к делам и надоедливому быту. И теперь, когда до отхода круизного судна оставалось полчаса, они все вспомнили. Открыли дверь номера и ахнули от удивления.

Вещи были разложены повсюду. Везде царил домашний уют, который они так нежно создавали на протяжении последних двух недель. Комната уже не походила на то пустынное и нежилое помещение, встретившее их по приезду. Даже выключатель потолочного света был другой – Бруно сам сменил его. Сходил однажды в единственный во всей округе магазин и подобрал под цвет кроватным покрывалам – темно-красный. И теперь он не заедал. Работал исправно, радуя ко всему еще и глаз. Лишь его сумка по-прежнему покоилась на том же одиноком стуле, прямо в углу, возле окна. Только на сей раз, она была пуста и оттого безжизненно свисала.

В панике они лихорадочно бросились упаковывать добро. Она вынимала из шкафа вещи, снимала с вешалок и бросала на кровать. Он бегал от одной тумбочки к другой и собирал все, что на них и в них лежало, начиная с настольных шахмат, которые он с собой взял, но так и не нашел партера по игре (Паула умела, но не любила в них играть, отдавая предпочтенье книгам), и заканчивая собранными на берегу ракушками. Он рассовывал вещи по всевозможным карманам, в суете путаясь, что куда?

Вещей почему-то оказалось слишком много. Вот еще фотография на зеркале, где они обнимаются на фоне далеких гор, вот набор ножниц, книги…, и все это необходимо забрать, упаковать в сумку. Не оставлять же здесь.

А время неумолимо двигалось вперед.

Они бегали по комнате, беспрерывно натыкаясь друг на друга, запихивали (уже не складывали) все в сумку, а вещей вокруг словно и не уменьшалось. То тут, то там, находились новые предметы быта. Вот платье сохнет на балконе, а вот пляжная сумка, полная всего….

А времени осталось пять минут.
Как оно так быстро пролетело?! Ведь они только что зашли?!

А вот еще черный шахматный конь.
Как он оказался под кроватью?!
А ведь до самого теплохода еще необходимо было дойти.

Но ничего не происходит. Не слышно ни гудков его огромных труб, ни суеты обслуживающего персонала, ни змейки закрывающейся сумки.

А покрывала?
Ведь они купили их за свой счет. Мягкие, приятные на ощупь….
А время пять. Ровно.
Паула и Бруно продолжают собираться.
Ну, как же она забыла про зонтик на балконе?!..
Как же он забыл про фотоаппарат?!
Может они перепутали время?
Может день?
Ведь их никто не подгоняет, не просит освободить номер.

- Может мы ошиблись, - наконец бросает Паула.
- А если нет? – у него опускаются руки.
Он уже не знает, куда впихнуть свою запасную обувь. Не помнит, где она была, и не уверен какой сегодня день.
Хотя скорей всего все сходится, и они уже минут десять, как должны плыть домой.
- Может теплоход ждет именно нас? – неуверенно говорит он, и они вновь пытаются закрыть сумку.
А потом она вспоминает про косметику в ванной. Теперь уж точно все пропало.

Никто из них ничего не говорит, но и спешки уже не наблюдается. Она аккуратно собирает бутылочки и крема, а он пытается разобраться в боковых карманах, что он туда напихал, и можно ли всунуть что-то еще.

И шорты!?..
Ну не поедет же он в шортах. Ведь они одеты в то, в чем ходили на море.
А брюки?!.. Как теперь их найти? Ведь вещи складывала она.

На часах уже шесть, а их никто не ищет. В номер не заходят новые постояльцы. Кругом все также тихо, как и было вчера, позавчера, поза-позавчера…, также как и в первый день их приезда.
Паула не спешит выходить из ванной и Бруно ее не торопит. Он сидит на обнаженной кровати и старается ни о чем не думать.

Затем подходит она и молча садится рядом. Они смотрят по сторонам, друг на друга и она спрашивает:
- И что будем делать?
Но Бруно не отвечает. Глубоко вздыхает и неотрывно смотрит на новый выключатель.
- Может, сходим поужинать? – продолжает она, - Придем туда, как ни в чем не бывало, они же не откажутся нас накормить?
- В конце концов, - продолжает она, - Нам никто даже не напомнил.

Бруно озирается по сторонам, и они понимают друг друга без слов – необходимо все вернуть на свои прежние места. Сделать хотя бы вид того, что они забыли.

И резко, словно по команде, они вскакивают с кровати и начинают лихорадочно раскладывать собранные в сумку вещи. Ведь кто-то может прийти и тогда легенда утеряет смысл….

Она развешивает вещи в шкаф, он наполняет тумбочки прежним содержимым. Никто из них и не пытается воссоздать прежний порядок. Вещи выкладываются-перекладываются, пока это не удовлетворяет хоть кого из них.

Вот и покрывала на кровати, вот и шахматы небрежно лежат на прикроватной тумбе, а вот и пляжные аксессуары наспех развешаны, разложены на балконе.

- Косметика! – вслух вспоминает она и тут же бросается в ванную.
Фотография! – думает он, и выуживает ее из сумки.
Где же он была?
Ах да, на зеркале.
И брюки! Где они? Не пойду же я в столовую в шортах….

Без десяти семь, как и подобает, они выходят уставшие из номера и не спеша, идут в ресторан. Вот и главная терраса, с которой видны горы и хвойные леса – место, где они частенько останавливались, наслаждаясь прекрасным пейзажем. Вот и сегодня они немного задержались. Обняли друг друга, простояли неподвижно даже дольше, чем обычно.

И вот, наконец, они в столовой. Как обычно, их принимает знакомый официант, провожает взглядом к столу и спешит принять заказ. Стоит учтиво рядом и ждет, когда они определятся с меню. Как и обычно она выбирает рыбу, а ему кроме салата, сегодня хочется омлет.

- Одну минуту, - говорит, кланяясь, официант и тут же уходит прочь.
Никто к ним не подходит. Не говорит ничего на счет отъезда, не напоминает о конце отдыха и тому подобном.
- Может, мы все же ошиблись? – тихо говорит она.

Но Бруно уже уверен, что нет. Ведь пока она расставляла косметику, он нашел в сумке билеты, сверился с датой на часах и знал – их круиз был завершен, а теплоход давно ушел.

Кругом сидели незнакомые люди. Уже не было ни молоденькой пары, постоянно воркующей за соседним столом, не было и отставного офицера со своей некрасивой женой и непослушным сыном. Не было и престарелых женщин, вечно здоровающихся со всеми и громко обсуждающих затем каждого, наивно полагая, что их никто не слышит. Не было даже элегантного мужчины лет сорока, казавшегося им раньше закоренелым постояльцем и местным альфонсом. Все кого они нехотя запомнили за последние две недели, отсутствовали в этот день. Кругом, куда ни посмотри, сидели чужые и чаще с белоснежной кожей лица. Только официант оставался тем же.

Но что будет дальше?
Надо ли им самим что-то говорить? Искать оправданье, администратора….

Пусть все произойдет само собой – решили они без слов, глядя, как заговорщики друг на друга и вдоволь насладились принесенной вскоре им едой. Затем они прогулялись по ночным аллеям, послушали прибой и умиротворенные вернулись в номер. Но и там ничего не напоминало об отъезде. Не сказали им ничего и на следующий день. Горничная, как и обычно, пришла в два часа и убрала в номере. Днем они сходили в ресторан пообедать, а вечером она опять заказала рыбу.

По возвращению в номер Бруно застал еще одну шахматную фигурку на прикроватной тумбе, и понял, что это горничная, очевидно, нашла ее под кроватью. Неужели он мог ее забыть здесь? Если бы уехал, как и подобало вчера на теплоходе.

А шеф? – с ужасом вспомнилось ему, - Что же я ему скажу?..
И действительно, что он ему скажет? Ведь тот строго-настрого велел вернуться без опозданий….
- Любимый…, - позвала его Паула, - А ведь неплохо пока все выходит?
- Да уж…, - многозначительно протянул Бруно, и они поцеловались.

День за днем Паула и Бруно, как ни в чем не бывало, наслаждались отдыхом, и никто их не беспокоил, ни расспросами, ни упреками. Каждый день они ходили на море, в ресторан и возвращались затемно к себе в номер. Паула хотела другие шторы, но Бруно почему-то все никак не решался их купить. Наконец на пятый или шестой день нового незапланированного турне, они выбрались в единственный в округе магазин и спустя час беседы с приветливым продавцом заказали шторы. Светлые и темно бардовые. Паула захотела, чтобы они были в двух тонах. И им обещали доставить их по истечении нескольких дней.

Но что делать, когда подойдет конец следующего заезда – никто из них не знал. Не знал Бруно так же и того, чем заболела Паула и как ее лечить. Однажды вернувшись с моря, она почувствовала себя неважно и вот уже два дня чихала и жаловалась на головную боль. Появился глубокий кашель. Бруно поил ее чаями, рисовал йодом клеточки: на спине, на груди и на икрах; выдал из походной аптечки таблетку аспирина. Но, увы, ничего из этого не помогло. Паула, как чихала, так и продолжала чихать. Обращаться к кому-либо наотрез отказалась, опасаясь тем самым вызвать нежелательный интерес к их паре. Ведь тогда кто-то мог опомниться, спросить из какого они номера, узнать, что их отдых уже давно окончен и тут же, отправить домой, возвращаться куда, совершенно не хотелось, ни ей, ни Бруно. И потому она мужественно сносила все выпавшие на ее долю невзгоды.

Шторы, которые она с таким нетерпением ждала все не приходили. Бруно несколько раз отправлялся проведать приветливого продавца, но тот лишь разводил плечами. И как бы они этого не желали – конец очередного заезда настал. Паула уже чувствовала себя намного лучше, хотя все еще немного першило в горле. Они вернулись из очередной вечерней прогулки и долго просидели на балконе, думая о том, как же им поступить назавтра. Никто вслух этого не говорил, но уезжать никому не хотелось. И потому не удивительно, что они решили оставить все как есть.

- А вдруг еще раз повезет? – с нескрываемой надеждой спрашивала Паула, - А что если про нас вновь забудут? Ведь оно стоит того, Бруно? Как ты думаешь?
- Да уж…, - всякий раз отвечал ей Бруно.
Он давно уже втайне желал остаться здесь, и быть может, навсегда.
На следующее утро они как обычно отправились на море. Провели там удивительный день, а вечером пришли в ресторан.

Но и в этот раз их приветливо встретил официант. Запомнившиеся люди вновь сменились новыми, чужими, исчезла, наконец, престарелая дама с надоедливой маленькой собачкой и семья с тремя несносными детьми. Претерпел небольших изменений и обслуживающий персонал, но никто не беспокоил Паулу и Бруно. Никто не просил их покинуть номер, не упрекал и не спрашивал, почему они все еще здесь?

Они стояли, обнявшись на большой – главной террасе пансионата, наслаждаясь, как в последний раз далекими горами и темным лесом, и кто-то, проходя мимо, сказал: «Смотри…, сразу видно – молодожены».

Они не обернулись, но Паула расцвела в улыбке – казалось этих слов, она ждала всю жизнь.
Вокруг суетились только что прибившие люди, в явном нетерпении получить от жизни все. Мелькали мужчины с багажными сумками, не такими хорошими, конечно, как у Бруно, но все же, и женщины, не в состоянии дождаться встречи с морем. Но никто из них или из работающего здесь персонала не трогал Паулу и Бруно. Их словно не замечали, не выделяли из прочей публики. А они еще долго продолжали так стоять, обнявшись, и любящие друг друга – две маленькие жизни посреди огромного пансионата, до которых никому нет никакого дела.

Прошел год, а они все также продолжали беззаботно отдыхать. Горничная убирала номер, а официант принимал заказ. Уже не тот моложавый и приветливый, его давно сменил сначала молчаливый мужчина лет тридцати, затем полноватая девушка с веснушками на лбу и теперь их обслуживал худощавый студент. Все вокруг, так или иначе, менялось. Даже окна в их номере выглядели по-другому, покрытые долгожданными шторами, они добавляли еще больше красок и уюта в их новый дом. Особенно днем, когда солнце пробивалось сквозь светло- и темно-бардовые узоры. Паула и Бруно ходили почти каждый день на море и прогуливались вечерами по пустынным аллеям. И никто их ни о чем не спрашивал, не требовал освободить номер или оплатить расходы.

Паула почему-то периодически простужалась, и Бруно даже вывел из этого закономерность – четыре раза в год. Но это нисколько не мешало им наслаждаться отдыхом. Как пролетели их самые первые две недели в этом пансионате, так незаметно пролетели и десятки лет.

Паула и Бруно были уже не такими как прежде. Они не казались больше приезжим молодыми. И молодоженами их уже давно никто не называл. Да и сам пансионат со временем изменился. Маленькие, словно песочные дома, сменили многоэтажные комфортабельные гостиницы, загородившие собой скалистые горы и хвойные леса. Теперь для того, чтобы увидеть прежние пейзажи, необходимо было уйти на окраину пансионата и там, забравшись на земляную кучу среди строящихся новых домов, заново изучать любимый вид.

Бруно уже несколько лет работал в маленьком магазине, где когда-то купил выключатель, шторы и многое другое. Увидел однажды объявление: требуется продавец-консультант, зашел и устроился. И теперь он уже освоился и чувствовал себя там на своем месте, подсказывая приезжим, как они могут украсить свои временные жилища.
Возвращаться домой по прежнему никто из них не хотел. Да и по сути некуда было уже возвращаться. Старый дом, скорей всего был продан и принадлежал другим. Знакомые и друзья разъехались, изменились и если бы их пути пересеклись, то они уже вряд ли бы узнали друг друга. Иначе говоря, в том старом мире их уже никто не ждал.

Паула все также, согласно выведенной Бруно схеме четыре раза в год болела, а сам Бруно так и не нашел себе шахматных партнеров. Деревянная доска все так же лежала у него на прикроватной тумбе, напоминая о давно забытых пристрастиях. Однажды Бруно даже купил себе удочку и принес в номер. Но Паула так печально на нее взглянула, что ему пришлось на следующее утро вернуть ее обратно в магазин. Благо это не составляло для него труда.

Когда ушла Паула, ему было уже далеко за шестьдесят. Однажды он вернулся после работы, а ее нет. Поначалу он подумал, что она просто вышла ненадолго и вскоре вернется. Но проходили дни, а Паула все не появлялась. Куда она ушла, и вернется ли, он не знал.

Несколько дней Бруно просидел в номере. В ожидании. Но все напрасно. Паула больше не появлялась.

Какое-то время Бруно еще ходил на работу, заказывал себе еду в ресторане и возвращался в номер. Однако он больше не ходил на море, не прогуливался по ночным аллеям и не задерживался на главной террасе. Не любоваться больше своими любимыми горными ландшафтами и не расставлял перед сном шахматные фигурки, как это делал раньше.

И однажды, вернувшись в номер, он осмотрелся по сторонам, и сердце его вздрогнуло от боли. Все, так или иначе, напоминало о ней. И шторы на окнах и неубранная косметика в ванной и платья в шкафу. И конечно фотографии на зеркале, развешанные по всей деревянной раме. Застывшие моменты жизни, где они обнимаются на фоне далеких гор, целуются на песке у моря, чокаются экзотичными коктейлями с невероятно огромными зонтами, торчащими из обрубленного кокоса, где она прикрывается рукой, мол, не надо фото, и где все равно видно ее сонное лицо и тело под мокрой простыней.

Невольно Бруно посмотрел на свою дорожную сумку, уже не такую новую, как прежде, но все так же одиноко стоящую в углу на том же стуле, прямо возле окна. Как вдруг, увидел в этой сумке самого себя. Он просто вспомнил, наконец, что здесь он всего лишь гость. Человек, затерявшийся среди людей.

И тогда решение пришло само, и он принялся собирать свои вещи. Складывать их неторопливо и продуманно – так чтобы в сумку поместилось все. Абсолютно все.

Угрюмый он уснул только под утро – когда комната вокруг уже была пуста. В углу на стуле возвышалась огромная набитая вещами сумка, стояла надутая, словно в обиде, рядом с окнами без штор.
Проснувшись Бруно не спеша, умылся, оделся, осмотрел в последний раз пустые стены, взял сумку, щелкнул выключателем и вышел. Закрыл за собою дверь и более о нем никто не слышал.

Быть может, он сел на теплоход и уехал?
Вряд ли.
Ушел к горам через леса?
Этого никто не знает.
Скорей всего, он ушел за ней – за своей любимой Паулой.
Как бы там ни было, убирая впоследствии в его номере, горничная нашла под кроватью черного шахматного коня, механически протерла его одной из своих тряпок, поставила на тумбу и ушла.

Прошли годы, а комнату почему-то никто не занимал. Горничная уже не приходила, и со временем окна привыкли быть закрытыми, кровати заправленными, а стул, на котором когда-то покоилась сумка Бруно – одиноким и пустым. И только черный деревянный конь все так же неподвижно и весь в пыли продолжал упрямо стоять на прикроватной тумбе, волей случая повернутый головой к тому самому выключателю. И глядя со стороны, казалось еще мгновенье – и конь глубоко вздохнет, и скажет:

- Да уж…, - как это частенько делал его хозяин.
Деревянный конь и новый постаревший выключатель, пожалуй, все, что оставили после себя Паула и Бруно.


Посвящается Дино Буццати.
Июль 2011.



21,964

Автор Глеб Ганин

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Дмитр: Отлично, по-моему. Добавил в "РР".   (02.07.2012 12:12:42) перейти в форум

GlebAvtor: Спасибо Дмитр)   (12.07.2012 6:13:39) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Funny_Death


Случайное произведение

автор: Draculetti


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008