Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
Я вернулся (фэнтези и фантастика)
КОШКИ ШРЁДИНГЕРА (фэнтези и фантастика)
Каллы не вянут, они засыхают. (эссе)
Сосенки (проза)
Повесть - новости (проза)
Создатель. День четвёртый (фэнтези и фантастика)
русалочка (стихи)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Нет писателя настолько неспособного, чтобы не найти ему подобного читателя

(Иероним Стридонский)

Rambler's Top100







Youngblood

Сага о Свенельде Длинноруком, Иглейне Озерной и Хёльдиге Два Меча часть 1

Дара Ливень>

Вы - 1351-й читатель этого произведения

I
О том, как родился Харальд, сын Канута.

Жил конунг Канут, чей горд стоял на том самом водоразделе, между Южны-ми фьордами, где во времена Скиррира два его сына, Свен и Торик, поссори-лись из-за Брунхильды Красавицы и убили друг друга. Скиррир Мохнорукий велел поставить там большой валун на вершине холма, чтобы все помнили о его беде, ибо не осталось у него наследников. Огромный камень долго высился над водоразделом, и многие ссоры завершились миром, потому что память об угасшем роде Скиррира была жива в сердцах людей. Но потом у валуна посе-лились друиды и насадили священную рощу, чтобы очистить доброе место от зла братоубийства. Ее стали называть Скиррировой рощей. И с друидами посе-лилась Брунхильда Красавица, которая все не могла забыть сыновей Скиррира и не хотела выходить замуж, чтобы снова не посеять розни между людьми.
К друидам шли люди, и некоторые оставались там, потому что им некуда было возвращаться, и был среди них ярл Харальд Кривое Плечо. Увидел он, что хорошее там место, и легко его защищать, и много вокруг доброй земли. Ушел он оттуда, но вернулся снова, и с ним весь его род и его дружина. Он поставил горд недалеко от священного холма, принес богатые дары друидам, чтобы ис-просили они для него благоволение богов, и стал жить в горде и зваться конун-гом.
Спустя недолгое время женился он на Брунхильде Красавице, которая для него забыла о своем горе. Хоть и была она уже в возрасте, но у них родились сыновья и дочери, и не знал конунг Харальд тяжелых времен, потому что бла-госклонны были к нему боги, и не отворачивалась от него удача. Обильна была его добыча, а штормы обходили стороной его боевые ладьи. Дочери его вышли замуж, и мужья их стали верными союзниками Харальду. Когда он перестал сам ходить в походы, его сыновья не забывали уделять часть добычи богам священной рощи, и росло богатство, множились табуны и стада.
Горд разрастался, потому что люди, которые оставались при друидах, сели-лись теперь под защитой высоких стен. Вскоре им не стало хватать места внут-ри, и люди строились снаружи. И каждый новый конунг из Харальдова дома строил новую стену, потому что люди просили защитить их дома и достояние. Так шло время, и горд был окружен уже девятью стенами, когда родился Канут, девятый наследник Харальда Кривое Плечо и Брунхильды Красавицы.
Когда Канут вырос, стал ярлом и начал ходить в походы, он привез себе же-ну, Дануту Мудрую, и у них родился сын, которого назвали Харальдом в честь основателя горда. В год его рождения умер отец Канута, и Канут стал конун-гом, а его младшие братья стали ярлами и начали ходить в походы. Но они на-рушили обычай, который соблюдали их предки, перестали отдавать самую цен-ную часть добычи в священную рощу, и боги отвернулись от них. Они погибли один за другим, Канут же обычай соблюдал свято, и правление его было мир-ным и справедливым.

II
О том, как Харальд отправился в первый поход.

Сын Канута, Харальд, между тем подрастал, и когда ему исполнилось дваж-ды по восемь лет, он стал ярлом и отправился в первый поход. Харальд был умен и не стал сам искать добычи, а позвал с собой старого друга своего отца, ярла Свена Однорукого. Опытнее и мудрее воина не было в дружине Канута, и у него спросил совета Харальд, куда идти за добычей.
Свен Однорукий подумал и обещал ответить утром, потому что боги могли послать ему вещий сон. Утром он сказал Харальду, что сон обещал удачу и бо-гатую добычу, если они отправятся на запад. Ему снилось солнце, которое са-дилось в море, а от него плыли ладьи, груженные золотом так, что волны пле-скались едва не у самого края бортов. Но потом приснился друид и сказал, что беда случится, если ладьи Харальда проплывут над горным хребтом. Свен Од-норукий счел это дурным знаком, но Харальд рассмеялся и обнял старого вои-на, и сказал, что не может быть знака более благоприятного. Драккар не может плыть по небу, а значит, и беды случиться не может никогда.
Три боевых ладьи дал сыну Канут, и с рассветом он отправился в море, дер-жа курс на запад. Видение не обмануло Свена Однорукого – через три дня они встретили купеческий караван и налетели на него, как голодные чайки на ры-бий косяк. Купцы разбежались по морю, спасаясь от преследования, но их пу-затые суденышки не могли уйти от стремительных ладей, и солнце еще не село в море, когда ладьи Харальда отяжелели от добычи. Он брал только золото, же-лезо, оружие, дорогие ткани и драгоценные камни, оставляя купцам прочий то-вар, потому что только глупец режет овцу вместо того, чтобы стричь ее много раз. Забрав добычу, Харальд велел поворачивать к дому. Он решил, что им и так очень повезло, и не стоило искушать судьбу, после такой удачи рыская по изменчивому морю. Теперь нужно было только доставить в родной фьорд до-бычу, и ладьи повернули на восток.
Но был ярл Бруккхог, который завидовал Кануту. Жил он в скалистом фьор-де, и все его богатство составляли восемь драккаров, а жил он добычей и тем, что давало море. Бруккхог был младшим сыном в своем роду, и за преступле-ния его изгнали, потому что не гнушался он даже нападений на данников сво-его отца и на тех, кто шел к священным рощам. Бруккхог после изгнания со-брал тех, кто вместе с ним совершал злодеяния, ночью напал на охрану, украл ладьи своего отца, а у тех, на которые не хватило людей, велел пробить днища и ушел в море. Он осел во фьорде на острове, где никто не селился, потому что не было там плодородной земли, только камень, и даже трава не росла на его скалах. Многие пытались достать его там, но остров неприступен, а единствен-ный фьорд перекрывала затопленная решетка, утыканная острыми кольями.
Брукхог видел, как три ладьи прошли на запад мимо его острова, и заметил, что вместо Канута на передней ладье плывет его сын, Харальд. Бруккхог понял, что сын Канута отправился в поход. Он решил встретить Харальда на обратном пути и отнять у него добычу, а самого убить, чтобы отомстить Кануту. Брукк-хог просил у него убежища после своего изгнания, но Канут не принял пре-ступника и велел спустить на него собак. После этого Бруккхог украл ладьи своего отца, и в этом преступлении винил Канута. Ведь, если бы Канут принял его, говорил Бруккхог, ему не пришлось бы так оскорбить отца. Много раз Бруккхог втайне помышлял о нападении на горд Канута, но у него было не так много людей, чтобы сделать это. Горд был хорошо укреплен, его девять стен Бруккхог видел своими глазами, и дружина у Канута была почти втрое больше, чем у Бруккхога, не считая войска, которое могли выставить горожане. Сокро-вища же своего рода Канут хранил в самом сердце горда, в жилище родона-чальника Харальда Кривое Плечо, и не было никакой возможности миновать все девять стен и не поднять при этом тревоги.
Увидев же сына Канута, Бруккхог сказал своим воинам: «Вот, Канут велел травить меня собаками, теперь я утоплю Канутова щенка!». Он вернулся в свой дом и стал дожидаться его возвращения, приказав держать ладьи наготове. Но уже наутро следующего дня прибежал дозорный и сказал, что на подходе к ост-рову появились ладьи Харальда. «Что, щенку Канута обломали зубы?» - спро-сил Бруккхог. «Драккары тяжело нагружены, - ответил воин. – Ему повезло, со-всем неподалеку нашел он богатую добычу». «Раз неподалеку, значит, все рав-но, что украл ее у нас», - сказал Бруккхог и велел выводить свои ладьи.

III
О том, как у Харальда сломалось весло.

Тем временем ладьи Харальда приблизились к устью фьорда. Увидел Ха-ральд, как выходят на простор восемь ладей, и понял, что хотят отнять его до-бычу. И спросил он у Свена Однорукого: «Кто решил напасть на нас?». «Бруккхог Отступник, - ответил старый воин. – У него много ладей, но все они старые, и не слышал я, чтобы случалось ему добыть новые. Дерева на его ост-рове нет, а из наших корабельщиков ни один не возьмется работать для него. Потому мой тебе совет – ломай ему весла, пробивай борта. Носы твоих дракка-ров окованы медью, они выдержат прямой удар. Бруккхогу Отступнику следует дать урок».
Тогда Харальд условился с ним, как вести битву, и отослал своего советника на вторую ладью. С весла на весло переступил Свен Однорукий, словно с кочки на кочку перескочил. Ладьи Харальда шли треугольником, Бруккхог же вы-строил свои в две линии по четыре, чтобы охватить кольцом добычу и не дать ей уйти. Ладьи Бруккхога и впрямь уже обветшали, но добыча Харальда была так велика, что не сумел бы он оторваться от погони, даже если бы захотел, а он был отважен и решил принять бой.
Харальд выждал, приблизятся враги, подал знак, и головная ладья вошла в проход, оставленный между рядами, и прошла, не сбавляя хода, до третьих ла-дей. Поднял Харальд левую руку, и его ладья повернула влево и проломила окованным носом борт вражеского драккара. Правая же ладья, которой коман-довал Свен, повернула за ним, ломая кормой весла второй правой ладьи Брукк-хога, а левая. Повернув почти на месте, протаранила вторую левую. Три ладьи, сохранив строй, вырвались из кольца, оставив искалеченные драккары беспо-мощно колыхаться на волне. Харальд скомандовал новый поворот, и его кораб-ли пошли к устью фьорда, чтобы укрыться в логове морского стервятника и от-туда добить его, но Бруккхог разгадал замысел Харальда и оттеснил его ладьи от своего прибежища. Оставив одну ладью подбирать воинов с разбитых драк-каров, он бросился в погоню. Ветер был ему благоприятным, а Харальд не знал здешних вод, и Бруккхог вскоре начал оттеснять его в проход между острова-ми, где подводные камни окружали маленький островок, и даже касатка не су-мела бы проскочить между островом и бурунами, не ободрав бока или не рас-поров брюхо.
Ладья Свена шла теперь впереди, и он первым увидел буруны и закричал, предупреждая молодого ярла, что их загнали в ловушку. Харальд хотел уже приказать поворачивать, чтобы попытаться еще раз прорваться с боем, но обер-нулся и увидел, что догоняет их огромная волна. И подумалось ему, что пере-несет их эта волна через преграду, и велел плыть вперед как можно быстрее. Поняли на ладьях замысел Харальда, и драккары устремились к островку, ок-руженному кольцом грозных бурунов. Волна вскинула их на свою гладкую спину, и они скользнули над острыми клыками подводных камней в спокойную воду. Только на ладье Харальда сломалось рулевое весло, сломавшись о ка-мень.
Волна отхлынула, и Харальд увидел черную скалу, отделившую их от Брукк-хога. Ярл-отступник бесновался и осыпал их проклятиями, видя, что добыча, бывшая уже в руках, ускользнула от него, но последовать за ними уже не мог, даже если бы и захотел. Вода убывала все сильнее, и подводные скалы все больше обнажались, и пройти между ними не было уже никакой возможности.
Ладьи пристали к островку, и воины сошли на берег. Харальд веселился, сча-стливо избежав двойной опасности быть разбитым в бою и быть разбитым о камни, Свен же хмурился, как небо в пору осенних штормов. Спросил его Ха-ральд о причине, и ответил старый воин, что сбылось предупреждение друида из вещего сна. «Оглянись, сын Канута, - сказал Свен, - и ты увидишь тот хре-бет, над которым в недобрый час проплыли твои ладьи. Хорошо начал ты бит-ву, да плохо закончил ее. Лучше было бы нам со славой пойти ко дну, чем на-влечь проклятие богов. Слушался ты моих советов, сын Канута, но теперь сло-малось рулевое весло твоей ладьи, и не послушаешь ты больше ничьих советов. И будет кидать тебя по волнам жизни по воле ветра судьбы…»
«Вон на острове я вижу сухое дерево, - ответил ему Харальд. – Мы сделаем новое весло и уйдем отсюда, когда вернется море, и увезем свое золото. Брукк-хог Отступник будет ждать нас там, где мы вошли в проход, потому что думает – мы пойдем уже известной дорогой и не посмеем плыть в неизвестные воды. А мы уйдем на восток. Он не разделит свои ладьи, потому что четыре еще могут справиться с нами, а двум и даже трем не сладить с нашими тремя. А пока по-шли воинов свалить дерево, надо посмотреть, годится ли оно для весла».
«Да будет так», - сказал Свен Однорукий и ушел выполнять распоряжение молодого ярла.

IV
О том, как Харальд нашел золотое ожерелье.

Воины пошли и хотели рубить засохшее дерево, но им показалось, что корни плохо держат его в земле. Стали они толкать его и свалили, вывернув с корнем, и начали обрубать ветки, чтобы вытесать весло для руля. Харальд пришел по-смотреть на их работу, и ему показалось, что в корнях отрубленного комля что-то блеснуло. Стал он ковырять земляной ком острием своего меча, и откопал золотое ожерелье небывалой красоты. Шесть полос, украшенных богатым узо-ром, крепились на двух кольцах, соединенных пластиной-застежкой, и выбит был на ней священный олень.
«Смотри, что дарят нам боги, - сказал Харальд, показывая ожерелье Свену. – Они благосклонны к нам. Три ладьи нагрузили мы золотом так, что они того и гляди потонут, а теперь судьба дала мне ожерелье, с которым не сравнятся лю-бые сокровища моего рода».
«Не брал бы ты его, Харальд, - ответил ему Свен. – Не добрый это подарок. Сам посуди: разве зарыл бы его прежний владелец в таком месте, если бы не боялся, что снова попадет он в руки человеческие? И не велели нам боги идти сюда, и грозили бедой. Закопай его обратно, сын Канута, и добавь что-нибудь от добычи своей, чтобы задобрить богов, и правь скорее к дому. Недоброе это место, и не след ярлу присваивать жертву богам».
«Боги дают его мне, - сказал Харальд. – Сами они привели меня к этому оже-релью. А что до прежнего владельца – может, хотел он, чтобы только достой-ный мог владеть этой драгоценностью? Робкий не направит свою ладью туда, где кипит на бурунах пена… И не может нести порчу это ожерелье, ибо свя-щенный олень выбит на нем. Но, чтобы успокоить тебя и отблагодарить богов за чудесный подарок, зарою я здесь кубок из своей доли добычи, тот, что укра-шен чудной резьбой и драгоценными камнями. Думал я подарить его отцу, но для него найдется у меня и другой достойный дар, а кубок пусть примут боги».
«Судьбу свою взял ты в руки, сын Канута, - сказал ему Свен. – И полной ме-рой отмерят тебе боги в тот кубок, что ты им подставил. Не ищи же потом ви-новатых в бедах своих, ибо дважды был ты предупрежден и не послушал сове-та…»
Засмеялся Харальд и пошел к своему драккару, и принес золотой кубок, пле-нявший своей красотой. Зарыли его там, где стояло прежде высохшее дерево, и начали воины делать рулевое весло, и еще не вернулось море, когда закончили они эту работу.
Запенились волны, и начала прибывать вода перед закатом, и заплясали на причальных канатах боевые кони холодных морей. Погрузились воины на ла-дьи, и направил их Харальд к восточному проходу. Снова поднялась большая волна, и подхватила драккары, и перенесла их на своей зеленой спине за гроз-ную цепь подводных камней. Первой шла на сей раз ладья Харальда, но тяже-лее других показалась она волне, потому что нес Харальд на груди своей золо-тое ожерелье. Черкнула днищем о камень ладья, и треснуло рулевое весло. Не сломалось оно, но расщепилась его лопасть надвое, и крикнул Свен Однорукий со второй ладьи:
«Знак тебе от богов, сын Канута – дважды назвали они тебе твое прозвище! Не знаю я, как назовут тебя люди, но для богов ты отныне – Харальд Расщеп-ленное Весло!..»
«Пусть будет так», - ответил Харальд.

V
О том, как Харальд Расщепленное Весло получил новое имя.

Попутным был ветер три дня, и весело бежали ладьи, только Харальдов драккар все ниже сидел на воде, будто тяжелее становился груз. Хмурился Свен Однорукий, но молчал. К исходу третьего дня приблизились скалы родного фьорда, и веселее налегли на весла гребцы, чтобы до ночи укрыться среди его утесов. Тогда ветер затих, а потом вдруг задул навстречу, крепчая с каждым взмахом весла.
«Не пускают тебя боги, сын Канута! – закричал Свен. – Отдай ожерелье мо-рю, чтобы не было беды!»
Трижды кричал Харальду Свен, и трижды отказался молодой ярл исполнить совет. Тогда снова стих ветер, и уже не мешал ладьям достичь устья фьорда.
Радостно встретили Харальда в гарде Канута – не случалось еще такого, что-бы из столь короткого похода привозили подобную добычу.
Из своей доли подарил Харальд отцу золоченые наручи работы нездешних мастеров. Тонкий чеканный узор покрывал синеватую сталь, в отливе которой сплетались светлые и темные линии. Лучшие мечи тупились о него, не оставляя и царапины. Подарил их Харальд на пиру, устроенном в честь удачного похода Канутом, и вся дружина видела этот дар.
«Боги к тебе благосклонны, сын, - сказал конунг, - и добыча твоя велика, и меня почтил ты достойным даром. Не забудь теперь про обычай предков, отне-си часть добычи в священную рощу, отблагодари богов за посланную тебе уда-чу. Проси теперь у меня ответного дара, ибо вижу - достойного вырастил я сы-на».
«Прежде позволь почтить ту, которая родила тебе сына, - ответил Харальд, ибо и для матери моей, Дануты Мудрой, есть у меня подарки».
Золотые запястья, привезенные из теплых земель, подарил он матери, и тогда склонился перед отцом:
«Хочу просить у тебя, отец, разрешения идти в поход».
«Настоящим ярлом стал, сын, - похвалил его Канут. – Вот починим весло у твоей ладьи – и бери хоть всю дружину. Умеешь ты вести воинов в бой. Слы-шал я уже от Свена, как выбил ты ядовитые зубы Бруккхогу Отступнику».
«Не нужна мне дружина для этого похода, отец, и не возьму я в него ладьи, - ответил Харальд. – Не золото для Харальдова дома буду я искать, но добычу для моего сердца…»
«Не рано ли, сынок?» - спросила его Данута Мудрая, но покачал головой Ка-нут:
«Нет, жена, вырос сын и сделался ярлом. Пора ему заводить свое гнездо… Разрешаю, сын».
И тогда сел за стол Харальд рядом с отцом своим, и много было выпито на том пиру светлого пива и пенистого меда, и съедено мяса и хлеба, и много ска-зано было саг о подвигах героев.
А наутро взял Харальд из доли своей лучшие кубки, и золотом шитые ткани, и камни, подобные заточенному в лед солнечному свету, и морской волне, и взял теплый янтарь и холодный жемчуг, и принес в священную рощу.
«Пусть примут боги часть того, что подарили, и будут впредь столь же бла-госклонны ко мне, и удача пусть не покинет меня», - сказал он, слагая прино-шение к ногам друидов.
Сделал знак седой жрец, и ушли остальные, и оставили их наедине.
«За заслуги отца твоего, Канута, послали тебе боги удачу, ярл, - сказал Ха-ральду друид. – Но не примут от тебя боги кубков, золота, шитья и янтаря. Приняли бы они твой дар, если бы послушался ты Свена Однорукого и умерил бег своей ладьи. Победил бы ты Бруккхога Отступника и взял бы всю его до-бычу, что не один год копилась в гнезде морского стервятника, если бы повер-нул назад из пролива. Но того, что сделано, уже не исправить, и боги не могут бывшее сделать не бывшим. Теперь хотят боги, чтобы вернул ты им то, что не тебе принадлежать должно, что на груди своей под одеждой ты носишь. Отдай оленье ожерелье, Харальд сын Канута, и боги никогда не отвернутся от тебя и твоего рода».
Отшатнулся Харальд и рукой дотронулся до ожерелья на груди.
«Нет, - сказал он, - не могу отдать то, что к сердцу моему намертво прикипе-ло. Все возьми, старик, что есть у меня, но ожерелья я тебе не отдам».
Грустно покачал головой старец. «Пусть будет так, - сказал он Харальду, - сам ты выбрал свою дорогу, и не свернуть тебе с нее. Иди же, сын Канута, и прими всю тяжесть собственного выбора. Харальдом Золотое Ожерелье будут звать тебя люди и боги до той поры, пока не передашь ты найденное сокровище и с ним всю тяжесть проклятия единственному сыну. Говорю тебе – уже недол-го детям Харальдова дома топтать эту землю и бороздить моря, ибо кончается ваше время. Прощай».
И ушел друид, не взяв ничего из даров, принесенных Харальдом. И Харальд вернулся к отцу, и продолжился пир.

VI
О том, как Харальд Золотое Ожерелье
отправился искать себе жену.

Немного прошло времени, и собрался Харальд в поход. Четверых лучших воинов из дружины отца взял он с собой, и среди них Свена Однорукого. Взял он из добычи своей дары для будущего тестя и жены его, и для той, которую изберет его сердце, и покинул горд отца.
Много было в округе достойных дочерей морского народа, но уже не властен был над судьбой своей Харальд, ибо вело его проклятие, и на север направил он своего серого коня с мохнатыми ногами.
Ничего не сказал на это Свен Однорукий, только покачал головой и прове-рил, легко ли покидает меч свои потертые ножны. Издавна шла вражда между Севером и Югом, и ехать свататься в земли северных ярлов было подобно са-моубийству. Не ждал добра старый воин от этого похода, и удачи Харальдову дому не ждал. Стар был Свен Однорукий, стар и мудр, и знал, что случается с теми, кто идет наперекор богам, не имея для этого ни силы, ни мудрости - ни-чего, кроме горячего огня юности, который так легко погасить холодным желе-зом…Сильны были кони Харальдовых табунов, и быстро продвигался на север маленький отряд. Через два дня встретилась им священная роща. Вышел на-встречу им друид, и протянул ему Харальд жертву богам, но отвел жрец протя-нутую руку.
«Не примут боги дара твоего, сын Канута, - сказал он. – Иного ждут они да-ра, и сам ты его знаешь, но не отдашь, а потому возьмут они его сами в опреде-ленное время. Теперь же говорят они: вода откроет тебе судьбу твою, Харальд Золотое Ожерелье, и не избегнешь ты ее. Прощай».
С тем скрылся друид между деревьями, а Харальд со спутниками своими от-правился дальше. Жарким был день, и одолевала сына Канута жажда, а вода кончилась в бурдюках. И стали они искать ручья, и разъехались в разные сто-роны.
Увидел наконец Харальд глубокий овраг, на дне которого журчала вода, ос-тавил коня своего и стал спускаться вниз, туда, где заполняла вода углубление в скале, образуя крохотный пруд. Наполнил Харальд бурдюк и наклонился на-питься сам, но увидел вдруг в воде девичье лицо, и замерло его сердце, и забыл он о жажде своей. Долго смотрел он на водную гладь, думая, что боги показали ему суженую, и тайный огонь разгорался в его груди. Но раздался сверху звон-кий смех, поднял Харальд голову, и на другой стороне оврага увидел ту, что пленила его душу. Засмеялась она снова и скрылась из глаз, и бросился наверх Харальд, забыв о спутниках своих и не напившись воды.
Быстро выбрался он наверх, но путь ему преградил свирепого вида воин. Ры-чал он в ярости и грыз край своего щита, и глаза его наливались кровью безу-мия.
«Кто ты, непобедимый в битвах, и почему не хочешь пропустить меня? – спросил его Харальд. – Не встречался я до этого дня с тобой в битве, и кровной вражды нет между нами. Харальдом Золотое Ожерелье зовут меня, я сын Кану-та из Харальдова дома, и пришел в эти места искать жены, а не битвы. Назови же себя и дай мне скорее пройти, ибо дева, бывшая здесь унесла с собой мое сердце, и должен я вернуть его, если не хочу распроститься с жизнью».
«Ты и так простишься с ней, сын Канута, - отвечал воин, - ибо если и не было между нами вражды, то теперь она есть. Я Эрик Четырехпалый, и мне в жены обещана была отцом ее Индигерда Зеленоглазая, что была здесь и ушла, смеясь над тобой. Готовься же к смерти, южанин, ибо живым ты за ней не пойдешь – разве что душа твоя полетит вдогонку».
«Что же, пусть получит эту деву тот, кто более ее достоин», - сказал Харальд и взялся за топор.

VII
О том, Как Харальд Золотое Ожерелье
победил Эрика Четырехпалого.

Был ли берсерком Эрик четырехпалый, или только хотел им казаться, чтобы смутить противника, но воином он был опытным, и доселе не знал поражений. Много было битв за его плечами, и только в первой из них лишился он мизинца на левой руке, за что и получил свое прозвище. Харальд же только раз ходил в поход, да и там не пришлось ему сразиться, потому что купцы помышляли только о бегстве, но не напрасно тратил время Свен Однорукий, обучая Ха-ральда владению оружием, и скоро понял Эрик Четырехпалый, что не будет ему победы в этом бою.
Пустился он тогда на хитрость и упал, сделав вид, что оглушен ударом, и ко-гда склонился над ним Харальд, ударил его топором, метя в шею. Но скользну-ло лезвие по ожерелью, скрытому под одеждой, застряло между его полосами, только поцарапав кожу, и, будто живое, вывернулось из рук.
«Честно бился я с тобой, - сказал Харальд, - и честного боя ждал от тебя. Не твоя и не моя вина, что моя удача больше. Видишь сам, хитрость твоя не по-могла тебе, северянин, потому что боги не хотят моей смерти. Могу я теперь убить тебя, Эрик Четырехпалый, ибо безоружный лежишь ты передо мной, но не стану этого делать, если пообещаешь ты мне отказаться от Индигерды Зеле-ноглазой. Мне она назначена богами, ты же найдешь себе другую жену славно-го рода – так зачем тебе умирать? Хороший ты воин, жаль будет, если лишится тебя твой ярл».
«Да будет так, - сказал ему Эрик Четырехпалый. – Жизнь моя в твоих руках, но один я сын у отца моего, и не оборвал ты его рода. Не отступил бы я перед твоим топором и перед волей богов, но перед великодушием твоим отступаю. Поищу я себе другой жены, а за твою мудрость и незлобивость я и отец мой те-перь в долгу перед тобой. Будет у тебя нужда в добрых воинах – дай мне знать, и я приду и приведу дружину моего отца».
Протянул ему руку Харальд и помог встать, и отдал ему его топор.
«Покажи мне теперь, где живет избранная мною дева», - сказал он Эрику, и указал тот ему короткий путь, и ушел. Тем временем Свен Однорукий, заслы-шав звон оружия и крики, обеспокоился долгим отсутствием Харальда, и со-брал свой отряд, и повел его на шум. Нашел он овраг и коня Харальда, и увидел на дне бурдюк с водой, и стал искать переправы, но замешкался из-за того, что не мог сразу найти место, где безопасно смогли бы пройти кони. Когда же вои-ны перебрались на ту сторону и стали звать Харальда, он ответил им, но Эрика с ним уже не было.
«Я слышал звуки боя», - сказал Свен Харальду.
«Был здесь Эрик Четырехпалый, - ответил Харальд. – Мы бились из-за Инди-герды Зеленоглазой, чье отражение увидел я в воде на дне оврага. Я победил, хотя последним ударом едва не лишил он меня жизни. Ожерелье спасло меня, Свен Однорукий, не будь его на мне, снес бы топор Эрика мою голову, и несла бы меня сейчас валькирия на пир в Вальхаллу».
«Славный воин был Эрик Четырехпалый, - сказал Свен. – Помню я его по прежним битвам. Но если победил ты его, то где же тогда тело? Надо отвезти его отцу, нельзя бросить на поживу птицам доброго воина».
«Невредимым отпустил я его, - ответил Харальд. – Обещал он не мешать и не мстить мне, и поклялся прийти на помощь, если будет в том нужда. Зачем мне мертвый враг, если могу я получить живого друга?»
«Мудро поступил ты, сын Канута», - сказал Свен Однорукий, и с тем они по-ехали по тропе, указанной Эриком Четырехпалым, и скоро прибыли к дому от-ца Индигерды Зеленоглазой, ярла Олафа.

VIII
О том, Как женился Харальд Золотое Ожерелье.

Встретила отряд Харальда дружина ярла Олафа во всеоружии, но воины Ха-ральда не обнажили мечей, и тогда вперед выехал сам ярл Олаф.
«Кто вы и зачем пришли сюда?» - спросил он у незваных гостей. Выступил вперед Свен Однорукий и повел такую речь:
«Не с враждой, но с миром пришли мы, Олаф ярл, и нет нужды отягощать твою дружину оружием. Ты видишь, нас всего пятеро, и не обнажаем мы ме-чей, и боевые топоры висят на наших поясах. Сыну Канута из Харальдова дома, Харальду золотое Ожерелье, приспело время жениться. Избрал он дочь твою, Индигерду Зеленоглазую, и привез богатые дары из своей добычи тебе, и твоей жене, и твоей дочери. Просит он твоего согласия, и предлагает союз с конунгом Канутом, чей девятистенный горд стоит на южном водоразделе, где некогда правил Скиррир Мохнорукий».
Сошел с коня Харальд и сложил дары к копытам скакуна ярла Олафа. Укра-шенный золотой чеканкой нагрудник из узорчатой стали был там, и богатое ожерелье, и золотое шитье, и янтарный пояс с жемчужными серьгами.
«Славные дары привез ты, сын Канута, - сказал ярл, - и выгоден мне союз с отцом твоим, ибо славнейший он среди равных ему древностью рода и величи-ем предков. Но обещал я дочь свою Эрику Четырехпалому, и не могу нарушить слова. Много славных воинов приезжало сватать Индигерду Зеленоглазую, и все они пали от топора ее нареченного жениха. Слышал я, что нет у конунга Канута сыновей, кроме тебя, и жаль мне будет, если прервется род его. Не по-искать ли тебе другой жены, Харальд Золотое Ожерелье?»
«Вот след от топора Эрика Четырехпалого, - сказал Харальд, коснувшись плеча своего. – Бился я с ним, и победил, и отпустил его невредимым, ибо и он – один сын у отца своего. Отказался Эрик от дочери твоей, Олаф ярл, не связы-вает тебя твое слово, и потому я здесь и прошу тебя о согласии».
«Да будет так», - сказал ярл, и гостей с почетом повели к воротам.
Неделю длился свадебный пир, а потом отправился Харальд с женой к отцу своему. Богатое приданое отправил с ними Олаф ярл, чтобы видели – не дочь бедняка взял за себя сын Канута, и большой отряд послал оберечь достояние дочери своей и послужить мужу ее, как служили раньше отцу.
Одобрил Канут выбор своего сына, по душе пришлась ему невестка. От себя послал он дары ее отцу и обещал защиту и выгодную торговлю.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Лой: Как такое может быть, что на одной земле несколько конунгов, а в последствии ярлов? Недоработка.   (24.01.2010 12:39:38) перейти в форум

Дара Ливень: Произведение было написано давно выложено тоже давно. Спасибо за замеченную неточность, буду исправлять.   (24.01.2010 11:16:11) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

sgaluk


Случайное произведение

автор: borshkovsky


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008