Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
ОСЕНЬ (стихи)
Кристина весной (стихи)
я хочу быть деревом (стихи)
я кофейник (стихи)
Творцы Миров (главы 3, 4) (фэнтези и фантастика)
Мы никого (стихи)
Номер 12 (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Самый подходящий момент начать статью наступает, когда вы ее успешно закончили. К этому времени вам становится ясно, что именно вы хотите сказать

(Марк Твен)

Rambler's Top100







Youngblood

Эльфийский берилл часть 2

Дара Ливень>

Вы - 1260-й читатель этого произведения

<a href="http://www.youngblood.ru/abstraction/abs.asp?RID=488"><<начало</a>
Кингар подумал, что ослышался.
- Прости, добрый человек, - осторожно сказал он, - я не понял тебя: при чем тут корона Тигайны?
- А ты не знаешь, мастер? – удивился горец. – Впрочем, откуда тебе знать… Один из наших детей заблудился в заброшенной шахте и взмолился Тигайне о помощи, когда по-нял, что не сможет выбраться сам. Ты, наверное, не знаешь и того, что к моему народу Ти-гайна всегда была особо милостива, ведь мы живем в горах. И особенно милостива она к нашим детям. Тигайна пришла к ребенку и вывела его на поверхность. Путь ей освещал дивный камень в короне. Ребенок спросил, что это за камень, и Тигайна ответила, что это дар ей от мастера Кингара, чье увечье и бедность заставили ее сжалиться и ответить на его молитву. Она сказала также, что за дар, сделанный с такой благодарностью и любовью, она никогда не оставит его своей милостью и будет хранить его род, когда ему самому придет время покинуть этот мир. Ты благословен Тигайной, мастер Кингар. Прими мою дочь и пусть она станет для тебя единственной спутницей на всю жизнь.
- Благодарю тебя, добрый человек, - поклонился Кингар. – Скажи мне только, какой выкуп ты хочешь получить? Я не пожалею ничего.
- Ты уже принес свой выкуп, мастер, - покачал головой горец. – Благословение Тигай-ны детям моей дочери – что ты можешь дать мне более ценного?
Кингар снова поклонился – молча. Но про себя пообещал Тигайне, что позаботится о родителях жены.

Так пастушка Джахен стала хозяйкой в доме Кингара, к великому расстройству тех, кто метил на ее место. В качестве свадебного подарка она поднесла мужу старательно спле-тенный из мелких цветных бусинок оберег, подвешенный на шнурок из собственных во-лос. Кингар принял его, как святыню, и с тех пор не снимал.
Через год на свет явился их первенец, потом дети пошли один за другим, и дом напол-нился детским смехом и топотом резвых ножек, а в маленькой спаленке под крышей сиял трепетным живым светом самоцвет. Джахен относилась к нему как к живому существу, часто разговаривала с ним и даже советовалась. Для нее берилл был членом семьи - вроде чудаковатого, но мудрого дядюшки. Кингар смотрел на это с улыбкой, но и сам ловил се-бя на том, что прислушивается к молчаливым советам камня.
Теперь он был счастлив. И только одно желание грызло его иногда изнутри: увидеть, что же сделал с треснувшим самоцветом эльф. Если ему, человеку, удалось сотворить та-кое чудо, хоть и с помощью Тигайны – в этом мастер никогда не сомневался, - то что же создал Перворожденный? Он ведь обещал показать…
Поначалу Кингар ждал эльфа, но годы шли, а тот не приходил. Осень сменялась зимой, зима весной, дети росли, перенимали ремесло отца, женились, разлетались из-под крыши родного дома, как оперившиеся птенцы… Уже внуки смеялись и бегали по толстым ков-рам, а эльфа все не было. И Кингар перестал ждать. Мало ли, сказал он себе. Может, ка-мень все-таки рассыпался при огранке на щепотку тонких прозрачных осколков, с кото-рыми и эльфу не сделать уже ничего. Может, эльф просто забыл о нем – кто их знает, Перворожденных? Может, тоже женился и теперь нянчит внуков, и ему не до обещания, данного когда-то калеке-человеку…
Годы шли.
Век человека недолог, и Кингар уже чувствовал близость того времени, когда ему при-дется проститься с этим миром. Он все чаще проводил весь день в постели, глядя, как бьется живой огонь в берилловом сердечке, все реже выходил посидеть возле дома на солнышке. В мастерскую он не ходил уже давно – там теперь хозяйничал старший сын Кингара, унаследовавший талант отца.
В один из тех редких дней, когда Кингар сидел на ступеньках крыльца, его окликнули.
- Скажи мне, добрый человек, здесь ли живет мастер Кингар?
Он поднял голову и увидел эльфа. И сам удивился собственному равнодушию - ожида-ние перегорело в нем, так долго шел Перворожденный к его порогу…
- Здесь, только не живет, а доживает, - ответил он глухим старческим голосом. – Ты не узнал своего ученика, господин?
- Прости меня, мастер, – тихо сказал эльф после минутного молчания. – Я забыл, как мало вы живете… Я принес тебе берилл.
- Что ж, мне тоже есть что показать тебе, господин. Твой урок не пропал даром. Будь так добр, помоги мне подняться.
С неожиданной почтительностью эльф протянул ему руку и, поддерживая под локоть, помог встать. Не отпуская старческой руки, Перворожденный повел его вверх по ступень-кам. Деревенские кумушки проводили странную пару такими ошарашенными взглядами, что Кингар почуял их даже спиной, но только хмыкнул, представив, как долго этот визит будет пищей для пересудов и таких сплетен, что по сравнению с ними даже рыбацкие байки покажутся всего лишь робким преувеличением.
Он провел гостя в свою комнатку под крышей, взмахом руки указал на кресло у ками-на, сам присел у стола, где под серебристым шелковым платком хранился самоцвет.
- Покажи, господин, что тебе удалось сделать. Этот урок, наверное, уже не понадобится мне, но мой старший сын стал настоящим мастером – может, пригодится ему.
Кивнув, эльф вынул из мешочка на груди камень и протянул Кингару. Старый мастер поднес к глазам ладонь. Некоторое время он молчал, любуясь – эльф обработал камень против всех правил искусства огранки, так разместив грани, что внутренние трещины ста-ли зеркалами, отражающими свет. При самом слабом освещении камень сиял как звезда.
- Твой народ воистину искусен, господин, - вздохнул Кингар. – Я не смог бы сделать подобного. Будь добр, покажи потом моему сыну твою работу и расскажи ему, как убе-речь треснувший камень от рассыпания при огранке.
- Обязательно, - кивнул эльф. – Но ты что-то хотел показать мне?
- Да. Самый крупный камень я оставил себе. Взгляни, господин, все ли я сделал верно.
И Кингар откинул платок.
Через мгновение эльф стоял возле стола, боясь прикоснуться к сияющему самоцвету.
- Возьми, господин, не бойся, - сказал Кингар. – Он живой, но добрый.
Некоторое время в комнатке стояла мертвая тишина. Эльф держал на ладони берилло-вое сердечко и, казалось, даже не дышал. Потом посмотрел на старого мастера, и по гла-зам его Кингар понял, что Перворожденный потрясен до глубины души.
- Этого не может быть, мастер, - выдохнул эльф. – Умоляю тебя, расскажи, как ты это сделал? Этого не может быть, но ты это сделал – как?! Ради всего святого в этом мире…
- Что ты хочешь узнать, господин?
- Этот камень был мертв! Я видел его – он был мертв уже тогда, когда ты разбил жел-вак. Даже мы не знаем, как вернуть жизнь мертвому камню! Мастер, как ты это сделал?!
- Всего лишь сделал, как ты сказал – постарался услышать его душу… Он был мертв, да. Я не сразу понял это. Но когда понял… Мне стало жаль его, господин. Я не жалел так о разбитом камне, который ты унес с собой – у него была надежда. У этого – не было. И тогда я постарался представить себе, каким мог бы быть этот камень, если бы не погибла его душа. Я увидел это. И два месяца вслепую гранил его, потому что не мог делать этого с открытыми глазами. В сердце я держал его таким, каким увидел. А руки повторили то, что увидело сердце. Вот и все.
Эльф долго молчал, не отрывая взгляда от старика. Потом низко поклонился ему:
- Благодарю за урок, учитель… Ты и сам не понял, что сделал… зато понял я. Ты не воскресил душу камня, учитель. Ты дал ему другую. Кусочек собственной души… Этот камень благословен твоей душой и твоими руками… Благодарю, учитель…
- Я не смог бы этого сделать, господин, если бы не тот твой урок. И не милость Тигай-ны. Моей заслуги в этом нет… Расскажи мне, господин, как живешь ты, если моя просьба не дерзость. Женился ли ты на своей возлюбленной? Есть ли у тебя дети? Знаешь, я ведь обручился со своей женой по вашему обычаю – до самой смерти она носила агатовое оже-релье, которое я нанизал на шнурок, сплетенный из моих волос. Ее так и похоронили в нем. А я до сей поры ношу ее оберег – он на шнурке из ее волос…
- Я еще не женился, - покачал головой эльф. – Мы не торопимся ни в чем. Но мы дума-ем пожениться вскоре. До сей поры я гранил тот камень, что ты отдал мне… пятьдесят лет. А ты справился с мертвым камнем за два месяца… Может быть, вы бываете так та-лантливы потому, что живете так мало?
- Не знаю, господин. Это воля богов – кому что они дадут… кому талант, кому бездар-ность. Я делал, что мог…Не откажи мне в чести, проведи эту ночь под крышей моего до-ма. Мой сын будет рад поучиться у тебя.
- Почту за честь, - серьезно ответил эльф, бережно положил камень на подставку и отошел от стола. Кингар положил рядом берилл эльфийской работы.
- Пусть пока полежат рядом, - сказал он. – Они братья, им найдется о чем поведать друг другу. Пойдем, посмотрим, чем угостит нас сноха…

Утром эльф поднялся в спальню мастера. Два камня лучились на подставке, Кингар си-дел рядом, глядя на них.
- Мне пора уходить, учитель, - сказал эльф. – Благодарю за кров и угощение. Знаешь, женщины в твоем доме готовят ничуть не хуже, чем у нас…
- Мне тоже пора уходить, - отозвался Кингар. – Я всю ночь сидел здесь и думал… Ско-ро я уйду, и хозяином здесь будет мой сын. Но если я оставлю ему этот камень, он нико-гда не сможет в полной мере проявить свой талант – потому что не сможет повторить то, что сделал я, и перестанет верить в себя. Забрать его с собой в могилу я тоже не хочу – он живой, а хоронить живых не дело. Ты сказал, что скоро твоя свадьба, господин. Возьми его и подари своей возлюбленной – от меня и моей покойной жены. Ты говоришь, я вло-жил в него свою душу. Что ж, пусть эта душа еще походит по свету…
Он говорил голосом, не допускающим возражений, и эльф только молча кивнул.
- Тогда прими мой камень в дар твоему сыну, учитель, - тихо сказал он. – Я буду рад вручить его достойному наследнику такого великого мастера…
Кингар ответил таким же молчаливым кивком.
Эльфийский берилл остался на подставке. Оживший самоцвет скрылся в нагрудном мешочке эльфа.
Через несколько месяцев сын Кингара похоронил отца рядом с могилой матери и стал хозяином в доме. Найденный в спальне старика камень он берег как величайшую драго-ценность, дал ему имя Гир – Звезда, и это сокровище впоследствии передавалось из поко-ления в поколение в роду мастеров Кингаров – потому что старший сын в семье неизмен-но наследовал имя родоначальника. Умение гранить растрескавшиеся при добыче само-цветы было их фамильным секретом и принесло немало славы и денег этому роду.
Судьба камня, в котором жила душа старого мастера, осталась неизвестной.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Алиночка


Случайное произведение

автор: Стагедим


Форум

последнее сообщение

автор: Marie


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008